Онлайн-травля, киберсталкинг, доксинг, дипфейки и массовые блокировки аккаунтов всё чаще используются, чтобы заставить журналисток замолчать и вытеснить их из публичного пространства. На сессии «Гендерное оружие в сети: киберсталкинг, доксинг и защита личных границ», прошедшей в рамках II Центральноазиатской международной конференции женщин-профессионалов медиа в Ташкенте, экспертки из стран региона обсудили, как цифровые атаки переходят в реальную жизнь, почему платформы не справляются с модерацией контента на местных языках и какие механизмы защиты доступны журналисткам.
«Новый репортёр» пересказывает выступления.
Онлайн-насилие вытесняет журналисток из общественно значимых тем
Палома Мадригал, менеджерка проекта Офиса Представителя ОБСЕ по вопросам свободы СМИ, рассказала о программе Safety of Female Journalists Online (SOFJO), которая занимается безопасностью журналисток в интернете. Мадригал также координирует гендерное направление в Офисе, а в 2025 году получила гендерную премию ОБСЕ.
Проект SOFJO действует с 2015 года. Его появление Мадригал объяснила тем, что атаки против журналисток часто имеют выраженный гендерный характер. Они связаны не только с профессиональной деятельностью женщин, но и с мизогинией и представлением о том, что женщины не должны участвовать в общественной и политической жизни.
«Когда журналистки сталкиваются с огромным количеством онлайн-атак, это создаёт атмосферу ненависти к женщинам. В некоторых случаях они прибегают к самоцензуре, а иногда уходят из профессии», — сказала Мадригал.
По её словам, давление также влияет на выбор тем. Из-за угроз и запугивания некоторые журналистки перестают освещать политику, экономику и коррупцию и переходят к менее конфликтным направлениям. Темы культуры, образа жизни или еды сами по себе важны, подчеркнула спикерка, однако проблема возникает, когда этот выбор становится вынужденным.
Онлайн-пространство стало удобной средой для гендерного насилия: оно помогает распространять и усиливать атаки, а нападающие могут сохранять анонимность и совершать действия, на которые не решились бы при личном контакте. При этом онлайн-угрозы нельзя рассматривать как нечто отдельное от физической безопасности.
За годы работы проекта его команда пришла к выводу, что онлайн-насилие может быть индикатором возможной эскалации и последующих нападений вне интернета. Поэтому одна из основных задач SOFJO — сбор и систематизация доказательств, которые позволяют раньше замечать риски и предотвращать их развитие.
Проект выпускает исследования, документальные материалы, рекомендации и практические инструменты. Одно из руководств предлагает 40 рекомендаций для десяти групп, участвующих в обеспечении безопасности журналисток. Среди них — государственные органы, правоохранительные структуры, редакции и другие заинтересованные стороны. Материал переведён на несколько языков, включая русский и языки стран Центральной Азии, и доступен бесплатно.
Ещё один инструмент — рекомендации по мониторингу онлайн-насилия против журналисток, выпущенные в 2023 году. В них описано, как фиксировать и сообщать о таких случаях, классифицировать угрозы и собирать информацию для дальнейшего анализа.
«Мы сосредоточены на сборе доказательств, чтобы предотвращать эскалацию онлайн-насилия», — подчеркнула Мадригал.
В следующей фазе проекта команда планирует уделить особое внимание связи между онлайн- и офлайн-угрозами. Кроме того, Офис продолжает разрабатывать обучающие материалы и гибридные тренинги, которые можно адаптировать к разным региональным условиям. Новые исследования и инструменты будут опубликованы на платформе проекта и доступны бесплатно.
Когда атака выходит за пределы экрана
Хуршеда Рахимова, юристка, правозащитница из общественной организации «Ибтидо» в Таджикистане, рассказала, как онлайн-насилие влияет на публично активных женщин и какие механизмы экстренной помощи им доступны.
«Онлайн-насилие не ограничивается нашими гаджетами, телефонами и социальными сетями. Оно очень плавно переходит в реальную жизнь», — говорит Рахимова.
Она представила результаты исследования GenderIT прошлого года. В нём приняли участие почти 100 публично активных женщин — не только журналистки, но и другие пользовательницы социальных сетей. По данным исследования, 74 процента опрошенных хотя бы раз сталкивались с цифровыми атаками. Среди них — дипфейки, доксинг, онлайн-буллинг, шантаж и другие формы харассмента.
Отдельного свежего исследования, посвящённого именно журналисткам в Таджикистане, Рахимова найти не удалось. Однако мониторинг Justice for Journalists Foundation зафиксировал 31 атаку на работников и работниц медиа в 2023 году и 39 — в 2024-м. При этом, как отметили авторы мониторинга, многие случаи не документируются, поэтому реальные масштабы проблемы могут быть значительно больше.
В качестве примера Рахимова привела историю журналистки, которая подготовила материал о неоплачиваемом женском труде. После публикации аудитория начала обсуждать не саму проблему, а семейное положение, образ жизни, внешность и репутацию авторки. Таким образом, внимание переключилось с поднятой журналисткой темы на её личность.
Другой случай касался молодой медиаэкспертки, которая активно развивала профессиональные страницы в социальных сетях. Вместе с ростом публичности появились комментарии о её внешности, одежде и личной жизни. Позднее слухи из интернета дошли до родственников женщины, которые стали требовать, чтобы она удалила свои аккаунты. Она была вынуждена сделать это, но впоследствии восстановила страницы и продолжила публичную деятельность.
По словам Рахимовой, подобные атаки не всегда нацелены на взлом аккаунта или похищение данных. Часто их задача — заставить женщину отказаться от публичных высказываний и перестать поднимать темы феминизма, гендерных стереотипов и так называемых традиционных ценностей.
«Цель атаки — заставить женщину замолчать, чтобы она больше не поднимала неудобные для общества темы. Давление оказывается через родственников и комментарии о её личной жизни», — объяснила она.
Результатом такого давления становятся самоцензура, страх за близких и уход из публичного пространства. Некоторые женщины полностью отказываются от профессиональной активности, другие ограничивают круг тем, о которых готовы говорить, и перестают заниматься чувствительными вопросами.
Основную часть практических рекомендаций Рахимова посвятила подготовке к возможной атаке. По её словам, план безопасности нужно составлять заранее: во время кризиса человеку трудно действовать спокойно и последовательно. Журналистка должна понимать, к кому обратиться за юридической помощью, кто сможет защитить её аккаунты и данные, какой адвокат готов заняться делом и как обеспечить безопасность членов семьи.
«Вся стратегия безопасности должна начинаться задолго до самой атаки. Во время атаки мы уже не всегда способны действовать логично», — сказала Рахимова.
Для экстренных случаев существуют международные фонды, поддерживающие журналисток и правозащитниц. В частности, Digital Defenders предоставляет срочные гранты на обеспечение цифровой безопасности. Обратиться за финансовой и практической помощью также можно во Front Line Defenders и Urgent Action Fund.
Отдельно она упомянула горячую линию Access Now, которая помогает журналисткам и активисткам реагировать на цифровые угрозы. Организация взаимодействует с крупными технологическими платформами, включая Meta и Google, и могут помочь защитить доступ к аккаунтам и электронной почте или отреагировать на распространение материалов, которые безопасности и репутации человека.
Рахимова подчеркнула, что обращение за помощью не должно быть последним шагом, к которому прибегают после длительного преследования. Чем раньше зафиксирована атака, оценены риски и привлечены специалистки, тем больше возможностей предотвратить её дальнейшую эскалацию и переход из онлайн-пространства в реальную жизнь.
Как соцсети модерируют контент на национальных языках
Асель Сооронбаева, основательница и редакторка Factcheck.kg рассказала о проблемах модерации контента на кыргызском языке. По её словам, глобальные платформы практически не привлекают к этой работе специалистов, владеющих языком и понимающих местный контекст, полагаясь преимущественно на автоматизированные системы.
Из-за этого пользователи сталкиваются одновременно с недостатком модерации или её избытком. В первом случае платформы не реагируют на травлю, кибербуллинг, угрозы и распространение персональных данных. Во втором — блокируют допустимые публикации, аккаунты пользователей и материалы независимых журналистов. Одной из причин таких блокировок могут стать массовые жалобы, в том числе организованные фабриками троллей.
«Автоматизированная система не понимает локальный контекст и язык. В зависимости от контекста слова могут менять значение», — объяснила Сооронбаева.
Для решения этой проблемы в Кыргызстане создали коалицию за прозрачное цифровое пространство. Её официальный запуск состоялся 17 июня 2026 года в рамках поддерживаемого ЮНЕСКО проекта Social Media for Peace. Коалиция объединяет более 20 организаций, а также отдельных экспертов. Среди участников — представители медиа, правозащитных, молодёжных и женских организаций, академического и образовательного сообществ и медиаюристы.
Организация не планирует становиться регулятором или самостоятельно модерировать контент. Её задача — собирать и анализировать случаи ошибочной модерации, формировать доказательную базу и на её основе выстраивать диалог с глобальными платформами. Работа коалиции также охватывает развитие медиаграмотности, мониторинг цифрового пространства и этичное использование искусственного интеллекта.
«Мы хотим предоставлять платформам доказательства и факты того, что недомодерация и избыточная модерация действительно существуют в наших странах», — сказала Сооронбаева.
По её мнению, подобный подход можно применять и в других странах Центральной Азии, поскольку недостаточная модерация контента на местных языках является общей региональной проблемой. Для этого медиаспециалист:кам и носител:ьницам национальных языков необходимо объединяться и совместно добиваться от технологических компаний большей прозрачности и подотчётности.
«Сначала сделайте скриншот и только потом реагируйте»
Татьяна Постнова, специалистка по маркетингу, копирайтингу и продвижению брендов из Туркменистана, рассказала о киберсталкинге и способах реагирования на онлайн-преследование. Ранее она работала журналисткой и SMM-специалисткой в Arzuw News, а также создала социальный проект по медиаграмотности и цифровой безопасности «Мам, я в Интернете» для подростков и родителей.
По словам Постновой, киберсталкинг часто ошибочно воспринимают как шутку или обычный троллинг. Однако агрессивные комментарии могут перерасти в систематическое преследование, публикацию личных данных, угрозы и сообщения о том, где человек находился и какие места посещал. Сама спикерка пережила два эпизода киберсталкинга.
«Появляется ощущение, что за тобой действительно следят. Первая реакция — удалить социальные сети и больше не выходить в интернет. Но именно этого и добивается киберсталкер: заставить нас замолчать», — сказала она.
Постнова посоветовала сохранять все доказательства преследования: делать скриншоты и записи экрана ещё до удаления комментариев и блокировки пользователя. Вступать в продолжительную полемику с агрессором не стоит, поскольку настоящий преследователь может создавать новые аккаунты и продолжать атаки. Собранные материалы можно направлять в службу поддержки платформы, а при серьёзных угрозах — в правоохранительные органы.
«Сначала сделайте скриншот и только потом реагируйте. Со временем это должно дойти до автоматизма», — отметила она.
По словам Постновой, публичность может быть не только источником риска, но и способом защиты. Она рекомендует открыто рассказывать аудитории о преследовании и при необходимости просить подписчиков отправлять жалобы на агрессивные аккаунты и комментарии. Редакциям при этом следует оценивать характер атаки: на обычный негатив можно нейтрально ответить, а комментарии с оскорблениями и угрозами — зафиксировать, удалить и заблокировать их авторов.
В ответ на критику начинают обсуждать внешность и личную жизнь журналистки
Нозима Тошпулатова, журналистка и медиатренерка из Узбекистана с более чем 25-летним опытом, рассказала о скоординированных онлайн-атаках на журналисток и блогерок. По её словам, подобные случаи регулярно происходят в стране, а участницами травли становятся женщины, которые публикуют критические материалы или затрагивают общественно значимые темы.
Один из описанных ею случаев начался после критической публикации журналистки. Вместо обсуждения поднятой проблемы пользователи перешли к оскорблениям авторки, в том числе использовали сексуализированную лексику. В другом случае фотографию женщины смонтировали с порочащим её видео и распространили в интернете.
«Если это женщина, то сразу начинают обсуждать её как личность», — сказала она.
Журналистки по-разному реагируют на травлю: одни обращаются в суд, другие публично рассказывают о происходящем или отвечают на нападки с юмором. Однако правовая защита требует времени и значительных финансовых ресурсов. Длительные судебные процессы могут оказаться слишком дорогими для отдельной журналистки или небольшой редакции.
Для поддержки сотрудниц Тошпулатова и её коллеги начали сотрудничать со специалист:ками в области социальной психологии. Журналисткам, столкнувшимся с травлей, планируют предоставлять психологическую и юридическую помощь.
По оценке Тошпулатовой, общество пока редко воспринимает скоординированную онлайн-атаку как попытку заставить журналистку замолчать. Большинство пользователей включаются в обсуждение, не анализируя, кто инициировал травлю и какую цель она преследует.
Массовые жалобы стали способом лишить журналистов их площадок
Жания Уранкаева, журналистка независимых изданий Казахстана, рассказала о блокировках аккаунтов и других цифровых атаках на работников медиа. В журналистике она работает с 2009 года, а с 2016-го специализируется на общественно-политической повестке, судебных процессах, деятельности государственных органов и защите прав граждан.
По словам Уранкаевой, массовые жалобы стали одним из распространённых механизмов давления на независимых журналистов. Достаточно отправить большое количество страйков с разных аккаунтов, чтобы социальная сеть заблокировала страницу. При этом платформы не всегда проверяют, насколько обоснованы жалобы и имеют ли отправившие их пользователи отношение к публикации.
«Для независимых журналистов социальные сети — это место, где мы работаем и зарабатываем. Наша аудитория и возможность беспрепятственно говорить напрямую связаны с нашим профессиональным присутствием», — объяснила она.
С подобными атаками сталкивались несколько казахстанских журналисток. Блокировались их страницы в Facebook, Instagram, Telegram и TikTok, а поводами для жалоб становились якобы нарушение авторских прав или выдача себя за другого человека. Страница самой Уранкаевой в TikTok была удалена за «самозванство», хотя она отправляла платформе документы, подтверждающие её личность.
Уранкаева посоветовала журналист:кам хранить копии всего опубликованного контента: расширить облачное хранилище, сохранять видео, ссылки и другие материалы. Архив может понадобиться как при подаче апелляции, так и для восстановления страницы, если добиться её разблокировки не удастся.
Ещё одной угрозой стали дипфейки. В качестве примера Уранкаева привела телеведущую Динару Сатжан, чьё изображение использовали в поддельном видео с предложением инвестировать деньги. Такая публикация могла не только навредить репутации журналистки, но и привести к финансовым потерям среди её аудитории.
«Социальные сети дают нам возможности для развития, общения и заработка, но одновременно создают угрозы, от которых невозможно полностью защититься. Нам остаётся продолжать делать свою работу», — заключила Уранкаева.
Между тем, пленарная сессия «Гендерное оружие в сети: Киберсталкинг, доксинг и защита личных границ» состоялась в рамках II Центральноазиатской международной конференции женщин-профессионалов медиа, которая прошла 14–15 сентября 2026 года в Ташкенте. Она объединила более 100 журналисток, редакторок, медиаменеджерок, создательниц цифрового контента и эксперток из Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана. Конференцию организовал Центр развития современной журналистики Узбекистана в партнёрстве с Национальной коалицией женщин-журналисток Таджикистана.
В этом году конференция состоялась при поддержке Центра по производству контента для СМИ при Администрации Президента Республики Узбекистан и Общественного фонда развития и поддержки национальных масс-медиа. В её проведении также приняли участие делегации Европейского союза в Узбекистане, Казахстане и Таджикистане, Координатор проектов ОБСЕ в Узбекистане, программные офисы ОБСЕ в Душанбе и Бишкеке, представительства ЮНЕСКО в Узбекистане и Казахстане, Посольство Швейцарии, Парк креативных индустрий Кыргызстана, АО Artel из Узбекистана и компания Kaspi.kz из Казахстана.