Я редко берусь за анализ первых выпусков программы. Многим проектам на ТВ надо «настояться», достичь константы показателей зрительского интереса. Да и часто первый блин бывает комом, и проекты улучшаются по мелочам в режиме цейтнота, уже на ходу, достигая лучшей формы не в самых первых выпусках. А ещё меня вряд ли упрекнёшь в любви к «Хабару»: довольно часто я находил изъяны в программах этого телеканала. Но проект проекту рознь. И первый же выпуск передачи «COVID-19. Международные эксперты с Алмазом Шарманом» меня удивил. А ещё доказал, что не обязательно иметь журналистское образование и профессиональный опыт, чтобы создавать нечто интересное на телеэкране.
Кто такой Алмаз Шарман
Алмаз Шарман — президент Академии профилактической медицины. А если ознакомиться с его биографией с помощью открытых интернет-источников, становится понятно: карьера учёного очень насыщенна. С 1991 года он занимался наукой в США (Иммунобиологический центр разработки вакцин Университета Алабамы), после — медико-демографическими исследованиями; изучал распространённость ВИЧ-инфекции. Приняв американское гражданство, Шарман начал работать в Университете Джонса Хопкинса (сайт этого университета стал сверхпопулярным во время нынешней пандемии: статистику по заболеваемости и смертности многие жители планеты сверяют именно по публикуемым данным этого центра науки и образования). После Шарман поработал советником по инфекционным заболеваниям Американского агентства по международному развитию по Центральной Азии, а затем — главой представительства этой организации по Казахстану со статусом американского дипломата.
Я остановился на биографии нашего американца и демонстрирую её в щедрых подробностях для того, чтобы развеять все сомнения: мы имеем дело с профессионалом от медицинской науки. Но, как известно, профессионализм часто не универсален, и ожидать каких-то интересных результатов на экране даже от учёного с именем совсем не обязательно. Впрочем, у Шармана получилось. Назову основные причины, по которым его интервью c региональным директором по Центральной Азии Центров США по контролю и профилактике заболеваний Дэниелом Сингером не оказалось провальным (тема разговора — профилактика и лечение COVID-19).
Интересные вопросы
Алмаз Шарман задаёт актуальные, точные, но понятные вопросы. И это удивительно, учитывая его большой опыт работы в научной сфере. Я бы ожидал от узкого профессионала более витиеватых, рассчитанных на искушённого зрителя, но малопригодных для телеэфира вопросов. Однако Шарман работает по телевизионным заветам, оставаясь доступным для людей с разным уровнем образования и разного возраста. Формулировки, стремящиеся к образцовой простоте, иногда даже изящны. «Если бы у вас была возможность сделать надпись на билборде на проспекте Достык в Алматы, что бы вы написали в качестве рекомендации казахстанцам?» — спрашивает ведущий, и это отличный, на мой взгляд, вопрос, без лукавых просьб о лаконизме, потому что он конкретен и сразу уточняет условия для короткого, такого же конкретного ответа. Кроме того, Шарман не бросает свои вопросы наудачу, с надеждой, что собеседник вдруг захочет развёрнуто объяснить их смысл. Там, где это нужно, он сам раскрывает суть задаваемого. Например, при переходе к теме мутации коронавируса, который может становиться всё более заразным, но, возможно, чуть менее опасным, он объясняет эволюционный принцип этой возможности. Другими словами, ведущий постоянно держит в голове условного «зрителя» и хлопочет о его удобстве. Хороший уровень телевизионного сервиса.
Грамотная структура
Вопросы, какими бы интересными они ни были, должны быть правильно расположены на временном отрезке. И здесь работа Алмаза Шармана также убедительна. Сотворение любой речи — письменной или устной — подчинено общим когнитивным особенностям представителя рода человеческого, и журналистский, литературный, либо научный тексты во многом создаются в одних понятийных измерениях и по общим закономерностям. Догадываюсь, что написанием научных монографий и препринтов эти общие закономерности, обращённые в некий навык, можно закрепить.
Конечно, этот мой заплыв в область догадок вынужден, но хотелось бы объяснить самому себе, почему Шарман начинает интервью с актуального вопроса, волнующего миллионы жителей страны (целесообразно ли было введение карантина, и сколько он должен длиться), а после, как мне кажется, совершенно осознанно выстраивает эффективную структуру беседы. Так, интервью тематически чётко разбито на три части. «Карантин», «научные исследования коронавируса», «клинические протоколы и лекарства». Такое структурирование позволяет не прыгать в течение 30 минут эфира из одной области в другую, путая след. Эти части в некотором смысле организованы циклически: зрителя ведут от карантина, который его, несомненно, касается, к более оторванным от дел насущных научным исследованиям, но разговор не уходит в терминологическую стратосферу, потому что переход к теме лечения и лекарств — это новая понятная проблема, касающаяся многих, и липкая лента для человеческой любознательности.
Новизна информации
Я просто перечислю, что мне показалось интересным в этом интервью:
- согласно одному из исследований, коронавирус стал в девять раз более заразным;
- по мнению Сингера, казахстанцы должны пройти через несколько циклов локдауна, чтобы снизить уровень заражаемости;
- во время эпидемии «испанки» в начале XX века люди тоже выходили на улицы в знак протеста против ношения масок;
- для обеспечения населения коллективным иммунитетом достаточно вакцинирования хотя бы половины популяции (впрочем, возможно, показатель несколько занижен);
- создать проверенную вакцину (прошедшую все три этапа проверки) человечество, скорее всего, сможет только в 2021 году;
- лечение с помощью реконвалесцентной плазмы непрактично из-за дороговизны.
И этот список можно продолжать. В интервью крайне высокая концентрация интересной, незаезженной информации.
Полемический посыл
Современный «Хабар» представляет собой интересную площадку. С одной стороны, по той же теме коронавируса в эфире этого телеканала мы можем увидеть выпуск программы «Как боролись с эпидемиями в Казахстане», в котором описываются государственные усилия по искоренению последствий пандемии — да так описываются, что сомнений у простодушного зрителя остаться после просмотра не должно: все сложности объективны, а власти пред уханьской напастью не сдрейфили — ситуация полностью под контролем. Но на том же «Хабаре» можно спокойно расширить это узкое окошко. Вот Дэниел Сингер ставит под сомнение эффективность карантинного закрытия по выходным крупных объектов массового скопления людей, вроде ТРЦ, как это было в Нур-Султане и Алматы. А после, когда речь заходит о применении в разных странах сомнительной эффективности препаратов, собеседники упоминают один из них в казахстанском протоколе лечения COVID-19. Эта маленькая свобода и рассмотрение ситуации в полемической плоскости (там, где это уместно) не могут не нравиться.
Отсутствие категоричности
Нам, свидетелям инфодемии, этого печального следствия отмирания критического нерва человечества, остаётся искренне радоваться, когда мы сталкиваемся с корректным научным отношением к информации. В этом интервью вы не услышите категорических высказываний о результатах предварительных научных исследований как об истине в последней инстанции. Да, эта корректность вполне ожидаема в беседе двух людей, посвятивших свои жизни науке. Но на фоне искрящегося, жизнерадостного мракобесия такая просвещённая осторожность с апеллированием к недостаточности собственных знаний кажется настоящей усладой для глаз и ушей.
Компетентность собеседника
Совершенно понятно, что компетентность гостя в информационной разновидности интервью — это ключ к успеху (когда я писал о «домашнем» проекте Динары Егеубаевой, упоминал, где зарыты особенности этого журналистского жанра). Познания Дэниела Сингера абсолютно соответствуют широкому диапазону и специфике поднимаемых тем. Важно, что он способен обеспечить тот редкий баланс с интервьюером, который в информационном интервью (в отличие от того же интервью-портрета) важен, на мой взгляд, особенно — и в этот раз я стал свидетелем хорошей беседы двух интеллектуально равнозначных фигур, которым очень интересен предмет обсуждения.
«Взгляд со стороны»
Общая черта жителей «мировых окраин» — внимать «пришельцам из других миров» с повышенным пиететом. Иностранец, который что-то говорит через переводчика, вызывает доверие авансом. Да, этот нюанс вполне работает и в шармановской программе, но нарочного трюкачества (например, превращения «иностранного эксперта» в эдакого свадебного генерала) я в этом не вижу. Во-первых, «международные эксперты» в названии открыто оповещают о содержании программы. А, во-вторых, с практической точки зрения обращение к сотруднику международной организации действительно позволяет вывести разговор на другой уровень — например, спокойно поговорить о европейском и американском опыте и тут же вернуться в Центрально-Азиатский регион. Мне кажется, в информационном поле страны ощутимо не хватает таких компетентных сторонних свидетелей с пониманием ситуации на месте. Они полезны для уточнения нашего местоположения на мировой карте успеха.
Шарман не журналист
Подводя итоги. Алмаз Шарман не журналист, и, как ни странно, именно благодаря этому факту у него получилось сделать хорошее интервью. Безусловно, достижению результата способствовало профессиональное понимание обсуждаемого, однако наверняка дело не только в этом. По большому счёту, в информационной журналистике прекрасная специальная образованность и глубокое понимание проблемы не всегда необходимы, а иногда даже мешают, потому что, как я уже говорил, задача оставаться понятным читателю и зрителю диктует несколько более утилитарный, упрощённый подход к добыванию и обработке информации. Похоже, программа «Международные эксперты с Алмазом Шарманом» — это тот редкий случай, когда профессионал узкого профиля соглашается быть доступнее для простого зрителя. И это настоящая удача. Первый выпуск программы и интервью с Дэниелом Сингером — хорошо сделанная работа, и при просмотре меня не покидала мысль, что пока это едва ли не лучшее, что я видел на телеканале «Хабар».
