В Центральной Азии журналистику продолжают преподавать, но сами выпускники всё чаще выбирают другие профессии. Несмотря на обновлённые студии, новые программы и разговоры о мультимедийных навыках, университеты не успевают за индустрией, а давление на медиа, слабая практика и системные сбои в образовании только усиливают разрыв между тем, чему учат, и тем, что реально нужно рынку.
Об этом во время специального вебинара «Как учить журналистике сегодня» говорили преподавателей факультетов журналистики из разных стран региона.
«Новый репортёр» записал основные тезисы выступлений.
Таджикистан
Нурангез Рустамзода, практикующая журналистка, ведущая радио «Имрӯз», преподавательница и ассистентка кафедры телевидения и радиовещания факультета журналистики Таджикского национального университета (ТНУ), начала преподавать недавно. Несколько лет назад она сама окончила ТНУ по специальности “журналистика” и ей есть с чем сравнивать.
«Конечно, я пока больше журналист, чем преподаватель, но я была очень рада поработать со студентами. Тем более, что условия образования здесь изменились в лучшую сторону. Например, среди преподавателей стало больше практиков, а на факультете работает современная студия, о которой мы могли только мечтать», — говорит Рустамзода.
Однако, несмотря на эти улучшения, среди студентов нет желающих после вуза идти работать в медиа, как в независимые, так и в государственные. Дело в том, что в настоящее время за решёткой в Таджикистане находятся тринадцать журналистов и блогеров, и сфера СМИ считается довольно рискованной.
«У студентов стало больше страха и недоверия к медиа — это меня тревожит. У них есть таланты и желание, но нынешняя ситуация и случаи с журналистами в Таджикистане их пугают. У многих складывается ощущение, что журналистики больше нет, и поэтому они не идут в профессию», — утверждает она.
Кроме того Рустамзода считает, что в целом количество желающих идти на факультет журналистики снижается.
Что касается навыков, которые преподают в её университете будущим журналистам, то в программе учитывается тот факт, что нынешние медийщики не могут ограничиться только написанием текстов, они должны быть мультимедийными специалистами.
«Сегодня медиа нужны не просто пишущие журналисты. Если раньше достаточно было уметь писать, то сейчас востребован мультимедийный специалист — тот, кто может и писать, и снимать, и монтировать, понимать контекст и знать языки. Требования к журналистам стали значительно выше», — подчёркивает журналистка.
Казахстан
В странах Центральной Азии проблемы журналистского образования во многом схожи, однако в Казахстане к ним добавляется и системный фактор. Об этом рассказала Марал Айтмагамбетова, старшая преподавательница Инновационного Евразийского университета из Павлодара.
«Если раньше в профессию приходили мотивированные абитуриенты, которые целенаправленно готовились к поступлению, то сегодня в аудиториях всё чаще оказываются случайные люди. Во многом это связано с особенностями системы ЕНТ (единое национальное тестирование — прим. ред.): те, кто не набрал проходной балл по основным экзаменам, могут поступать на журналистику через творческие испытания. В результате в одной группе оказываются как сильные и осознанно выбравшие профессию студенты, так и те, кто попал сюда по остаточному принципу», — объясняет Айтмагамбетова.
Второй проблемой казахстанского журналистского образования, по её мнению, являются устаревшие модели обучения, из-за чего возникает разрыв между ожиданиями редакций и навыками выпускников.
«Раньше обучение регулировалось госстандартом с обязательными дисциплинами, сейчас у вузов больше свободы в формировании программ. Но это нередко приводит к тому, что преподаватели ориентируются не на запросы рынка, а на собственные интересы и экспертизу: я в этом эксперт, это и буду преподавать. В результате студенты получают знания, которые не всегда востребованы в индустрии. Такая свобода оказывается палкой о двух концах», — считает Айтмагамбетова.
Кроме того, по её словам, обучение часто излишне теоретизировано. Это во многом связано с нехваткой преподавателей-практиков. В итоге студенты знают теорию и жанры, но не умеют создавать контент, из-за чего редакции разочаровываются в выпускниках.
«Ещё одна проблема — слабая интеграция с медиарынком. Сейчас в университетах внедряют дуальное обучение, когда студенты учатся и параллельно работают по профессии — это хороший шаг, но система пока не до конца отлажена. При этом стажировок у студентов недостаточно: сами преподаватели редко проходят практику и не всегда владеют современными инструментами. В результате возникает разрыв — выпускники иногда оказываются более “цифровыми”, чем те, кто их учит», — продолжает спикерка.
Она говорит, что цифровые навыки, например, работа с искусственным интеллектом, у студентов сейчас находятся на высоком уровне.
«Но проблема в том, что контент, созданный с помощью ИИ, быстро надоедает аудитории. Такие медиа, на мой взгляд, со временем будут терять своих подписчиков. Поэтому студентам важно работать “в поле” и учиться создавать материалы на основе реальных ситуаций. Тем более что ИИ даёт не только возможности, но и риски — фейки и галлюцинации», — заключает Айтмагамбетова.
Кыргызстан
Тынымгуль Эшиева, старшая преподавательница департамента журналистики и массовых коммуникаций в Американском Университете Центральной Азии, тоже является практиком.
«Мне кажется, одна из ключевых проблем во всём регионе — политическое давление и сужение пространства для свободы слова. В Кыргызстане, например, журналистика уже становится наказуемой профессией. Это напрямую влияет на выбор студентов — всё меньше из них готовы идти в профессию. Давление на СМИ и сокращение независимых медиа тоже сказываются на том, как сегодня развивается журналистика», — говорит Эшиева.
Она также останавливается на избыточной теории на факультетах журналистики.
«Программы обновляются медленно и по-прежнему ориентированы на теорию, а не на практику. При этом почти нет системного сотрудничества с редакциями: стажировки есть, но они формальны, и студенты часто предоставлены сами себе. Ещё одна проблема — отсутствие данных о карьере выпускников и недостаток практических форматов, таких как симуляции работы редакции в реальных условиях», — продолжает спикерка.
Он также отмечает, что в регионе недостаточно научных публикаций и исследований по медиа, журналистике и журналистскому образованию, что влияет на качество преподавания и обновление знаний. Также, по её мнению, существует языковой и технологический разрыв, например, кыргызский язык слабо представлен в цифровой среде, что тоже отражается на образовательном процессе.
«Мне кажется, нужно менять сам дизайн образования — уходить от набора дисциплин к навыкам, которые реально нужны журналистам: сторителлингу, верификации информации, работе с аудиторией и мультимедийным инструментам. Университет должен быть частью информационной экосистемы, а роль преподавателя — меняться: это уже не только лекции, а скорее менторство, фасилитация и редакторская работа. Отдельное внимание нужно уделять работе с ИИ: учить анализировать и структурировать информацию, фактчекингу, основам prompt engineering и этичному использованию контента, созданного с его помощью», — подчеркнула Эшиева.
Узбекистан
Популярное мнение среди медийщиков о том, что в журналистском профессиональном образовании уже давно нет никакого смысла, не поддерживает Дарья Османова, заместитель директора Международного общественного объединения «Центр развития современной журналистики». Она говорит, что кроме преподавания в вузе, является практикующим медиатренером, может сравнивать эти два подхода и считает, что их необходимо сочетать. По мнению Османовой, несмотря на критику со стороны части практиков, академическое журналистское образование остаётся важным: оно даёт понимание основ профессии и её сути, поскольку одних технических навыков для журналиста недостаточно.
«Другой вопрос в том, что сегодня есть серьёзный системный разрыв между запросами индустрии и тем, что даёт медиаобразование. В Узбекистане это особенно заметно: при большом числе выпускников редакции испытывают острую нехватку кадров, потому что молодые специалисты чаще уходят в PR, пресс-службы и смежные сферы — там выше стабильность, зарплаты и понятнее карьерный рост», — описывает Османова ситуацию в Узбекистане.
По её словам, в результате в редакции приходят недоподготовленные выпускники, а у самих медиа нет ресурсов, чтобы их доучивать. При этом даже после обучения многие уходят в другие сферы, из-за чего возникает высокая текучка. Поэтому индустрия снижает требования: вместо сложной аналитики чаще востребованы базовые новостные навыки, к которым молодые журналисты более готовы. Редакции не ожидают от молодых журналистов сложной аналитики — им важнее оперативность, внимательность и способность быстро делать качественные новости и привлекать аудиторию. При этом востребованы технические навыки — работа с видео, аудио, фото и мультимедиа. Однако, эти навыки студенты чаще получают не в университетах, а через собственные проекты и ведение блогов.
«В Узбекистане открывается много зарубежных вузов и система становится фрагментированной: сильные университеты сосредоточены в Ташкенте — с хорошей базой, студиями и доступом к практикам. При этом возникает неравенство: выпускники региональных вузов и столичных университетов выходят с разными возможностями для развития», — объясняет Османова.
Ещё одной специфической проблемой спикерка называет систему академических степеней: наличие PhD или Doctor of Science ценится выше, чем многолетний практический опыт. В результате без учёной степени специалист в академической среде воспринимается как менее значимый, что побуждает даже практиков идти в науку ради карьерного роста. По её словам, это приводит к росту числа научных работ, но не их качества: исследования часто выполняются формально, без достаточных навыков и подготовки, поэтому их уровень остаётся невысоким.
Кроме того, Османова обращает внимание и на качество школьного образования:
«Студенты, которые пришли поступать на журналистику, часто не могут назвать ни одного медиа, которое они рассматривают как источник информации. Для них источник информации — это Instagram. Я говорю: “Хорошо, а какой паблик ты читаешь?” — “Не знаю, — отвечает, — я просто читаю ленту”. То есть вот эта информационная “жвачка” для них — новости. И это вызывает вопросы к школьному образованию».
Османова поясняет, что видит в отсутствии медиаграмотности системную проблему, которая связана не только с вузами, но и со школьным образованием. Уровень грамотности низкий, многие школьники плохо работают с текстами и мало читают. В результате на факультеты журналистики приходят абитуриенты без базовой подготовки.
Кроме того, Османова отметила и ещё одну актуальную проблему для стран региона — это студенческий дресс-код, который обязателен.
«Вот этот излишний формализм — в том числе требования к внешнему виду студентов — также отталкивает от профессии. Молодёжь остро чувствует несоответствие между декларируемыми ценностями журналистики — свободой и смелостью — и строгими правилами поведения и внешнего вида в учебной среде, что усиливает этот внутренний диссонанс», — заключает Османова.
Этот вебинар состоялся в рамках регионального проекта «Повышение устойчивости аудитории через достоверные истории (CARAVAN)», финансируемого Европейским Союзом и реализуемого Internews.