За шесть месяцев 58 гражданских журналистов из регионов Казахстана и Таджикистана рассказали почти 400 важных историй, которые были опубликованы на площадках 12 СМИ. Большинство корреспондентов — это люди, которые раньше не сталкивались с медиа.
Вообще о гражданской журналистике в России стали говорить в серьёзных СМИ лет 10-12 назад; на Западе — ещё раньше. В нашем регионе гражданская журналистика появилась вместе со смартфонами, когда обычные люди стали рассказывать о важных происшествиях в своих соцсетях раньше, чем самые продвинутые медиа. Впрочем, в профессиональных редакциях Центральной Азии гражданскую журналистику долго не замечали, а когда заметили, всё равно работали с ней не на системной основе.
— Понятие «гражданский журналист» скорее новое для Казахстана. Мы берём людей с улицы и учим их журналистскому ремеслу. Да, это практикуют отдельные редакции, но в 2018 году в Казахстане это дело запустили на системной основе — в рамках Школы гражданской журналистики, а это уже ставшая знаком качества образовательная база и сразу практическое применение знаний в конкретных СМИ. Вот это однозначно ново для медиа Казахстана, — рассказывает Дмитрий Ким, редактор издания NewTimes.kz, которое работает с гражданскими журналистами в Казахстане.
Его коллега из Таджикистана — главный редактор онлайн-издания «СугдНьюс» Хуршед Атовулло, который также сотрудничает с гражданскими журналистами, — согласен с тем, что термин для региона новый. Но он считает, что в такой высокогорной республике, как Таджикистан, без гражданской журналистики не обойтись. И само явление так или иначе присутствовало всегда.
— Я помню, что в моём родном высокогорном кишлаке ещё в советское время были три человека, которые работали как внештатные журналисты для центральных газет. Это были люди других профессий, но они передавали в центр новости, рассказывали о местных происшествиях. В Таджикистане по-другому не получится: представьте себе местечко Ягноб — это Айнинский район на севере Таджикистана, расположен на высоте 2,5 тысячи метров, дорога туда закрыта из-за снегопадов почти шесть месяцев в году. И внизу мы ничего не знаем о том, как там живут люди. И таких мест в Таджикистане полно, поэтому мы и ищем там гражданских журналистов, — объясняет Хуршед.
Идея самого «СугдНьюс» изначально строилась на том, чтобы развивать свою собственную корреспондентскую сеть по Согдийской области на севере Таджикистана. Здесь 18 районов, и Хуршед надеется, что сможет найти хотя бы по одному гражданскому журналисту в каждом.
— Все думают, что Согдийская область — самый развитый в Таджикистане регион, там и проблем-то нет, а если и есть, в Душанбе читать про них никому не будет интересно. Но это не так. В центре никто не знает, что происходит, например, в Шахристанском районе или в Зафарабадском. И это не значит, что там не бывает важных для страны событий или нет интересных историй. А когда начали происходить конфликты на таджикско-кыргызской границе? Душанбинские СМИ и сами не могли туда поехать и не могли найти журналистов на территории таджикского анклава Ворух. Мы больше узнавали о ситуации из кыргызских медиа, пока не нашли там своих корреспондентов, — рассказывает Хуршед.
Новости передавали через таксистов
В Ворухе «СугдНьюс» сначала нашёл Бахманиёра Нодирова, который, набравшись опыта, переехал в Душанбе и теперь работает в медиагруппе «Азия Плюс». На его «пост» заступил Мусо Бобоходжиев, который в точности повторил путь предшественника. Теперь за Ворухом следит Зайнуриддин Захайризода.
— Я окончил филологический факультет, работал преподавателем, потом пресс-секретарём, тренером, диктором, но мне всегда хотелось попасть в настоящую журналистику, и поэтому я решил работать с «СугдНьюс», — объясняет Зайнуриддин.
Для того чтобы редакция в Худжанде вовремя получала материалы, журналисту иногда приходилось возить их самому за 100 километров или передавать через знакомых таксистов, потому что скорость интернета в таджикистанских регионах настолько низкая, что отправить видео или фото практически невозможно.
— Я купил себе мегабайты на 100 сомони ($10), но всё равно и скорость низкая, и интернет быстро заканчивается, поэтому приходилось передавать материалы так, — объясняет Зайнуриддин.
При этом самой большой проблемой он называет даже не интернет, а общение с респондентами: жители региона неохотно идут на контакт с прессой, а если видят камеру, то и вовсе отказываются что-то говорить.
— Очень долго пришлось искать героев, например, для сюжета про выбросы цементного завода в Исфаре, на которые жители жалуются уже 25 лет.
Этот завод находится прямо рядом с их домами, я ходил прямо по дворам, просил жителей рассказать про их проблемы, но никто не согласился, — говорит журналист.
В 140 километрах от Зайнуриддина в городке Бустоне живёт гражданская журналистка Алия Хамидуллина.
Она вообще никогда не сталкивалась с медиа, работала дизайнером, но рассказывать истории хотела давно.
— У меня нет проблем с обычными людьми, их я могу разговорить. Трудно с государственными структурами, иногда нужно получить информацию, бегаешь из кабинета в кабинет, и никто не хочет с тобой общаться, — признаётся Алия.
Журналистка рассказывает, что прежде всего сейчас учится готовить объективные материалы.
— Понимаете, я когда только начала, одна женщина рассказала мне про мальчика с инвалидностью, которого якобы избивают в интернате. И я стала писать про него, как будто это мой ребёнок. Во всё, что эта женщина мне сказала, я поверила и в своём материале представила только её сторону. Даже не думала, что нужно проверить информацию, узнать мнение той стороны, пока мне не объяснили, как нужно писать, чтобы материал был объективным, — говорит Алия.
Дмитрий Ким считает, что гражданских журналистов научить работать по стандартам сегодняшних медиа порой даже легче, чем переучить штатных сотрудников.
— В чём преимущество гражданских журналистов перед штатными? На самом деле, преимуществ несколько. Но я отмечу самое важное, на мой взгляд. Думаю, редакторы знают, насколько сложно переучивать журналистов, которые в профессии уже давно. Легче научить человека «с улицы». Например, мультимедийным форматам, новым формам подачи историй. Вот гражданские журналисты — это тот самый весьма конкурентный ресурс, — поясняет редактор.
Сколько времени нужно на работу с гражданскими журналистами?
Куратор гражданских журналистов радио «Пайванд», которое работает в Худжанде,
Салимджон Саидов говорит, что своих подопечных ему пришлось учить записывать аудиоконтент и делать мультимедийные истории.
— Это было очень трудно, ребята предлагали интересные истории, но их нужно было передавать в эфире радио, а опыта работы с аудиоконтентом у них не было. Приходилось объяснять, помогать им, и они как-то справлялись, — рассказывает Салимджон.
В итоге за шесть месяцев работы сеть гражданских журналистов — всего четыре человека — создали для радио «Пайванд» 84 материала на самые разные темы: начиная с сообщения о том, что учителя в Согдийской области не могут выйти в оплачиваемый отпуск, и заканчивая очерком о женщине, которой исполнилось 126 лет.
— Ребята лучше нас знают, что происходит в их регионе, потому что они там живут и поэтому могут передать нам действительно полезную и ценную информацию, — говорит Салимджон.
Дмитрий Ким рассказывает, что на работу с гражданскими журналистами он тратит два часа каждый день.
— По сути, это редакционная летучка. В течение этого времени мы прорабатываем темы, ищем повороты, обсуждаем, что конкретно делать и к кому идти. Немного больше времени на работу с ними уходит тогда, когда они только начинают свой путь журналиста, то есть совсем ничего не знают, и в этом случае только лишь проработки тем и поворотов недостаточно. Например, надо ещё посмотреть вопросы, с которыми гражданский журналист собрался идти к герою материала или эксперту, разобрать, что уместно, а что упущено, — поясняет редактор.
Что касается тематики контента, то кураторы сходятся во мнении, что лучше, когда гражданские журналисты сами предлагают темы, которые их волнуют и на которые им не жалко будет потратить собственное время. Со временем у гражданских журналистов ещё большая проблема, чем у штатных. Как правило, они работающие люди, у которых, кроме журналистики, есть основное занятие, и посвятить себя только созданию контента они не могут. Если что-то идёт не по плану, то материал, на который рассчитывает редакция, «слетает». А это любой редактор переживает крайне болезненно. Такие ситуации, конечно, происходят и у штатных корреспондентов, но у гражданских журналистов это случается чаще.
— Стараюсь их чем-нибудь заинтересовать; например, двоих гражданских журналистов хочу взять на постоянную работу к себе в редакцию «СугдНьюс». Постоянно держу с ними связь, мы сутками общаемся в редакционном чате в Facebook. Плюс я их сам собирал, искал в соцсетях активных жителей регионов и приглашал работать для нас, — объясняет Хуршед.
Проект создания сети гражданских журналистов в Казахстане и Таджикистане Internews запустил совместно с местными медиа в начале 2019 года в рамках программы MediaCAMP при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID). Сейчас в регионе работает несколько десятков гражданских журналистов в самых отдалённых районах республики. Для того чтобы медиа могли взаимодействовать с ними, была создана специальная карта с данными гражданских журналистов, с помощью которой СМИ могут связаться с регионами Казахстана или Таджикистана для получения информации.
В первом этапе проекта «Гражданские журналисты» участвуют 12 казахстанских и таджикистанских медиа. В 2020 году Internews продолжит реализацию проекта в обеих странах.
