«Мир, в котором мы были лучшими из лучших, закончился, всё обнулилось, и новое поколение диктует свои правила», — говорит Виктор Елисеев, медиаэксперт из Казахстана, руководитель Select Communication Group. И поясняет, что если журналисты или блогеры хотят сегодня развиваться, им придётся выделяться из толпы. Как это правильно сделать, Елисеев рассказал на сессии о создании личного бренда на первом Центральноазиатском медиафестивале MediaCAMP Fest в Душанбе.
«Каждый день пользователь открывает интернет и получает 47 тысяч сообщений, и мы не знаем, что актуально, а что мусор. В нас летит куча контента, который на входе трудно рассортировать. Но кто-то оставляет след. Это медиа», — говорит Виктор Елисеев.
Он объясняет, что благодаря смартфонам обычные люди сегодня сами формируют повестку и становятся медиа. За шесть тысяч лет человеческой цивилизации на планете было 300 миллионов авторов, которые производили контент любого формата. В 2017 году подсчитали, что за 20 лет свободного доступа к публикациям стали авторами и создали свой контент четыре миллиарда человек. Каждый человек сегодня может формировать такой же значимый контент, как и медиа. Пример: гражданские журналисты, которые формируют контент в попадают с ним на федеральные каналы. Между обычными людьми и медиа почти нет разницы. Самое главное — суметь обратить на себя внимание.
«Экономика внимания основана на звёздах: если в ваших работах нет ничего выдающегося, вас не заметят. Сегодня вы можете быть очень трудолюбивы, но это не значит, что вы станете успешными», — говорит Елисеев.
Еще недавно в ответ на вопрос «где бы вы хотели работать?» большая часть молодых казахстанцев называла должности в государственных структурах или национальных компаниях. Однако сейчас тренд другой: люди не хотят быть привязанными к корпоративному бренду, они формируют свой личный. Новое поколение — это те люди, которые не хотят развиваться вертикально, у них совсем другой образ жизни: утром они выступают на научной конференции, вечером они диджеи, по выходным — фотографы или журналисты. И каждый из них формирует свой личный бренд.
Зачем нужен личный бренд?
«Если мы хотим развиваться, придется выделяться. Как только вас начнут воспринимать как звезду, как только вы станете интересным обществу, вы начнёте зарабатывать», — говорит Елисеев.
Если нет аудитории — нет заработка, а ещё среди своей аудитории можно сеять смыслы и фокусироваться на инициативах. Часто люди строят свой имидж в социальных сетях, но не понимают, какую цель они ставят перед собой: получить большее количество лайков и комментариев не может быть целью. Каждый автор должен понимать, чего он хочет добиться с помощью своего контента, что он хочет донести до своей аудитории.
«Аудитория идёт за большой идеей, она должна сквозить в ваших текстах, она должна читаться в фотографиях», — говорит эксперт.
В 2016 году в Москве провели эксперимент: в Instagram создали аккаунт несуществующего персонажа Бориса Борка, миллионера и любимца женщин, который на самом деле был пенсионером из однокомнатной квартиры в Химках. Пользователи поверили в легенду, и количество подписчиков за пару недель составило несколько тысяч, к нему стали обращаться рекламодатели с просьбой разместить пост о продуктах; женщины приглашали на свидания. После чего авторы рассекретили эксеримент.
«Борис Борк стал символом фейковости, однако его пример показал, как можно раскрутить свой бренд — как бы это страшно ни звучало — даже не обладая личностью», — говорит Елисеев.
Блогеры — это современные рок-звёзды, ими восхищаются, они путешествуют по миру, потому что они смогли себя правильно упаковать.
С чего начать?
Во-первых, надо провести экспертизу собственной личности.
«Мы все пытаемся исправить недостатки, но свои сильные стороны принимаем, как должное. Люди забывают про них и не работают с ними. Узнайте, что вас увлекает, что заряжает вас энергией. Проведите анализ собственной личности. Шлифуйте те стороны, которые сильнее», — говорит Елисеев.
Во-вторых, нужно упаковать себя так, чтобы стать интересным другим. В чём ваше эксклюзивное преимущество? Чем вы отличаетесь от всех остальных? Найдите 20 отличий, после пятого это будет делать сложнее и сложнее, но именно последние отличия, которые вы найдёте, будут вашим эксклюзивным преимуществом.
В-третьих, нужно собрать социальный капитал — аудиторию.
«Ваши подписчики — это ваше племя. Если у вас нет племени, вы никому не интересны», — объясняет эксперт.
Быть для всех интересными не получится, нужно сегментировать свою аудиторию: чем она будет уже, тем качественнее. Вы должны хорошо знать своего потребителя, какие у него ключевые ценности, какие боли, что мешает спать по ночам, какие психотипы, как они ищут информацию, сколько времени потребляют контент. Всё имеет значение. Если раньше бриф состоял из 5-15 вопросов (сколько лет, где работаете), то сейчас этого недостаточно. Чтобы получить портрет, нужно задать 40-60 вопросов, и тогда вы увидите, что вас читают и слушают люди, которых вы не знаете.
«Когда вы поймёте, чего с помощью вашего контента могут добиться люди, ваш бренд станет эффективнее», — утверждает Елисеев.
Как зарабатывать на личном бренде?
Выступать в качестве консультанта;
продавать информационные продукты;
издавать книги (как вариант);
проводить ивенты (это будет сделать гораздо легче);
вести партнёрский маркетинг и коллаборации к взаимодействию;
«Как известно, цветы и женщины — понятия вечные и неразлучные». Нет, это не анонс мастер-класса флориста в утреннем телешоу и даже не подводка к репортажу о женской натуре в вечерних новостях. Такими простыми гендерно окрашенными «истинами» в минувшую пятницу делился с телезрителями Руслан Мелекша, ведущий авторской программы «Точка зрения» на Atameken Business Channel. Повод блеснуть красноречием представился более чем удачный — День учителя. «Бедного» учителя, если не отступать от заявленных формулировок.
Справедливости ради заметим: редакция предусмотрительно оговорила возможность несогласия с «точкой зрения» своего обозревателя, так что всегда может откреститься от его субъективных наблюдений. Последними Мелекша и решил поделиться с аудиторией, заводя разговор монолог о собственных впечатлениях после недавнего посещения школы.
Оказалось, журналист — счастливый отец сына-первоклассника, и в преддверии праздника в числе других родителей ждал отпрыска после окончания занятий возле школы.
Ожидания у Мелекши были самые радужные, ведь он пришёл с цветами. Бывалого телеведущего нисколько не смутили сообщения в родительском чате, ещё за неделю транслировавшие «установку» Министерства образования и науки о запрете всяческих подарков и подношений учителям. «Однако то, что я увидел, повергло меня в уныние и грусть, потому как из 100 человек, ждущих своих детей, с цветами пришли всего пять человек. В том числе и я. Только пять родителей поздравили учителей с их профессиональным праздником», — заявил ведущий, дважды показав зрителям для наглядности пятерню.
Не будем забывать, что Atameken всё же ориентирован на думающую публику, поэтому после эмоций последовало предложение собственными силами проанализировать ситуацию: «А я отмечу, что в той школе, где учится мой сын, 11 первых классов. 11! И в каждом классе в среднем по 30 учеников. Вот и считайте, как в нашем обществе ценят труд педагога», — огорошил зрителей Мелекша. И пока аудитория что-то пыталась сообразить, телеведущий отдельно подчеркнул ценность учителя для чиновников — те отказались вносить в законопроект о статусе педагога возможность льготной ипотеки. «Слов нет, одни эмоции», — развёл руками журналист и замолк.
Ведущая ток-шоу «Давайте говорить» на Хабаре такой роскоши позволить себе не могла: во-первых, название программы обязывает, а, во-вторых, с сентября Айгуль Мукей общается с гостями в студии в прямом эфире, паузы в котором — судя по темпу её речи — грозят ей ощутимыми санкциями. Иначе объяснить, почему телеведущая устроила из обсуждения Дня учителя блиц-опрос, трудно. Мысли журналистки скакали с невероятной скоростью, пытаясь задеть чинно восседающих на диванах работников образования за живое.
Но нет, и ученики нынче умнее, и учителя — все сплошь идейные, а родители — так вообще первые помощники. Сначала Мукей настойчиво подбивала учителей к выражению своего мнения («можете оппонировать, говорить все вместе»), а потом — почти отчаявшись — решила взять педагогов на слабо: «Хочу для наших телезрителей сказать: здесь такая недвусмысленная ситуация! Я у вас спрашиваю, вы молчите. Почему? Просто боитесь этих вопросов?» Педагоги собрались с духом, и профессор языкознания выдала в эфир тезис о необходимости учить школьников справляться со стрессом при помощи медитаций.
Мысль профессора продолжила не менее одухотворенный директор столичной школы, где учеников учат мечтать. Ведущей не оставалось ничего иного, как просто сдаться: «Мечты, мечты… Я первый раз такого директора школы встречаю, конечно…» — улыбнулась Мукей, подытожив первую часть ток-шоу.
Вторая половина программы вышла чуть динамичнее: в студию поступили аж два звонка от телезрителей, а профессор языкознания уже не на шутку раззадорила ведущую. Сначала женщина позволила себе усомниться в методике преподавания учителей «советской закалки», а потом перешла к критике отечественных учебников: дескать, там и «просоветских моментов очень много», и задания построены по принципу «перепишите, вставьте букву».
«Извините, я тоже языковед и ваш коллега, — взвилась ведущая. — А что такого плохого в «перепишите, вставьте букву»?» Гостья заговорила о новых подходах, и Мукей постепенно смягчилась, поделившись с присутствующими своим недоумением по поводу заданий из учебников для второклассников. Представители Министерства образования и науки в ответ с блаженными улыбками твердили о соответствии учебников типовым программам и госстандартам. Бенефис казахстанских учителей в эфире госканала закончился в лучших традициях «Поля чудес» — двое прелестных детей сделали вид, что вживую исполнили песню для любимых педагогов.
На «Первом канале Евразия» решили обойтись без музыкальных номеров и сделали ставку на интерактив со зрителями. Честь выслушивать благодарные отзывы подросших учеников о своих первых учителях выпала ведущему новой программы «Главная тема» Илье Рыбину. За полчаса эфирного времени в субботу он принял семь звонков. Всем дозвонившимся предлагалось в прямом эфире поразмышлять над важными вопросами: с какими трудностями вынуждены сталкиваться учителя в повседневности, как вернуть им их «былую славу» (что бы это ни значило), и что делать с «агресИИвными» родителями (так в титрах). Между тем, ведущий совсем не настаивал на ответах — наоборот, подбивал сосредоточиться на «приветах», что все семеро дозвонившихся охотно и сделали.
Дело в том, что самую «острую» тему корреспонденты программы решили раскрыть самостоятельно. Сначала Рыбин в своей подводке припомнил всё лучшее, что говорили об учителях 20-30 лет назад («учитель — едва ли не божество, не может говорить неправду, быть не прав»), а потом задался отнюдь не риторическим вопросом: «И что мы видим сейчас?» В этот момент на экране появилась дверь, вошедшую домой школьницу тепло встретила мама, в следующем кадре обе сидят за столом и разбирают домашнее задание.
На фоне идиллической картинки тревожно зазвучал закадровый голос ведущего программы: «Встречая детей со школы, о чём спрашивают их родители? «Тебя не обижали? Чем тебя кормили в столовой? Не повышали ли на тебя голос?» Отношение к учителям и к школе за последние несколько лет стало полярно другим. Мама и папа коршуном бросаются на защиту чести своего ребенка. Сегодня они ругают преподавателей и предъявляют к ним требования, а не наоборот». Казалось бы, в следующую минуту мирно сидящая за столом мама разразится гневной тирадой в адрес современных педагогов, но ей была уготована другая роль.
Родительница рассказала об «инциденте», когда учительница в ответ на своё возмущение по поводу непослушания услышала от хулигана пассаж в духе «вы не имеете права». Авторы «Главной темы» посчитали, что именно из этой истории можно делать далеко идущие выводы: «Если восьмилетний ребёнок может позволить себе ТАК ответить учителю, возможно, именно этому его и учат дома. Получается, родители проводят с ним беседы и наставляют, как отвечать обидчику. Тогда непонятно, как и в какой момент этим самым обидчиком стал выполняющий работу учитель. Неудивительно, что после такого откровенного неуважения даже у любящего свою профессию педагога невольно опускаются руки».
Артуру Платонову, ведущему «Портрета недели» на КТК, уж наверняка нашлось бы что ответить журналистам «Евразии», так переживающим за душевное спокойствие казахстанских учителей. Платонов в своей воскресной программе учителей с профессиональным праздником поздравлять не стал, говорить о былом авторитете педагогов даже и не думал, однако обойти вниманием всё равно не смог. Так, в середине выпуска отечественные педагогические кадры предстали перед зрителями, что называется, во всей красе.
«А здесь что за организация учебного процесса?» — промолвил ведущий, а потом с экрана вереницей потекли синхроны главных действующих лиц скандала, разразившегося в стенах средней школы села Алга. Нарушителем спокойствия в глубинке стала завуч, которая якобы и хамство себе позволяет, и поборы организовывает, и зарплаты коллегам безосновательно урезает. Сама предположительная виновница, размахивая перед камерой какой-то официальной бумагой, «на всю страну» заявила об организованной против неё клеветнической кампании. Хмурая руководительница районного отдела образования поспешила вынести свой вердикт: «это внутренний конфликт» завуча и одного из учителей школы.
«Даже если и так, это никак не отражается на учебном процессе? Ученикам нравится? Дополнительные знания из области человеческих взаимоотношений приобретают? Так сказать, жизнь постигают? А что насчёт сбора средств? Это есть или нет? С зарплатами как дела обстоят? Полностью выплачивают? Проверяли эту информацию?» — ведущий бегло проанализировал ситуацию в свойственной только ему манере. Постоянные зрители «Портрета недели» знают, что давать ответы в этой программе давно не принято. Поэтому и эти девять вопросов как бы растворились в бездне журналистского мастерства Артура Платонова.
Так же бесследно, к слову, уйдут из памяти и прочие посвящения телевизионщиков учителям — пока вторые не смогут честно рассказать о своей работе, первые так и будут черпать знания о ней из плохих учебников и родительских чатов.
Виталий Манский — российский режиссёр-документалист. В его копилке — более 100 призов и дипломов самых разных фестивалей и конкурсов, от Карловых Вар и Dok Lepzig до российских «Ники» и «Кинотавра».
Недавно Манский выступал на первом Центральноазиатском фестивале MediaCAMP Fest. Его речь стала фактически полуторачасовым сторителлингом. Виталий Всеволодович рассказывал истории о том, как и что снимал он и его коллеги, как складывались их взаимоотношения с героями. И, конечно, о том, как он снимал один из самых популярных своих фильмов «В лучах солнца» (о жизни в Северной Корее), который он и представил на фестивале.
Редакция «Нового репортёра» представляет вам девять самых любопытных историй Виталия Манского.
Три разных режиссёра и их герои
Мадина Мустафина, молодая девушка из Караганды, сняла историю о семилетней девочке Милане, которая жила с мамой на городской свалке. Её мама — депрессивный человек в крайней стадии алкоголизма. К дочери относится деспотично, грубо с ней разговаривает, бьёт. Фильм вызвал большой резонанс во всём мире. И казалось бы — автор выполнила свою миссию, занесла увеличительное стекло над этими людьми и должна была бы просто пойти дальше. Но она взяла эту девочку на попечение и без чьей-либо помощи устроила в хорошую школу-интернат, хотя наверняка 24-летней девушке сделать это было довольно трудно. Сейчас Милана уже выросла и, насколько я знаю, собирается поступать на журфак. Насколько Мадина была этически обязана это сделать?
Польский режиссёр-документалист Ханна Полак тоже снимала на свалке историю белокурой и голубоглазой девочки-красавицы — только уже в Подмосковье. Съёмки длились 10 лет. Но она не просто регулярно приезжала и снимала, она связалась с благотворителями, привозила медикаменты, предлагала социальные программы, чтобы вытащить этих людей из их жизни. Непостижимым для меня образом Ханна добилась того, что государство дало этой девочке квартиру. И она выбралась из своего мира благодаря гражданке Польши. Когда ей предложили показать этот фильм по телевидению в России, Ханна Полак отказалась и попросила не показывать этот фильм нигде, потому что девочка теперь стесняется своей прежней жизни. А ведь это были 10 лет труда режиссёра. Была ли она права? Я думаю, что нет. Но это вопрос этики, и очень интересный. Мы можем как угодно отвечать за себя, но, когда мы вовлекаем в своё пространство других людей, мы должны решать для себя этические вопросы.
Режиссёр Алина Рудницкая свой фильм снимала тоже около 10 лет (с начала 2000-х), он был про курсы «Как стать стервой». Женщинам педагог-мужчина объяснял, как эффективно соблазнить парня и выйти за него замуж. Женщины открыто и добровольно говорили с режиссёром (40 из 42 согласились, когда им предложили сниматься, дали официальное разрешение). Потом Алина стала снимать дальнейшую историю нескольких женщин — как они становятся «стервами». Они ими и стали. Нашли себе мужей (некоторые увели их из семей). Когда фильм вышел, на Рудницкую обрушились три героини: они посчитали, что фильм нанёс им моральный вред. Руководство «школы стерв» к ним присоединилось, хотя сейчас эта школа называется «Как стать настоящей леди». Одна из героинь вышла за итальянца, у них родился ребёнок, и она теперь хочет подать в суд — потому что на момент съёмок ребёнок был новорождённым и… не подписывал разрешения на съёмку.
«В лучах солнца»
Мое отношение к тому, что сделали с людьми в Северной Корее, я не могу выразить без лексикона, который не употребляется публично. Снимать там очень тяжело, попасть туда практически невозможно. Но мне это удалось. Чтобы заручиться доверием зрителей, мне нужен был герой из этого пространства, который бы своей жизнью либо подтвердил, либо опроверг моё отношение к тому, что происходит в этой стране. Но северокорейская сторона сама написала мне сценарий. Там было прописано всё, включая утренние разговоры героя с отцом.
Героем должен был стать 15-летний пионер пхеньянской школы. Он был хорошистом. И по сценарию он узнаёт, что два мальчика из его класса получат право участвовать в крупном празднике в качестве артистов, подтягивается и становится отличником. А какое на самом деле было участие в празднике? Вы наверняка помните большие картины из людей с флажками. Так на закрытии Олимпиады-80 в Москве люди «пустили» слезинку из глаза олимпийского мишки. И этот мальчик должен был стать в этой огромной картине «абсолютного человеческого счастья» одной из тысяч «слезинок». За право быть составляющей этой «слезинки» он из хорошиста превратился в отличника. Я внедрил эту фабулу в сценарий, а лучшие сценаристы Северной Кореи её прописали.
Я приехал в Пхеньян знакомиться с городом и страной. Мы ездили по школам, дворцам пионеров, мне показывали достижения народного хозяйства. Например, завод, который, как мне рассказали, управлялся из компьютерного зала одним компьютером. Там было много разных лампочек. Я подошёл к этому компьютеру, дёрнул мышку. И на рабочем столе открылась одна иконка: программа Word. Больше ничего. То есть все эти огоньки горели просто как ёлочные гирлянды…
Когда меня привезли в школу выбирать героя, в кабинет директора привели четырёх 15-летних мальчиков. И вот я на них посмотрел… Я хотел, чтобы сквозь всю эту очень жёсткую северокорейскую структуру прорывалось какое-то человеческое начало. Какой-то процесс сопротивления, преломления, стеснения. Я понял, что в 15-летнем гражданине Северной Кореи эти эмоции уже не существуют. Их вытравили. И единственный шанс получить то, что является моей авторской задачей, — кардинально омолодить героя.
Какими-то фантастическими путями я убедил северокорейскую сторону, что 15-летний мальчик — плохо для имиджа Кореи. И таки уговорил их поменять его в сценарии на восьмилетнюю девочку. И я сейчас думаю, что без этой героини фильм «В лучах солнца» был бы просто невозможен. Эта достоверность никогда не была бы достигнута. Поэтому герой — залог успеха фильма. Это и есть журналистское, авторское понимание героя как соучастника того высказывания, которое вы хотите донести миру.
Два разных пенсионера
В моём фильме «Телевидение от рождения до смерти» — два героя. Звезда американского телевидения Дэн Разер и звезда советского телевидения Игорь Кириллов. Два человека, которые «родились в телевизоре». Которые знают про съёмки всё. Дэн Разер ушёл на пенсию, у него на пенсии целый этаж на Таймс-сквер, его офис. Я объяснял ему, что мне не интервью нужно снять на 15 минут, а мне нужно пожить у него дома и так далее. И — нет. Просто стена. Но в итоге я его «дожал», он снимался у меня восемь дней. В конце концов даже рыдал, я его раскрутил до настоящего рыдания. Потому что мне было нужно, чтобы два человека, оба пенсионеры, рассказали о своей жизни. Разные пенсионеры. Кириллов — пенсионер, который ходит с тележкой своей родственнице покупать в аптеке подгузники. У Дэна Разера всё в жизни по-другому. А мне нужно было это всё соединить и получить такую степень доверия, чтобы было всё видно. Иначе, если я просто посажу в кадре двух человек, ничего не будет понятно про эту разницу. Поэтому важно вступать с героями в какие-то отношения. Но не надо раскрывать им свой замысел до конца, так ничего не получится.
Высадка инопланетян в глухой деревне
Как располагать к себе героев? Мой фильм «Благодать» — о двух старушках, Прасковье и Марии, живущих в заброшенной деревне. Одной на момент съёмок было 74 года, а второй 86. И одна другую носила на руках. Одна бабушка носила другую бабушку. Меня это как-то по-человечески зацепило. Для этих старушек наш приезд был как высадка инопланетян. Чтобы понять, как они живут, я у них в доме из фактически одной комнаты (метров восемь, печное отопление, две кровати) поставил камеру на треногу прямо в центре. А в это время наша съёмочная группа, четверо мужиков, стала вскапывать огород, латать крышу… То есть мы занимались какими-то бытовыми вещами, которые помогали нам общаться с героинями, завоевать их доверие. В конечном итоге они привыкли к самому факту нашего существования. На это выстраивание отношений ушла неделя. И только потом мы начали снимать.
Как Манский не снял фильм про Эльдара Рязанова
Эльдар Рязанов — режиссёр, который знает, как снимать кино. Но и я режиссёр. И я тоже знаю, как должно выглядеть кино. Я хотел снять кино. Эльдар Александрович готовил свой юбилей. Он неугомонный человек: вместо того, чтобы на свой юбилей прийти, сесть, выпить и расслабиться, он действительно его сам готовил. И я как раз хотел снять фильм про то, как человек сам готовит свой юбилей, его проводит, а потом приезжает домой опустошённый, с этими цветами… На похоронах их оставляют на могиле, а здесь же надо забрать!
Вроде бы я всё снял. Но совершил большую ошибку: когда мы ехали с юбилея, Рязанов мне сказал: «Садись с нами». Я сел в машину с Рязановым. Мы едем, и он вдруг говорит: «Слушай, что-то я так устал». А я думал: вот-вот я уже сниму фильм про Рязанова, про горшки с цветами, которые ему заносят, про пустоту, про то, как этот комик, который всех веселил, садится в своём пустом доме, гаснет свет, и он выпивает. Ну, как бы, про жизнь. А он мне говорит: «Знаешь, я так устал, давай в следующий раз. Видишь, я разбит». И я сказал: «Всё, Эльдар Александрович, следующего раза не будет, тормозите». Он тормознул, я вышел, закрыл фильм и больше к этому не возвращался, потому что делать фильм про то, как все делают фильм о режиссёре на съемочной площадке, мне не интересно.
Как Манский снимал Далай-ламу
Однажды мне предложили снять фильм о Далай-ламе. Он пригласил меня к себе в Дхарамсалу. Я прилетаю, погружаюсь в материал, готовлюсь к съёмкам. Это был визит-знакомство, мне нужно было договориться о том, как будет делаться фильм, о сроках и так далее. В числе прочего думаю: дай-ка я посмотрю, кто ещё и какие фильмы снимал о Далай-ламе. Это был 2009 год, в интернете того, что мне нужно, не было. Мне вынесли коробку с кассетами, с DVD, а там фильмы Скорсезе, BBC. Начинаю смотреть… Смотрю первый, второй, третий фильм. И понимаю, что, по сути, это один и тот же фильм. То есть разные авторы, а кино одно и то же. Снятое по лекалу. И во всех фильмах Далай-лама чинил часы. Оказывается, он так сосредотачивается. Я посмотрел 10 фильмов, потом стал на промотке смотреть — ну просто одно и то же. Снимать одиннадцатый такой фильм я не хотел.
Когда пришло время встретиться с самим Далай-ламой, я уже для себя решил: уеду. Так что мы беседовали обо всём, кроме, собственно, фильма. Встреча заканчивается, и он говорит: «А я что-то не понял, мы про фильм поговорим?» Я отвечаю: «Можно, конечно, поговорить, только я не чувствую в себе силы сделать такое кино, как надо бы». Он просит: «Объясните, что произошло?» И я думаю: а что мне, собственно, терять? У меня уже обратный билет. Говорю: «Да вот, мол, так и так, я посмотрел фильмы про вас, я такое кино снимать не хочу, а то, что я хочу снимать, — я понимаю, что это невозможно». Он спрашивает: «А что вам надо, чтобы снять кино, которое вы хотите?» Отвечаю: «Мне надо неделю быть с вами 24/7, чтобы вы со мной не общались, чтобы я мог наблюдать. Когда я захочу пообщаться, я вас об этом попрошу». Он: «И всё? И это вся проблема?» Я: «И всё. Да, это вся проблема». Далай-лама сказал: «Хорошо, приезжайте». И это, кстати, единственный политик, который меня не обманул. Всё так и было, мы сделали картину, которая даже попала в лонг-лист на «Оскар».
Как расслабить героя
Когда я делал фильм «Родные», я снимал свою тётку в Севастополе. Она мне говорит: «Слушай, как ты так делаешь, что у тебя все люди ведут себя, словно рядом нет камеры? Мне интересно, как ты будешь меня снимать? Хочу проследить». Я думаю: ёлки-палки. Я же хочу, чтобы она была расслаблена, а она хочет за мной следить. Как я буду её расслаблять? Сложная задача. Но в итоге я её расслаблял тем, что делал вид, будто мне на неё наплевать. Что она мне вообще не интересна. Я приходил и начинал копаться в каких-то книжках, не обращал на неё внимания. У меня было время. Я мог час на неё не обращать внимания. И она уже начинала практически «из штанов выпрыгивать», чтобы обратить на себя внимание…
Общение с героями — это всегда в том числе и игра.
