Эфир с живым министром, да хотя бы раз в неделю, звучит в казахстанских политических реалиях заманчиво: прошли те ветхозаветные времена, когда журналисты могли дозвониться до людей при политических должностях, просто набрав номер телефона. Старожилы профессии утверждают, что так было в начале 90-х, когда власть ещё не поняла, в каком тоне разговаривать с журналистами.
По прошествии десятилетий программа «Открытый диалог с Дауреном Абаевым» на «Хабаре» — это прекрасная иллюстрация журналистики государственного разлива, когда журналист, в общем-то, и не нужен, но присутствует, так как диалог — это всё ещё разговор двоих.
Читайте помедленнее, я записываю
Даурен Абаев — министр информации и общественного развития. То есть один из главных специалистов по идеологической работе в стране. Телепередача увидела свет в 2017 году. Правда, тогда время от времени вместо Абаева на короткие десятиминутные интервью приходили и другие члены кабмина — например, министры культуры или здравоохранения. Да и вёл программу до конца первого года Михаил Дорофеев. В самом конце декабря 2017-го постоянно занятое в разных проектах лицо «Хабара» Александр Трухачёв принял эстафету ведущего, а после летних каникул 2018 года (судя по архиву, она не выходила и весной того года) программа преобразилась. В худшую сторону.
Вообще, сам факт регулярного выхода госменеджера к телекамерам абсолютно правилен. Но я отсмотрел выборочно выпуски программ разных телесезонов. У меня появилось много вопросов к исполнению «священнодействия».
Ведущему «Открытого диалога» Александру Трухачёву не позавидуешь. Имитировать беседу с министром, читая с телесуфлёра заготовленные заранее вопросы, наверняка тяжело психологически. Объясню: на ТВ телесуфлёр используется обычно, когда ведущий обращается к зрителю. Потому что «глаза в глаза» запинки профессионалов могут восприниматься очень болезненно: «Кого вы запустили в святая святых?!» — будет иметь право восклицать зритель. Но когда такое чтение используется в интервью, это что-то новенькое.
Одним словом, Трухачёв читает хорошо — чётко, громко, с фирменными своими паузами, как бы добавляющими важности сказанному. Министр отвечает так же, читая с телесуфлёра ответы — монитор, судя по направлению министерского взгляда, где-то слева от Трухачёва.
Не хотите говорить, а желаете почитать для телезрителей вслух? Пожалуйста. Но тогда не сохраняйте бережно каждый выпуск программы в архиве. Потому что любопытствующий вроде меня пролистает страницы хранилища на два года назад и утвердится во мнении: налицо регресс телепрограммы. Исследователь этой короткой летописи даже узнает, когда произошёл этот разлом.
Я не хочу раздавать комплименты первому ведущему «Открытого диалога» Дорофееву. Тем более, выдающейся программа не была и при нём: даже на более-менее острые вопросы министр позволял себе выдавать вполне рафинированные ответы, комплиментарные по отношению к политике государства и собственным деяниям, вроде обсуждаемых в 2017 году поправок в закон «О СМИ». Но наивно было бы ждать от «Хабара» чего-то другого — таковы правила игры: не думаю, что есть примеры госТВ с иной политикой. Выдающейся, скорее, эта программа была для «Хабара». В ней журналист задавал вопросы министру, последний отвечал, как того требовал негласный устав государства, но это была осмысленная, понятная, не заученная, без чтения вслух подсказок речь живого человека. Небольшая деталь: ведущий и министр тогда в студии не сидели, а стояли за стойками. Вообще, когда-то подъём ведущих со студийных стульев был целой вехой на ТВ — так их превращали из неподвижных «говорящих голов» в «настоящих людей» с ногами и жестикуляцией.
Но уже в первом выпуске нового сезона — 2018-2019, в трухачёвскую эпоху, «Открытый диалог» превратился в игру «прочти вопрос — прочту ответ». Ведущего и гостя усадили на стулья. И это был первый выпуск программы в новой, заметно более скромной по габаритам студии.
С тех пор программа осталась неизменной. Только телесуфлёр, судя по направлению взгляда министра Абаева, находился тогда, в первых выпусках переформатированной программы, справа, а не слева от ведущего. Кому нужен такой «открытый диалог» чтецов текстов с монитора? Попытаюсь понять логику людей, причастных к созданию программы.
Возможно, авторам в какой-то момент показалось, что так проще попасть в отведённый программе хронометраж. Когда объём печатного текста известен, мерить бесценные на ТВ секунды проще.
Другой вариант: так удобнее Министерству информации — хорошо, когда и вопрос согласован, и ответ известен заранее.
Наконец, упрощается работа в кадре ведущего и министра — нужно только читать сформулированное заранее; тем более, для министра его с плотным рабочим графиком этот выход в свет — эдакий «факультатив» и дополнительная нагрузка.
Мои версии закончились.
Но даже после попытки «влезть в шкуру» авторов-участников программы я никак не могу взять в толк: зачем надо было ухудшать то, что и без лишнего вмешательства смотрелось вполне милой акцией государственного пиара? А после по формату и степени удалённости участников от живой беседы приблизилось к дипфейку — технологии, когда мимику можно изменить с помощью искусственного интеллекта, а под артикуляцию наложить начитанный сторонним лицом текст. В конце концов, первичен как раз текст, верно?
А что если я ошибаюсь? Что если ни ведущий, ни министр не читают вопросы-ответы, а беседуют без подсказки монитора? Значит, они гении устной речи, потому что ни одной запинки в течение семи минут программного эфира с неизменным темпоритмом «говорения» — это гениально.
Неконкретные истории и конкретные люди
Выпуск от 11 июля был посвящён в том числе митингам 6 июля. И получился он небезынтересным.
Во-первых, потому что я, несмотря на скептическое отношение к технологиям создателей, заявляю о собственном интересе к передаче. Она кажется мне даже важной. Ведь это регулярно открывающийся канал получения информации о государственной позиции по многим злободневным вопросам.
Во-вторых, потому что в очередной раз я замечаю попытку гостелеканала поспеть за соцсетями и застолбить словом самые обсуждаемые проблемы: похоже, руководство идеологических фабрик серьёзно теперь относится к мнению, что информационный вакуум допускать нельзя — свято место пусто не бывает, займут другие.
Соревнование ТВ с соцсетями и мессенджерами и забавно (потому что цифровые силы, обеспечивающие оперативность доставки информации, неравны), и вполне прагматично. Потому что голубой экран загорается для своей, лояльной, аудитории, не всегда пересекающейся с пользовательской прослойкой Facebook и Telegram-каналов, но такой же точно (а может даже большей) электоральной силы.
В выпуске от 11 июля Александр Трухачёв стартовал с вопроса о фейковых вбросах: упомянул и слухи о «следственных мероприятиях» в отношении главы Нацбанка Акишева, и фейк о ДТП с участием министра энергетики Бозумбаева, и фальшивый аккаунт столичного акима Кульгинова. «Неужели это и есть часть той самой новой реальности, где грань между правдой и ложью так легко стереть?» — вопрошал Трухачёв.
Причина явления кроется в анонимности сообщателей, читал министр Абаев под понимающие кивки ведущего. «Кто-то умудряется называть это журналистикой. Но пока за новостью не будет стоять конкретный человек, готовый взять на себя ответственность, я думаю, что это не журналистика», — объяснял по тексту министр, добавив, что эти публикации чаще всего политически мотивированы, их авторы предоставляют аудитории не только факты, но и наталкивают её на определённые выводы. А ещё с помощью фейков злоумышленники пытаются выбить человека из колеи.
Далее последовала притча о бизнесмене. Притча, потому что история оказалась не привязана ни ко времени, ни к месту, ни к именам и другим важным деталям. Единственное упомянутое «имя собственное» — WhatsApp. Прочие детали, по всей видимости, оказались не важны, так как над ними должна была возвышаться мораль.
— Знаете, был такой случай, когда об одном бизнесмене в WhatsApp распространили порочащее анонимное сообщение. В принципе, через день с ситуацией разобрались. Однако после такой вести отец бизнесмена оказался в больнице, его здоровью был нанесён непоправимый ущерб, — прочитал министр.
— Ну а как вы думаете, кто стоит за всеми этими вбросами? — зачитал Трухачёв.
— Я думаю, что гадать бессмысленно. Здесь нужно знать конкретные имена, — произнёс загадочно министр.
Кажется, это был намёк на кого-то конкретного.
Несанкционированные митинги и «Vласть»
Александр Трухачёв тут же усилил мои подозрения, перейдя на другую, важную, без сомнения, тему.
— Вот, казалось бы, только недавно, вроде бы, власти пошли навстречу желающим провести акции протеста, а тут снова задержания. Многие пользователи находят такие действия нелогичными. Как вы можете это прокомментировать? — задал вопрос ведущий.
Ответ Даурена Абаева, с вашего позволения, приведу полностью, так как эта речь оказалась, на мой взгляд, самой важной во всём выпуске.
— То, что мы видели 6 июля, — это чистой воды провокация. Организаторам таких акций выгодно, чтобы их участников задерживала полиция. Ими специально были выбраны праздничный день и самые людные места в городе. Кроме того, участники акции первым делом стали перекрывать проезжую часть, создавая коллапс на дороге. То есть все их действия были направлены не на то, чтобы выразить гражданскую позицию, а чтобы посеять панику, спровоцировать полицию, создать столпотворение. И если эта акция была мирной, зачем её участники принесли с собой дымовые шашки? Зачем принесли респираторы? Их конечная цель — спровоцировать столкновения на улицах, увеличить число пострадавших и задержанных. Вы знаете, им не нужен диалог, — рассказал Даурен Абаев.
И вновь говорилось о каких-то «организаторах» после упоминания неких «конкретных имён». То ли я мнителен, то ли «Хабар» действительно говорит со мной намёками (о чём я уже говорил в одном из обзоров — см. Ток-шоу «Большая неделя» — загадка длиною в час).
Но запомнилась мне особенно хорошо последняя треть программы, когда Трухачёв предоставил министру слово вопросом: какая новость недели запомнилась тому больше всего. И Даурен Абаев сообщил: он прочитал хороший материал на сайте «Vласть»…
Я довольно подробно пересказывал вам содержание программы «Открытый диалог с Дауреном Абаевым» от 11 июля в том числе для того, чтобы был понятен контекст. Напомню, в первой части передачи говорилось о фейках, во второй — о митингах, в третьей — о публикации «Vласти». О публикации издания, которое в числе немногих освещает митинги и акции вольнодумцев.
Важен ли был в десятиминутке с 20:50 по 21:00 четвергового эфира месседж: Абаев читает «Vласть»? Думаю, да. Потому что если два человека говорят о митингах и вдруг переходят к беседе об издании, их освещающем, это вполне может восприниматься как зашифрованное сообщение о близости власти к проблемам страны и допущения существующей степени свободы слова.
Но, как мне видится, гораздо важнее другой подтекст: министр читает «Vласть», и там есть что почитать, кроме новостей о митингах. Потому что публикация, о которой рассказал министр, — про социальное предпринимательство и героя Эмина Аскерова, не опускающего руки трудоголика, который умеет добиваться своей цели. Важно (мы же помним вопрос — он был о новости недели): публикация под названием «Сломать стереотипы» увидела свет 15 апреля 2019 года, и это была не новостная заметка.
Просто, получается, прочитал этот материал министр только на прошлой неделе, либо, прочитав в апреле, приберёг для подходящего случая.
Но почему этот материал оказался важным именно сейчас? На мой взгляд, без публикации про социальное предпринимательство послевкусие от программы оказалось бы совсем другим. Но теперь содержание выпуска от 11 июля сводится к следующему: «В стране тревожная ситуация: некие злоумышленники спланированно запускают фейковую информацию, провокаторы организовывают митинги, но есть и другая грань жизни в стране — поверившие в свои силы и талант (а не в силы и талант манипуляторов) казахстанцы, способные сделать свою жизнь лучше, и они молодцы».
Чьими устами говорит государство
Как я уже говорил, программа «Открытый диалог с Дауреном Абаевым» — важное телевизионное явление. Это одна из немногих телепередач, реплики из которой регулярно становятся информационными поводами для новостей в казахстанских СМИ. И она предоставляет зрителю возможность познакомиться с доводами одной из сторон в рамках непрекращающейся общественно-политической дискуссии.
Даурен Абаев, во всяком случае, более выразителен, чем его коллега из Министерства внутренних дел, который вынужден давать более оперативные, но и более сухие комментарии.
При этом создатели программы сделали всё, чтобы еженедельные выступления министра получились формализованными, лишёнными ощущения, что перед нами — живой человек. И это странно, потому что тенденции современного телевидения диаметрально противоположны. Но и это уже не кажется настолько странным, стоит только понять, что эта программа не выходит в рамках пиара конкретно Даурена Абаева. Речь не об интересах министра, а об интересах власти вообще — и чтение с телесуфлёра тяжеловесных текстов кажется более понятным. Так устами Абаева говорит государство.
И, безусловно, «Открытый диалог с Дауреном Абаевым» — довольно тщательно спланированная с точки зрения озвучиваемой информации программа. Она тактически выверена и наверняка не рассчитана на дешифровку спрятанных в ней месседжей, теряющих силу при раскрытии карт. Важно, что она выходит в вечерний прайм-тайм — на телеканале рассчитывают на рейтинги и широкое воздействие на жителей страны.
