Отступившее от прежних берегов на десятки километров Аральское море стало символом чиновничьей халатности в эпоху плановой экономики, экстенсивного сельского хозяйства и приписок. Высыхание озера изменило судьбу сотен тысяч жителей прилегающих к озеру территорий: резкая смена уклада жизни, хронические болезни из-за гуляющей в воздухе соли, отчаяние и пугающая неизвестность. Это вступление универсально и подходит для любой истории о проблеме Аральского моря. Так уж получилось, и вроде бы всё логично: если затрагиваем локальный апокалипсис, объясняем, что было до него.
Вот и авторы фильма «Арал» от Salem Social Media не избежали использования давно известных фактов, повторяющихся от фильма к фильму, от телерепортажа к телерепортажу, от статьи к статье.
Хорошо, но не кино
Перед просмотром «салемовского» фильма, воспользовавшись поиском на YouTube, посмотрел выданный случайно репортаж об Арале телеканала «Мир». Затем я продолжил эксперимент, посмотрев также документальный фильм Сергея Азимова «Жоктау» 1989 года (на сайте Filmofond.kz хранится с примечанием «О судьбе умирающего Аральского моря»).
Только потом, под впечатлением, нажал play на фильме «Арал». Небольшими открытиями, полученными в результате незамысловатого эксперимента, спешу поделиться.
Есть ли вообще смысл хвалить документальное кино тридцатилетней давности? Позволю себе сделать это, но очень коротко: «Жоктау» Азимова — это лучшее, что я видел про аральскую катастрофу. Мастерство создания документального кинопространства с сохранением объёмного фактажа и оглушающей метафоричности — высочайшее. Это картина мирового уровня, рекомендую её к просмотру. Окажись я на месте высоких чиновников из минобразования, без сомнений включил бы «Жоктау» в школьную программу, просто заменив им в учебнике по истории главу об Аральском море.
Упоминаю картину из прошлого века специально и констатирую: к сожалению, традиция советской кинодокументалистики, в годы перестройки нащупавшая новые границы свободы, а посему ценная без оговорок на специфику режимов и общественно-политический строй, не прошла сквозь жернова 90-х и была прервана.
А ещё работа Сергея Азимова высвечивает недостатки «Арала» — и на фоне «казахфильмовской» (на главной киностудии страны был большой отдел неигрового кино) работы тридцатилетней давности эти недостатки кажутся очень выпуклыми.
Обсуждая документальное кино на примере «Арала» и «Жоктау», мы не можем избежать дискуссии о том, где проходит водораздел между спецрепортажами, создаваемыми в недрах информационных ТВ-департаментов, и документальным кино.
Главная и общая проблема «Арала» в том, что он сделан в формате телепрограммы (даже если сделан только для публикации в интернете, а не для ТВ-вещания) и существует в поле медиа, но не кинематографа. Это не хорошо и не плохо. Но это очередной случай, когда растянутый специальный репортаж с закадровым текстом, озвученный диктором, называется с чьей-то лёгкой руки документальным фильмом.
На мой взгляд, «Арал» не является документальным фильмом потому что:
- глубина погружения в тему трагедии и её последствий задаётся в основном героями-спикерами, и поиск автора не выходит за пределы этих реплик и не выходит, таким образом, за пределы факта. То есть это работа скорее репортёра-очевидца, игнорирующего задачу осмысления глубокой жизненной драматургии в угоду задаче оповещения;
- драматургия, которая могла бы сделать картину цельным высказыванием, если и есть, то размыта настолько, что я не могу выделить ни сам конфликт, ни развитие действия, ни кульминацию;
- образный ряд отсутствует как таковой, также отсутствуют любые попытки философского либо творческого обобщения собранного материала;
- несколько хаотическое сочетание эпизодов позволяет усомниться в том, что сценарий был написан до съёмок, если же он был — сомнения вызывает его качество.
Резюмируя: 18-минутный видеоролик отличает репортёрский, а не режиссёрский взгляд на жизнь.
И я недаром посмотрел перед «Аралом» и хороший журналистский репортаж, и добротный документальный фильм на ту же тему. Это позволило мне привести в порядок «внутренний фильтр» и утвердиться во мнении, что я имею дело с журналистской, а не режиссёрской работой.
И это, повторюсь, не хорошо и не плохо.
Потому что в качестве журналистского материала «Арал» воспринимается более адекватным продуктом: достойное качество видеоряда, неплохой подбор спикеров, хорошая динамика повествования. Тем более, документальными фильмами сейчас называют очень многое, к этому виду кинематографа отношения не имеющее, и тут казахстанские авторы не первопроходцы.
Фильм (раз уж авторы называют его докфильмом, буду называть его так же, условившись с читателем) представляет собой журналистское исследование проблемы, но цель его создателей не очень ясна — у меня есть только догадки. И в рамках журналистского раскрытия темы проблем избежать не удалось.
Пересказ в сотый раз
Начну с того, что вопрос о необходимости тратить хронометраж на пересказывание материала, вообще-то входящего в школьный курс отечественной истории, мне видится очень спорным. Фильм «Арал» начинается довольно банально — со свидетельств в духе «здесь было море», архивных черно-белых кадров неспокойного моря-озера и бороздящих его рыбацких судов. Тридцать лет назад Сергей Азимов уже всё это делал, и делал лучше. Повторять выученное про хлопковые плантации и сети водных каналов, Амударью и Сырдарью, про плотину, построенную в 2005 году, закон не запрещает. Но ничего нового в «Арале», кроме компиляции и повторения уже известных фактов, я в итоге так и не увидел.
Думаю, показ всего этого набора в какой-то там раз выглядит странно, а был бы уместным, например, на телеканале Discovery, когда есть расчёт на совершенно нового зрителя, не знакомого не то что с трагедией Арала, а с Казахстаном вообще. Предвижу сопротивление: если это история для YouTube, значит, она для «поколения Независимости», для которого тема может оказаться настоящим открытием… Может. Только, сдаётся мне, «Арал», сделанный по лекалам ветшающего телевидения, совсем не рассчитан на это поколение. Зато у генерации этой есть, как я уже говорил, учебники истории и десятки репортажей в интернете на ту же тему.
Другая большая проблема: в череде выступлений местных жителей-очевидцев не обнаружить ни одного героя, к которому зритель отнёсся бы с сопереживанием. Помню эпизод из азимовского фильма: старый рыбак, с трудом волоча ноги, поднимается на свое судно, возвышающееся над пустыней. Матерится — вандалы разворотили всю кабину. Тут же архивные кадры советской черно-белой хроники: этот старик показан молодым, он счастливый капитан траулера, добывающего сотни тонн рыбы. Ком в горле.
Пожалуй, из однообразной массы всех персонажей в «Арале» более-менее можно выделить водителя, везущего съёмочную группу из одного населенного пункта в другой. Вот он рассказывает, не отвлекаясь от дороги: у него есть образование, но в этих местах нет работы, поэтому мужчина вынужден заниматься извозом. Ещё он упоминает коррупцию, замыкающую круг — без взятки на работу не устроиться. Но это случайный, мимолетный знакомый, который тут же из повествования исчезает. Зато его место занимают успешные рыбаки, обустроившие свой быт у оживающей с годами части озера.
Общий тон картины позитивен: озеро восстанавливают, плотина работает, рыбаки ловят рыбу, рыбзаводы обрабатывают продукцию (показаны цеха и работающие люди) и отправляют её за границу. Заканчивается «Арал» такими словами диктора: «Последствия экологической катастрофы, безработица, браконьерство, неразвитый туризм — проблемы, которые придётся решать региону в ближайшие годы. Радует то, что спустя много лет местные жители смогли заняться тем, чем занимались их предки на протяжении веков, учат этому своих детей и не беспокоятся об их будущем — пока живо их дело, пока жив Арал».
Именно так. Сначала перечисляется гора нерешённых проблем вроде безработицы, затем утверждается, что местные жители занимаются-таки своим делом и не беспокоятся о будущем детей. Надо понимать, что под «местными» имеются в виду не все жители, а только какая-то их часть из населённых пунктов, вода к которым уже подошла — это я беру на себя смелость разъяснить, что имел в виду автор. Но какое-то неловкое противоречие внутри финального закадрового изречения (а значит, и внутри всего фильма) сохраняется и так, а уверенность в благополучии некоторых местных жителей в «Арале» как-то диссонирует с визуальным рядом — покосившимися заборами, пыльными неасфальтированными улицами, простыми интерьерами домов, видавшими виды лодками рыбаков.
Есть в фильме и один явно лишний эпизод. Зачем-то авторы решили рассказать об острове Возрождения, на котором в советское время находились хранилища особо опасных инфекций и лаборатории, а также проводились опыты над животными (до сих пор ходят слухи, что проводить опыты могли и над людьми — впрочем, эту информацию никому так и не удалось доказать). Про остров Возрождения и до «Арала» в телеэфирах, газетах и интернете информации было немало. Зачем рассказ о нём включили в фильм, становится понятно, если посмотреть, как работа опубликована на YouTube.
«Арал | Эксперименты на Острове Возрождения | Документальный фильм» — гласит заголовок на видеохостинговой платформе. Чего не сделаешь ради привлечения зрителя. Но есть ли в рукаве авторов какая-то новая информация об этом острове, неизвестная ранее? Конечно, нет. Но рассказано о лабораториях снова так, будто о них раньше никто не знал, при том, что весь рассказ занимает чуть больше трёх минут. И эти три минуты стоят особого выделения в ютьюбовском заголовке? Сомнительное решение на грани кликбейта.
Как я уже говорил, фильм можно было бы показать на каком-нибудь канале с иностранной аудиторией. Эта мысль, зародившаяся в начале фильма, окрепла в конце. Зачем-то ближе к финалу — таким образом, со смысловым акцентом — нахваливается туристический потенциал региона. И эта презентация с модным slow motion, которую можно было бы легко изъять из фильма и показывать отдельным роликом, оказывается визуально такой эффектной, будто в ней и скрывается главный смысл «Арала» — реклама страны и региона в лучших традициях Caspionet, когда-то переродившегося в Kazakh TV. Напомню, что это телеканал, созданный под крылом «Хабара» для информирования иностранной публики о Казахстане. Не удивлюсь, если команда авторов имеет или имела какое-то отношение именно к этому телеканалу, да решила во время исполнения нового задания не изменять профессиональным привычкам.
Проблема YouTube
Проблема поколения, которое значительную часть информации добывает на популярной видеохостинговой платформе, заключается в том, что для многих его представителей «Арал» — полноценная документалка, а сложившаяся система жанров не более, чем условность. Потому что фильм для них это всё репортажно-историческое, больше 10 минут: если Дудь назвал фильмами выпуски про Бодрова и про Колыму, Пивоваров сделал фильм про Токаева — значит, это фильмы и есть. Думается, мы уже давно живём в эпоху необратимого изменения привычных форматов — строгие критерии уничтожает интернет с его почти безграничной в сравнении со старыми способами распространения информации свободой.
Мир меняется, и пусть фильмы 30-летней давности смотрятся на фоне современного отечественного попкорна как шедевры гениев и артефакты какой-то канувшей в небытие высокоразвитой цивилизации. Без сомнения: было бы желание сделать лучше, и горы можно свернуть. Но рынок это желание навряд ли одобрит: догадываюсь, что если бы «Жоктау» опубликовали сейчас на YouTube даже на раскрученном канале, им заинтересовались бы совсем немногие.
А что касается «Арала» — это неплохой сборник справочной информации для тех, кто не знал о том, что случилось с Аральским морем в прошлом веке, либо позабыл и хочет себе напомнить. Безусловно, говорить о проблеме даже очевидные вещи лучше, чем хранить молчание. И в детище Salem Social Media смысл определённо есть. Я утверждаю это, несмотря на подпорченное впечатление от мелких недочётов вроде языковой ошибки в титрах и непонятого мной куска закадрового текста — общий смысл понятен, да и ладно.
Но после просмотра трёх разных работ об Арале перед глазами долго стоял длинный крупный план из «Жоктау» — могильные ямы среди пустыни, в которых проступает грунтовая вода. След исчезнувшего моря. Душераздирающее зрелище.
Настоящее документальное кино.
