Вы когда-нибудь пробовали спорить с ярыми противниками вакцинации? Теми, кто верит в плоскую форму земли или отрицает факт изменения климата? В какой-то момент подобные диалоги могут показаться бесполезными. Так ли это? Исследование, опубликованное в журнале Nature Human Behavior, показывает, что такие, казалось бы, бесполезные дискуссии стоят того и даже могут быть эффективными.
Как проводилось исследование?
Филипп Шмид и Корнелия Бетш из Университета Эрфурта в Германии провели шесть онлайн-экспериментов с 1773 людьми, чтобы узнать, как эффективно опровергать в публичных дискуссиях аргументы тех, кто отрицает науку. Обсуждения проходили в социальных сетях или на телевидении. Чаще всего «защитники науки» неохотно вступают в эти дискуссии, опасаясь, что они принесут больше вреда, чем пользы.
Сначала все участники исследования побеседовали с противником вакцинации. Затем им случайным образом предложили опровержение на основе темы, опровержение на основе методики и опровержение на основе темы и методики. Все они нацелены на то, чтобы представить альтернативную противнику науки точку зрения. В первом варианте опровержения содержались научные факты. Во втором использовались логические несостыковки. В третьем, как вы уже догадались, использовались оба формата. Исследователи замеряли отношение к вакцинам и намерение вакцинироваться до и после общения. Аналогичным образом провели исследование и по теме изменения климата.
Шмид и Бетш обнаружили, что игнорировать тех, кто отрицает, науку опасно. «Публичные обсуждения, в которых участвует один лишь только противник науки, оказывают пагубное влияние на аудиторию», — говорят они. Многие участники после беседы с противником вакцинации стали хуже относиться к прививкам и отметили, что вряд ли будут их делать.
который доказал, что опровержение по теме (утвержденные вакцины — безопасный способ избежать болезни) или опровержение по методике (ни один медицинский продукт не может быть на 100 % безопасен) значительно уменьшают влияние аргументов противников науки на аудиторию. Согласно исследованию, оба метода оказались примерно одинаково эффективными. Интересно, что опровержение по методике особенно сильный эффект имели для консервативных участников.
«Аудитории, которые были наиболее уязвимы к сообщениям от антипрививочников (люди с низким уровнем доверия к вакцинам и консерваторы в США), охотно верили опровержению по теме и методике, — пишут Шмид и Бетш. — Таким образом, защитник науки не должен отступать от аудитории, которую, как предполагается, трудно убедить».
Есть ли смысл в споре?
Конечно, участие в дебатах — это не волшебная таблетка от всех болезней. Авторы исследования говорят:
«Столкновение противников и сторонников науки в общественных дебатах может быть лишь одним из кирпичей в согласованных усилиях по борьбе с дезинформацией. Но если вы обнаружили в комментариях к посту своего одноклассника на Facebook подобную тему — вмешайтесь. Даже если вы думаете, что это бессмысленно. Это на самом деле приносит некую пользу, и отказ от участия в обсуждении, похоже, приводит к худшему эффекту».
Однако в любом правиле есть свои исключения. Защитник науки может отказаться от дискуссии. Тогда она не состоится. И этому результату стоит отдать предпочтение, чтобы избежать негативного воздействия на аудиторию. Ведь, так или иначе, слухи о вреде прививок и прочих антинаучных вещах повлияют на аудиторию, даже если в обсуждении присутствует тот, кто науку защищает.
Материал подготовлен по статье на сайте niemanlab.org.
Рассказывать о возникающих конфликтах на кыргызско-таджикской границе, используя комментарии обеих сторон, формировать реальную картину происходящего и обмениваться информацией в режиме реального времени договорились медиагруппа из Таджикистана «Азия-Плюс» и информационное агентство из Кыргызстана 24.kg.
Редакции подписали меморандум о сотрудничестве.
— Таджикистан довольно закрытая страна, и найти информацию о том, что там происходит, бывает сложно. Что касается ситуации, которая сейчас происходит на кыргызско-таджикской границе, тут с данными ещё тяжелее. Максимум, что мы можем, — ссылаться на сообщения таджикистанских коллег, которых также не очень много, — признаётся редактор кыргызстанского информационного агентства 24.kg Анна Тимофеенко.
Сегодня, 25 июля, это издание подписало меморандум о сотрудничестве со своими таджикистанскими коллегами из медиагруппы «Азия-Плюс». Теперь при освещении конфликтов, которые постоянно возникают на кыргызско-таджикской границе, две редакции будут работать сообща. К сожалению, во время освещения приграничных конфликтов в журналистских текстах довольно часто отсутствует баланс мнений.
Например, во время недавнего конфликта на границе, который начался 22 июля, многие СМИ в обеих республиках допускали в своих материалах неточности и часто даже не пытались представить мнение противоположной стороны. В течение двух дней «НР» следил за этим процессом, подготовил обзорный материал, после чего и возникла идея связать два важных издания Таджикистана и Кыргызстана, чтобы журналисты помогали друг другу освещать эту сложную тему.
В документе, подписанном Умедом Бабахановым, главным редактором «Азия-Плюс», и Антоном Лымарем, главным редактором 24.kg, сказано, что освещение приграничных конфликтов имеет большую социальную значимость для аудитории двух стран, но материалы на основании официальных источников не всегда позволяют освещать ситуацию, учитывая мнение всех сторон конфликта.
«Имея это в виду, стороны договорились: сформировать единый постоянный чат двух редакций для освещения событий на границе Кыргызстана и Таджикистана, обмениваться информацией о ситуации на границе в режиме реального времени и публиковать информацию о ситуации на границе, используя комментарии, свидетельства очевидцев и другие материалы, которые бы позволили аудитории сформировать полную картину о происходящем на границе», — говорится в меморандуме.
К сожалению, темой конфликтов на кыргызско-таджикской границе журналисты вынуждены заниматься по нескольку раз в год. После развала Советского Союза на границе между республиками появились спорные участки, вокруг которых и возникают конфликты. Главное место событий — это таджикское село Ворух, расположенное на территории Баткенской области Кыргызстана. Местные жители на этих приграничных территориях часто вступают в бытовые конфликты между собой. Иногда это приводит к человеческим жертвам.
— Из-за отсутствия корреспондента на месте мы не можем всесторонне осветить события: поговорить с обеими сторонами конфликта и дать более или менее взвешенную позицию. А это очень важно не только с точки зрения журналистской этики, но также и для сохранения относительной стабильности на месте, — продолжает Анна Тимофеенко.
С Анной согласна и выпускающий редактор медиагруппы «Азия-Плюс» Роза Шапошник.
— Ворух был несколько дней заблокирован, там не было ни одного журналиста. Его жители, с которыми мы сумели наладить контакт, и которые оставались в эти дни практически единственным источником информации, боялись предоставлять нам фотографии или видео. Информацию оттуда приходится собирать по крупицам, — говорит она.
Обе редакции отдают себе отчёт в том, что объективное и сбалансированное освещение таких конфликтов — один из самых важных инструментов, чтобы предотвратить их продолжение. Журналисты надеются, что с помощью сотрудничества они смогут рассказывать о том, что происходит на границе честно, беспристрастно и полноценно.
Три точки. Знай, что смотришь поговорили со специалистом по инновациям о видеоиграх. Оказалось, что далеко не все они бесполезны и могут научить реальным полезным навыкам: решать конфликты, лучше понимать уязвимые группы людей и становиться медиаграмотным. Подробно обо всём этом — в нашей традиционной совместной рубрике.
Есть ли какая-нибудь польза от видеоигр?
Видеоигры хороши в том, чтобы помогать людям понимать сложные системы. Иногда в традиционных СМИ информация передаётся в одном направлении: вы смотрите видео, слушаете новости, читаете книгу. На вас будто накатывают информацию, ты надеешься хоть что-то из этого уловить. В видеоиграх классно то, что они позволяют вам взаимодействовать со сложной системой. Видеоигры были использованы для множества хороших целей. Одна из концепций, которую я часто вижу, — это разговоры о знаниях, отношении и поведении людей. Некоторые видеоигры были разработаны или использованы для воздействия именно на эти вещи. Один из моих любимых примеров — это когда видеоигры были использованы для коллективного сбора знания и понимания. Таким образом различные научные сообщества создали игры, в которых игроки взаимодействуют друг с другом для решения реальных проблем.
Как видеоигры способствуют предотвращению конфликтов?
В 2005 году была видеоигра под названием Peace maker («Миротворец») о палестино-израильском конфликте. Это была и есть очень сложная система. В игре у вас есть израильтяне и палестинцы, и каждый из них имеет своё повествование о причинах конфликта. Играют много разных актеров, у них могут быть разные приоритеты. И целью видеоигр было помочь людям понять, насколько сложным был процесс миротворчества. Таким образом, вы играете роль либо палестинского лидера, либо израильского. И вы должны принять решение о том, как достичь результата в миротворчестве. И, в зависимости от ваших решений, вы определите варианты, такие как принятие политических решений или решение использовать дипломатию или силу. Вы порадуете определённых актёров или рассердите других. А если вы приходите в эту систему с заранее заданным представлением о решении и говорите: «Эти все злые, а эти все хорошие. Я просто вышвырну одну часть и буду делать всё, что хочу», — вы проиграете игру. И только понимая сложные отношения, которые они поддерживают, вы можете прогрессировать и добиваться большего. Видеоигры позволяют людям взаимодействовать со сложными системами. И если кто-то исследует, как СМИ, играет различными способами или понимает, как работают фальшивые новости, видеоигры могут сбыть интерактивным способом исследовать это явление и лучше понять его.
Как с помощью видеоигр меняли отношение к уязвимым группам людей?
Если вы хотите посмотреть игру для формирования сочувствия у людей, многие люди используют виртуальную реальность, чтобы попытаться поставить игрока на место другой группы, чтобы он мог почувствовать их положение, понять перспективы другой группы. В Стэнфордском университете было сделано несколько VR-игр, в которых, например, игроки испытывают, что значит быть бездомным. Они надевают шлем виртуальной реальности, чтобы принимать ряд решений — как человек, испытывающий финансовую нестабильность, должен принимать эти решения. Они всё это время изучали группы и в результате этой игры выявили, что у людей появляется сочувствие к бездомному населению. Есть и другие примеры, когда люди используют виртуальную реальность для формирования чувства эмпатии, был ли учтён опыт мигрантов или людей, переживших конфликт, как война в Сирии. И, наконец, игры также могут быть использованы для расширения знаний людей, будть то игры в стиле обучения в развлекательной форме для людей, которые помнят мелочи или заставляют людей взаимодействовать с историей или современностью. Геймер увлечен нарративом, но есть и результат игры, когда приходят изучить что-нибудь по теме.
Как видеоигры могут способствовать развитию медиаграмотности?
Это может быть история о медиаграмотности, если это рассказ, то, возможно, о человеке, который достигает в игре уровня медиаграмотности и извлекает из этого пользу. Тогда геймеры могут пройти через этот опыт аналогичным образом: учиться, как персонаж этой игры, и в результате стать более информированным.
«Три точки» — информационная кампания по медиаграмотности. Её задача — повысить иммунитет нашей аудитории к манипуляциям и пропаганде, и чтобы людей с критическим мышлением стало больше.
Кампания создана и поддерживается в рамках проекта «Содействие стабильности и миру в Центральной Азии», реализуемого при финансовой поддержке Европейского Союза. Содержание публикаций на этой странице является предметом ответственности Internews и не отражает точку зрения Европейского Союза.
В понедельник вечером 22 июля на таджикско-кыргызской границе между жителями приграничных территорий начался очередной конфликт, в результате которого один человек погиб, десятки ранены. Для таджикских и кыргызских журналистов тема таких конфликтов (они периодически вспыхивают уже несколько лет) настолько больная, что зачастую они забывают выслушивать противоположную сторону, рассказывая о событиях только со ссылкой на источники в своих странах.
С начала этого года на таджикско-кыргызской границе произошло, как минимум, три серьёзных конфликта с человеческими жертвами. Место, где происходят столкновения, — таджикское село Ворух, расположенное на территории Баткенской области Кыргызстана; после развала Советского Союза между республиками образовалось несколько десятков спорных участков.
Фото: Гулгакы Мамасалиева / Facebook, март 2019
Каждый конфликт национальные СМИ в обеих странах освещают подробно, развёрнуто, но часто однобоко. Особенно в первые часы. Местные издания в своих публикациях не приводят мнения противоположной стороны, не пытаются получить комментарии у жителей или чиновников в соседней стране; во всяком случае, в своих текстах журналисты не говорят о таких попытках. Более того, судя по большинству публикаций, журналисты даже не следят за тем, что пишут о конфликте их коллеги на противоположной стороне.
«Новый репортёр» следил за тем, как конфликт освещали таджикские и кыргызские СМИ в течение двух дней, и вот что у нас получилось.
22 июля 2019 года
Конфликт на границе начался вечером 22 июля, таджикские и кыргызские СМИ стали писать о нём с разницей в несколько минут. Одним из первых об инциденте со ссылкой на пограничную службу КР сообщило издание Kaktus.media. В тексте отмечалось: конфликт произошёл из-за того, что таджикские граждане пытались установить флагшток на спорной территории, чему воспрепятствовали граждане Кыргызстана. До конца 22 июля Kaktus.media передало ещё два сообщения о конфликте, в котором рассказало о раненых кыргызстанцах и опубликовало видео с места происшествия.
Почти такую же информацию передало агентство 24.kg. Журналисты этого кыргызского издания тоже уточнили, что «граждане Таджикистана пытались установить флагшток на неописанном участке границы возле надписи «Ворух».
Ни в Kaktus.media, ни в 24.kg 22 июля мнение таджикской стороны или указание на то, что издания пытались его получить, хотя бы в открытых источниках, не было приведено.
На границе Кыргызстана и Таджикистана. 23 июля
Кыргызское агентство Turmush передало первое сообщение о том, что во время конфликта на границе пострадали граждане Кыргызстана, во втором сообщении опубликовало видео очевидцев и рассказало уже не только о флагштоке, который пытались установить граждане Таджикистана, но и о стеле с надписью «Ак-Сай», которую хотели установить жители Кыргызстана на том же месте. Поздней ночью 22 июля Turmush сообщило о эвакуации мирных кыргызских жителей с территории конфликта.
Почти одновременно с кыргызскими журналистами об инциденте стали писать и в таджикских СМИ. В первых новостях корреспонденты сообщили о погибшем гражданине Таджикистана.
«Провокация на таджикско-кыргызской границе: в Ворухе погиб один человек, десятки раненых», — под таким заголовком о конфликте написало издание «Азия-Плюс». При этом «провокация» — слово из цитаты главы одного из поселков на приграничной территории. В этом тексте журналисты рассказали, что во время конфликта погиб гражданин Таджикистана — Джалол Кароев, а причинами конфликта назвали установку кыргызами стелы с надписью «Ак-Сай» на территории таджикского Воруха. Противоположное мнение, что всё было не так, и причиной инцидента стали таджики, «Азия-Плюс» со ссылкой на издание 24.kg привело.
Таджикское информагентство «СугдНьюс», которое специализируется на новостях из Согдийской области, более развернуто объяснило причину разгоревшегося конфликта.
«Представители населения таджикского села, готовящиеся к приёму президента Таджикистана (встреча президентов Таджикистана и Кыргызстана запланирована на этой неделе — прим. авт.), решили установить на самой линии границы флагшток и повесить в честь приёма главы своего государства флаг страны, что вызвало недовольство со стороны кыргызов».
Таджикские пограничники блокируют въезд в таджикский эксклав Воруха
«СугдНьюс» также приводит информацию СМИ соседней страны, что во время конфликта пострадали восемь граждан Кыргызстана.
Ещё более взвешенные материалы были опубликованы на сайтах таджикской и кыргызской служб «Радио Свобода», и оба издания вечером 22 июля указали, что во время конфликта погиб гражданин Таджикистана.
Российские издания Sputnik Таджикистана и Sputnik Кыргызстана тоже 22 июля рассказали об инциденте, но использовали комментарии только кыргызской пограничной службы и не сказали о погибшем.
23 июля 2019 года
О погибшем гражданине Таджикистана Kaktus.media со ссылкой на «Радио Озоди» сообщило уже на следующий день. В это же время со ссылкой на РИА Новости о погибшем таджикистанце сказали и в 24.kg.
23 июля Kaktus.media передало заявление пограничной службы Таджикистана, что произошедший накануне конфликт — это провокация со стороны кыргызских сил, которые не заинтересованы в решении приграничных вопросов. Чуть позже Kaktus.media опубликовал список из 14 пострадавших кыргызстанцев, однако в таджикских СМИ эта информация не появилась.
В утренней сводке 23 июля Akipress сообщило, что стрельба на границе прекратилась, напомнило о раненых кыргызстанцах и причинах конфликта. Всё со ссылкой на кыргызстанскую погранслужбу. Сообщение о провокации, озвученное таджикскими пограничниками, Akipress дало со ссылкой на российский ТАСС.
В первой утренней новости об инциденте Turmush напомнило об эвакуации мирных жителей из зоны конфликта, а также со ссылкой на свою погранслужбу сообщило, что ситуация стабильная. Затем Turmush сообщило о пострадавших кыргызстанских пограничниках и реальных жителях Кыргызстана, которым пришлось покинуть родные дома из-за конфликта, показало фотографию дороги, усыпанной камнями после инцидента. Уже в обед Turmush сообщило, что на место событий приехали вице-премьер-министр и глава МВД Кыргызстана. При этом ни одной ссылки на то, что говорят об инциденте в Таджикистане, в Turmush не было сказано.
Об этом рассказали в обзорном материале журналисты издания Kloop, они сделали подробный обзор всех сообщений из СМИ Кыргызстана и Таджикистана. Текстом с цитатами обеих сторон начало освещение конфликта 23 июля и «Радио Озоди».
Утром 23 июля сайт издания «Азия-Плюс» задался вопросом: состоится ли запланированная встреча президентов двух стран? И со ссылкой на источник в правительстве Таджикистана сообщил, что переговоры пройдут, а затем передал сообщение со ссылкой на кыргызские СМИ, что глава Кыргызстана также не планирует отменять свой визит в Таджикистан.
Ни слова о комментариях кыргызской стороны не нашлось в двух сообщениях таджикского информационного агентства «Авеста», в первом они рассказали о заявлении своих пограничников, во втором — что ситуация остается напряженной.
«СугдНьюс» 23 июля передалоо раненых таджикистанцах, которых не могут вывезти из Воруха в больницу Исфары, потому что этому препятствует кыргызская сторона. Комментариев самой кыргызской стороны в тексте нет.
В свою очередь, Kaktus.media сообщило, что ранен кыргызский пограничник, а таджики перекрыли движение на дороге Исфана — Баткен. И также без комментариев соседней стороны.
К вечеру 23 июля издание «Азия Плюс» подготовило развернутую информацию о текущей ситуации: например, со ссылкой на Turmush журналисты рассказали, что силовики обеих стран начали совместное патрулирование на границе, чтобы урегулировать конфликт. Судя по тому, как освещает такие инциденты большинство национальных СМИ в Кыргызстане и Таджикистане, совместное «патрулирование» ситуации для урегулирования конфликтов не помешало бы и журналистам.
2,9 из 5 — за объём редакционных усилий и 4,8 — за доступность текста. В мониторинге «Нового репортёра» — сайт NUR.KZ. Анализ информационных ресурсов Центральной Азии проводится на постоянной основе по единой методике.
NUR.KZ освещает события в Казахстане и в мире и создаёт довольно интенсивную новостную ленту, отражающую наиболее важные события. При этом половина статей, попавших в мониторинг, получила за баланс оценки 3 и ниже. То есть в материалах отсутствует полноценное представление всех точек зрения — авторы пытаются представить разброс мнений о проблеме, однако альтернативные позиции подаются не в полной мере либо не подаются вовсе.
К примеру, материал Эльмиру Суханбердиеву освободили в зале суда — собственная работа редакции. Она снабжена довольно выразительными авторскими фотографиями. Из изложения видно, что журналист находился в зале суда. Но не привёл ни одного слова самой подсудимой Суханбердиевой или её защитника. Лишь цитаты из приговора и бэкграунд — так же с данными из официальных источников.
Материал Бизнесмен установил билборд с требованием уволить прокурора Алматинской области сообщает о беспрецедентном событии. В центре Талдыкоргана бизнесмен Владимир Хан вывесил билборд с требованием уволить прокурора Алматинской области Азамата Жылкыбаева. Основан материал на публикации в соцсети, где автор поста — редактор одного из местных издательств — рассказывает историю об этом и сообщает, почему предприниматель решился на такой шаг. Комментарии самого бизнесмена, а также прокуратуры отсутствуют.
В том же ряду — материал Первую казахстанскую женщину-пилота уволили из Комитета гражданской авиации. В нём приведены опубликованные в соцсети небольшая цитата из поста героини материала — Тоты Амировой — и большая — из поста блогера Дениса Кривошеева. И последняя нарушает баланс материала. Блогер довольно жёстко критикует деятельность Амировой. При том, что, как отметил сам автор материала, официальное руководство Комитета гражданской авиации не прокомментировало к тому моменту причины увольнения.
Получает материал и 3 за полноту. Из материала непонятно, какой пост занимала Тоты Амирова. Если она была, как указано в заголовке, пилотом, то как её действия могли так значительно, как это описывается в цитатах Кривошеева, повлиять на застой в отрасли гражданской авиации? Нет никакой истории о том, сколько лет и как проработала Амирова в авиации. Поймут, что произошло, только те, кто был в курсе событий.
Получил этот материал 2 за объём редакционных усилий, как и ещё ряд материалов. Все они заявлены как собственные, однако беглый поиск показал, что всё это — слегка переделанные пресс-релизы либо же посты в социальных сетях.
К таким можно отнести Известного трансплантолога из Нур-Султана заподозрили в торговле органами. Эту новость опубликовали многие новостные сайты. Все статьи содержат один и тот же текст, что можно объяснить полученным от инициаторов материала пресс-релизом. К тому же, в материале нет даже традиционного фото спикеров с пресс-конференции, где была озвучена опубликованная информация. При этом подан он так, как будто представитель редакции был на встрече.
То же касается и материала Организаторов экстремистского движения ДВК задержали в Алматы. В нём говорится о том, что полицейские Алматы провели следственные мероприятия касательно нескольких участников экстремистской организации ДВК. Стоит пометка «передаёт NUR.KZ», и изложен материал, как собственный. Но это — пресс-релиз, полученный всеми редакциями от ДП г. Алматы.
Резонансный материал Шокирующие кадры: толпа перекрыла улицу Толе би ночью в Алматы. Также подан, как собственный, но был опубликован большинством сайтов с пометкой — «со ссылкой на ДП» или же «ДП распространил сообщение». NUR.KZ отметил лишь, что видеоролик предоставлен полицией.
Действительно собственные материалы сразу отличаются качеством и получают высокие оценки по всем параметрам. Так, сходный по сути материал из Шымкента, но сделанный силами редакции Шествие по улицам, требование жилья: что происходило в Шымкенте отразил все грани события, снабжён фото и видео, точными данными и интервью обеих сторон — и бастующих, и представителей госорганов. Удачно подобран и отмечен гиперссылками бэкграунд.
90 % публикаций получили 5 за указание источников. Исключением стал материал Полицейскому дали условный срок за то, что насмерть сбил пешехода и сбежал. Подробная история о том, где и как полицейский сбил женщину, как её нашел муж, и какое наказание вынес водителю суд, не сопровождается ни одной ссылкой на то, откуда автору известны все детали происшествия.
Низкие оценки получил ряд материалов по параметру «социальная ответственность». В их числе — всё тот же Шокирующие кадры: толпа перекрыла улицу Толе би ночью в Алматы. Сообщается, что ночью по проезжей части шла толпа людей, мешала дорожному движению, создалась большая пробка. Также приводится комментарий полиции, что «стражи порядка не допустят нарушений общественного порядка, любые противоправные действия, угрозы жизни и безопасности граждан будут пресекаться». При этом не приводятся цитаты участников шествия, не объясняется, в чём была угроза для жизни горожан. Участники шествия названы «протестующими», но причины их протеста не озвучены.
Та же ситуация и в материале Организаторов экстремистского движения ДВК задержали в Алматы. «Пытались устроить незаконную акцию экстремистского движения», «листовки экстремистского содержания», «лица проводили пропаганду идей экстремизма — такие факты обнаружены на технических средствах». В чём конкретно заключается экстремизм задержанных, не поясняется. Но заявляется, что задержанные продолжали «противоправную деятельность» после предупреждения полиции. Оба материала формируют негативное отношение к героям без подробностей. И поймут истинные причины опять только те, кто в курсе.
«Новый репортёр» и юрист организации Internews в Казахстане Ольга Диденко подготовили для журналистов 15 советов — как действовать, если на вас напали, вам угрожают и так далее. То есть на самые крайние случаи.
«Каждый убитый или парализованный страхом журналист — это ещё одним свидетелем плачевного людского положения меньше. Каждое нападение искажает реальность, создавая атмосферу страха и самоцензуры»*. Журналисты казахстанских медиа, которых задерживали, доставляли в полицию или на которых нападали, которым угрожали, наверняка испытали страх, непонимание ситуации и отсутствие надежды. Надежды на то, что безопасность для казахстанских журналистов будет не пустым звуком, а реальной и естественной ситуацией.
По данным IFEX, в девяти из десяти случаев виновники преступлений против журналистов избегают наказания. В Казахстане, например, ни одно заявление о возбуждении уголовного дела по воспрепятствованию осуществлению профессиональной журналистской деятельности за последние три года не было доведено до суда и до приговора**.
Что делать журналисту:
Если нападают и мешают работать.
Такие действия являются воспрепятствованием осуществлению профессиональной журналистской деятельности и направлены на то, чтобы прекратить сбор, производство или распространение журналистом какой-то чувствительной информации. Чаще всего это происходит «в поле» — во время пресс-конференций и брифингов, при освещении массовых событий и акций, во время чрезвычайных происшествий, при освещении аварий и техногенных катастроф и т. д.
Совет 1. Всё происходящее старайтесь записать на аудио или видео. Так у вас будут документальные доказательства нападения или воспрепятствования вашей деятельности.
Совет 2. Если вы — свидетель нападения на коллег, не прекращайте снимать и записывать, делайте фотографии, отправляйте информацию в редакцию, распространяйте через аккаунты в социальных сетях.
Совет 3. Первый звонок в 102, второй звонок — вашему адвокату, третий звонок — редактору. В редакции у всех журналистов должны быть контакты адвоката, с которым у медиа есть договорённость о сотрудничестве. Хорошо, если таких адвокатов несколько, однако критический минимум для каждой редакции — один адвокат.
Совет 4. После нападения с адвокатом двигайтесь в полицию, регистрируйте заявление о возбуждении уголовного дела. Если есть телесные повреждения, зафиксируйте их тяжесть в ближайшей поликлинике. Если повреждена техника, оцените ущерб у оценщиков.
Совет 5. Вместе с адвокатом следите за тем, чтобы по вашему заявлению были назначены и проведены все необходимые экспертизы, опрошены все свидетели, приобщены все необходимые материалы, а досудебное расследование не прекращалось и было доведено до суда.
Совет 6. Жилет с надписью PRESS и другие средства физической безопасности должны быть у каждого журналиста в редакции, всегда держите их под рукой и надевайте, если работаете «в поле». Редакционное удостоверение также должно быть всегда с собой. Большой именной бейдж с надписью PRESS также не будет лишним.
Если ломают технику и изымают её.
Совет 7. После оценки ущерба требуйте его возмещения либо в рамках уголовного дела, либо заявляйте отдельные требования о возмещении расходов на ремонт или покупку нового оборудования.
Совет 8. Любое изъятие редакционного имущества или вашего личного требует соблюдения процедур, должно происходить только в рамках досудебного расследования, при составлении протокола и в присутствии адвоката.
Если угрожают журналисту и его близким.
Совет 9. При получении угроз (по телефону, словесных или письменных) немедленно отправляйтесь в полицию c адвокатом, пишите и регистрируйте в ЕРДР заявление о возбуждении уголовного дела и доводите его до логического завершения — то есть до суда.
Совет 10. Соблюдайте правила безопасности при передвижениях, встречайте и провожайте детей до закрытых помещений, будьте осторожны за рулем, помните, что возможны провокации.
Совет 11. Если угрозы не прекращаются, обращайтесь в правоохранительные органы за обеспечением вашей защиты и защиты семьи.
Если журналиста доставляют в полицию.
Совет 12. Предъявите редакционное удостоверение журналиста и напомните представителям правоохранительным органам о праве журналиста «присутствовать по предъявлению удостоверения журналиста в районе стихийных бедствий, на митингах и демонстрациях, а также при иных формах выражения общественных, групповых и личных интересов и протеста»***.
Совет 13. Ведите запись или прямую трансляцию (если позволяют обстоятельства). Если вы свидетель задержания других журналистов, не выключайте камеру и диктофон, делайте фотографии, отправляйте информацию и изображения в редакцию, распространяйте в аккаунтах редакции в социальных сетях.
Совет 14. Первый звонок — адвокату, второй — редактору. При доставлении помните, что максимальное время, на которое вас могут доставить в отдел полиции, — три часа. Про физическое сопротивление и насильственное доставление сложно что-то советовать, здесь всё зависит от обстоятельств, в которых вы находитесь.
Если начинают следственные действия, а вашего адвоката нет.
Совет 15. Бывает, что ваш адвокат занят, или не может приехать сразу на место событий, или его не допускают к вам. В этом случае требуйте дежурного адвоката и не производите никаких действий без адвоката.
Во второй части мы расскажем, что делать, если:
Возбуждают административное или уголовное дело.
Журналист сам обращается с заявлением о воспрепятствовании профессиональной деятельности.
В редакции проводят обыск.
*Барри Джеймс, «Свобода прессы: безопасность журналистов и безнаказанность», издание ЮНЕСКО, 2002 г.
«Халтура» — так в народе называют не только недобросовестно сделанную работу, но и лёгкий дополнительный приработок. После просмотра фильма российского гостя Алексея Пивоварова о президенте Касым-Жомарте Токаеве у меня появилась мысль, что автор чересчур увлёкся заработком на стороне (конечно, если его привлекли как автора за деньги) и создал фильм весьма спорного качества. Подходящим для него оправданием после выхода в эфир документального фильма «Президента 2.0» на «31 канале» было бы что-то вроде «моя журналистика работает только для моей страны». Что, на мой взгляд, у главреда RTVI и создателя набирающего обороты YouTube-канала «Редакция» и получилось в фильме, так это исполнить роль свахи. У меня есть нарекания к фильму, и все они лежат в профессиональной плоскости. Итак, по порядку.
Зачем он был нужен
Ключевой вопрос — почему россиянин Пивоваров? Вообще-то приглашение варяга для создания документалки о нашем президенте многое значит.
Во-первых, это признание: ТАМ всегда могли лучше донести слово до зрителя. Там — это в странах, где принципы развлекательного информирования усвоили внимательнее. А на практике показали, что неплохой уровень образования и высокая конкуренция приводят к профессионализму в журналистике чаще, чем в иных условиях.
Во-вторых, высокий обещанный для аудитории статус. Красота в глазах смотрящего, а «заграница интересуется» — это в провинциальном сознании жителя мировой периферии знак качества сам по себе, даже без уточнений.
В-третьих, имя. Об имени подробнее.
Кто такой Алексей Пивоваров? Если не брать последние годы его карьеры, лежащей в области телевизионного продюсирования и редакционного менеджмента, он крепкий российский журналист. Работал с Леонидом Парфёновым в информационно-аналитической программе «Намедни». Один из известных сюжетов Пивоварова — об инаугурации Владимира Путина в 2004 году — пример блестящего аналитического репортажа, снятого на стыке исторической эпохи. В нём автор запараллелил прибытие в Кремль вновь избранного главы государства и царя Александра Третьего из «Сибирского цирюльника». Молодой тогда ещё журналист отметил: в России едины Пятиконечная звезда и Двуглавый орел, республика и абсолютизм, президент Российской Федерации и Государь Император Всероссийский.
Западническая ирония молодого журналиста о возрождении трона казалась острой и актуальной. А в целом это была очень качественная, выверенная до секунды работа.
Прошли годы. В казахстанском эфире в минувшее воскресенье оказался совсем другой Пивоваров.
Даже если не оценивать фильм только с точки зрения журналистики, я против халатности. Если тебя пригласили как заморского мага, играй роль до конца. Отчего-то Алексей Пивоваров взялся за имиджеукрепление главы Казахстана, но не захотел или не смог исполнить это так, чтобы комар носа не подточил.
Фильм представляет собой большое интервью с вмонтированными в него фотографиями и архивной видеохроникой. Также в нём есть стендапы, то есть появление ведущего в кадре с комментариями. Кардинально локация меняется лишь в заключительной части, когда зритель видит кадры визита Токаева в одну из сельских школ. Такое навешивание на длинное сквозное интервью иллюстраций и «репортажности» — один из самых энергоэкономных способов создания телефильма. Общее ощущение: Пивоваров провёл на съёмках в Нур-Султане не более одного-двух дней. Потому что, теоретически, при хорошей организации процесса он успел бы побывать на всех точках съёмки и поговорить с главой государства перед телекамерами и за день.
Но всё равно непонятно — почему в эфирном варианте фильма так много мелких недочётов, вроде засветки на лице автора во время интервью — так бывает, когда неправильно выставлен свет или неточно настроены телекамеры. Спишу на неоткалиброванность экрана моего телевизора. Но некоторым другим увиденным недочётам фильма я уделю внимание — ведь они неожиданные, так как сделаны безусловным профессионалом. И потому стоят обсуждения.
Извините, спешу
С первых минут становится понятно: Пивоваров бежит галопом по Европам. Он забрасывает собеседника вопросами про всё вообще, словно пытаясь составить политико-биографический минимум, удобный для запоминания.
Фильм Пивоварова — это, если вы ещё не поняли, знакомство нас с вами с президентом. С этой точки зрения автор со стороны нужен для безэмоционального посредничества. И в роли свахи он хорош, потому что поверхностно, но всё же успевает описать за эфирный час основное приданное.
Коллективизацию осуждает. Родные воевали. К Сталину отношение неоднозначное, но голод 30-х не прощает. В семье разговаривали на казахском. В МГИМО поступил без протекций. Лаврова знает со студенчества. В Китае видел, как расстреливали коррупционеров, — не осуждает. Трагедию на площади Тяньаньмэнь считает вынужденной мерой. Демократизация — процесс исторически не скорый. Скриптонита слушал, но не понял, зато слушал Димаша и, кажется, оценил по достоинству.
Из-за обилия тем, которые автор широким движением пытается зачерпнуть из личной библиотеки фактов, фильм получается несколько схематическим: Пивоваров будто перебирает рандомные картонные карточки с вопросами, а ему в ответ показывают картинки с ответами. По сути, эта беседа не столько интервью, сколько набор сигналов к демонстрации нужных данных. Причём, как я уже говорил, месседжи бьют с прицелом в разные социальные страты — от пожилых людей, заставших полёт Гагарина, до молодёжи, видевшей взлёт Скриптонита. При этом логика расстановки этих сигналов во времени не совсем очевидна — зачастую их можно менять местами, на общем впечатлении это никак не скажется. А ещё заметен конфликт формы и содержания — автору приходится напрягаться, чтобы уместить в свой хронометраж столь внушительный объём информации. Заметны смысловые стыки, которые Пивоваров либо не пытается сгладить, либо ему просто не удаётся этого сделать.
Вот, например, после ответа Токаева о Сталине мы слышим закадровый текст: «В 1953-м, как раз, когда закончилась сталинская эпоха, в Алма-Ате, в семье Кемеля Токаева и Турар Шабарбаевой появился на свет их первенец Касым-Жомарт. В те годы родились многие нынешние президенты стран СНГ. Токаев — ровесник Армена Саркисяна, президента Армении при премьере Пашиняне, на год младше Путина и Рахмона, на год старше Лукашенко. Послевоенное поколение — беби-бумеры, будущие руководители постсоветских государств. Ярчайшее событие оттепели: страна с полувоенной экономикой и невысоким уровнем жизни запускает человека в космос», — неожиданно подводит автор к теме космоса и Байконура.
Перечисление беби-бумеров в креслах глав государств и резкий заход с полётом человека в космос скрепляются суровой нитью без наркоза — «и так сойдёт». Текст, будто вырванный из парфёновской программы «Намедни» об истории минувших десятилетий. Но если у пивоваровского старшего товарища это оправданно — Леонид Геннадьевич перечисляет факты, об этом и программа, то здесь такая смысловая спайка, не подкреплённая ничем, кроме желания поскорее перейти к новой теме разговора, выглядит странно.
Небрежен, формален и последующий стендап Пивоварова, подводящий к теме ядерного полигона: «Байконур и Семипалатинск — два главных места в советском Казахстане второй половины ХХ века. С Байконура взлетали в космос. Под Семипалатинском взрывали атомные бомбы. Такие получились два бренда — победный и секретный. Ну, в целом, конечно, один и тот же военно-промышленный комплекс СССР».
Байконур и Семипалатинский полигон — два бренда и один и тот же военно-промышленный комплекс. Спорное обобщение. Можно обсуждать и употребление слова «бренд», и легкомысленную поспешность в обнаружении общего признака — мысль получается слишком размытой. Но таким образом автор кое-как выкручивается, соединяя на скорую руку две темы в условиях ограниченного времени.
А чего стоит история знакомства Касым-Жомарта Токаева с Нурсултаном Назарбаевым, который, позже став первым президентом, разыскал старого знакомого и, по свидетельству Пивоварова в стендапе, пригласил поработать «крылатой фразой». «Бери шинель, иди домой», — неожиданно врывается в стендап российского мэтра Токаев. Это такой монтаж: вот Пивоваров заканчивает речь в кадре, а спустя доли секунды уже цитируется президент, продолжая начатую ведущим реплику.
Да, в общем-то, известный на телевидении приём. Но есть такая штука, как тайминг — определение момента. На ТВ всё решают миллисекунды — слишком короткая либо слишком длинная пауза выбивают продукт из ритма. По моему мнению, Пивоварову в упоминаемом эпизоде удалось совершить дилетантскую ошибку — пауза между его репликой и продолжающей репликой героя получилась слишком короткой. Странно, но при обсуждении работы безусловного профессионала приходится скатываться в такие, чисто технические, подробности.
Я не могу себе позволить разобрать «на детали» весь фильм, но приведённые примеры считаю достаточно красноречивыми, чтобы подкрепить утверждение: в воскресенье мы увидели не того скрупулёзного Пивоварова, к которому привыкли, а лишь его бледную копию.
Разговор о галстуках и здравствуй, школа
Два эпизода фильма хочу отметить особо. Потому что они меняют настроение картины кардинально.
Каким-то чужеродным в калейдоскопе больших тем оказывается затянутое, ломающее галоп повествования обсуждение деловых костюмов и галстуков Касым-Жомарта Токаева. Во время этой передышки глава государства, между прочим, рассказывает, что носит галстуки отечественного производителя. Эпизод, на который я не обратил бы внимания, но…
Но за этим невинным диалогом следует анекдот от президента про «писающего мужика и музей». Анекдот с употреблением обсценной лексики был в этом месте словно для того, чтобы добавить красок строгому образу героя, в сознании народа существующего в вечном деловом костюме и в галстуке, повязанном по долгу службы. Так Пивоваров добавляет щепотку человечности — чтобы открыть героя фильма как простого и весёлого человека.
На мой вкус, здесь россиянин, что называется, пережал. Из анекдота выглядывают уши пивоваровского старания незамысловатым приёмом оттенить имидж госслужащего в тёмной униформе. Но избавить эпизод от какой-то обязательности и демонстративности автору не удаётся. Вообще не очень понятно, для чего Пивоваров оставил этот анекдот в окончательной версии — тем более, президент сам же перед рассказыванием делал ремарку: если что, анекдот авторы из фильма уберут. Не убрали.
Впрочем, несмотря на критику, стоит признать: задуманный эффект отчасти был достигнут вопреки всему. Мне как простому казахстанцу было интересно послушать анекдот из уст Токаева — так работает элементарное любопытство человека, который и правда знакомится с новым президентом.
Другой эпизод.
Ближе к концу фильма Алексей Пивоваров показывает нам посещение президентом одной из сельских школ. Как сказал автор — визитёр приехал без предупреждения. Президент говорит напутственные слова школьникам, те ему благодарны.
Но главный смысл Алексей Пивоваров спрятал в финальной части фильма. Вот визит в школу завершился. «Высокий гость попрощался, уехали журналисты. Школьные коридоры опустели», — говорит Пивоваров за кадром. В кадре подтверждение — пустой коридор, безлюдный класс и парты. Нет, одна девочка не уехала — вот она звонит родным. Зачем-то по громкой связи и не стесняется наведённого на неё объектива телекамеры. Рассказывает — приезжал президент, обещал построить новую школу, удачи желал.
— Молодец он вообще, — говорит ей кто-то по телефону.
— Вообще, блин, такой приятный, — отвечает старшеклассница.
Вновь показывают коридор. У подоконника школьник. Тоже рассказывает кому-то по телефону о визите высокого гостя.
— Я тебе серьёзно говорю, я лично рядом стоял, беседовал, — говорил парень, — я ему про нашу школу сказал, то, что «построите ли вы нам новую школу?», а он ответил: «Обещаю, я вам построю новую школу».
Как я уже говорил — школьники говорят по громкой связи и не стесняются камер. Вообще-то, даже если отстать от мэтра и не оценивать спорный момент с помощью журналистских критериев, одна претензия останется. Было бы неплохо хотя бы подсказать зрителю, почему школьники ведут себя именно так. Любое отклонение от жизни вызывает вопросы, а вопросов у зрителя оставаться не должно — таковы правила хорошего тона на ТВ. Надо ли уточнять, что никто ничего не объясняет? Пивоварову будто всё равно. Почему-то уверен — в школе его и не было.
Напоследок приведу интересную цитату Алексея Пивоварова из мастер-класса по журналистике, опубликованного на YouTube-канале «Академия ТВ» четыре года назад: «Всякий раз, когда вы идёте на компромисс, вы должны «отщёлкнуть» у себя в голове, что «упс, я пошёл на компромисс», и запомнить это. И не обманывать себя, что «да нет, это не компромисс, на самом деле… так это правильно — так было. Ну а если посмотреть по-другому на эту ситуацию — ну да, в общем, правда». Вот так вот делать не надо, можно так говорить. Я и сам не образец бескомпромиссности и честности и ни от кого этого не вправе ждать. Наоборот, всем нужно зарабатывать, себя кормить, семьи кормить, всем хочется продвижения карьеры. Но «отщёлкивать» для себя нужно».
Телепередача «Круглый стол» с ведущим Рахимом Ошакбаевым интересна тем, что ведёт её не профессиональный журналист, а экономист с интересными карьерными вехами. А ещё тем, что, посмотрев один выпуск, вы можете ничего не понять о качестве проекта — настолько изменчива программа. К этому выводу я пришёл, оценив два эфира «Круглого стола», вышедших на прошлой неделе и на этой.
Задача «со звёздочкой»
«Как повысить качество человеческого капитала». Что обещает выпуск под таким заголовком на казахстанском ТВ? Вроде бы ничего хорошего. Потому что нагромождение слов, когда-то неосмотрительно выкрикнутое прорабами на стройке независимого государства, превратилось в способ пустить пыль в глаза и заняло своё почетное место в акординском тезаурусе, где-то рядом с «зелёной экономикой», «диверсификацией» и прочей безупречной терминологией всё не наступающего светлого будущего. Соответственно, программа на тему представляется настолько же очищенной от критики; тем более, что выходит она на «Хабаре 24».
А тут ещё ведущий Рахим Ошакбаев. Эксперт по экономике и директор Центра прикладных исследований «Талап». В анамнезе Ошакбаева — кресло вице-министра по инвестициям и развитию. А это значит, что, во-первых, это «человек системы», ибо иные на политических постах не оказываются, а если вы попытаетесь узнать, чем занимается неправительственный «Талап», то посмотрите: прямо на официальном сайте чёрным по белому — поддержкой Пяти институциональных реформ Первого Президента. Представители либеральной общественности уже на этом месте могут затревожиться: почём у служителей государственного культа опиум для народа?
То есть условия задачи известны: государственное ТВ, тема «человеческого капитала», экс-вице-министр.
Что в итоге?
Совсем не то, о чём вы подумали. На деле, я специально сгущаю краски.
Выпуск программы «Круглый стол» от 10 июля о качестве человеческого капитала оказался ладно скроенным. Даже, на мой взгляд, получился таким удачным, что я рекомендовал бы его к просмотру вообще всем мыслящим соотечественникам. В тот день «Хабар 24» показал отличную работу.
Мне нравится, что ведущий с гостями не стали описывать ритуальные круги с бубном вокруг увядающих наших полей. Потому что, по-честному, беседа о качестве человеческого капитала, если она максимально конкретна, сводится неизменно к обсуждению проблем образования. А поводом для его обсуждения стало выступление президента Касым-Жомарта Токаева, который недавно раскритиковал ситуацию в образовательной системе.
И Ошакбаев не слукавил. Он по-настоящему блистал в студии, пытаясь успеть за двадцать с лишним минут понять, кто виноват и что делать в условиях низких учительских зарплат, разочарования работодателей качеством образования молодёжи, странного понимания проблем курирующим министерством. Ошакбаев не уворачивался от неудобных для власти тем, задавал нужные вопросы и сам принимал активное участие в обсуждении, высказывая интересные мнения.
Вот только часть поднятых за программу проблем: четверть образовательных программ соответствуют ожиданиям работодателей, проходной балл ЕНТ в профессию педагога поразительно низок, что парадоксально, так как учитель является «ключевым фактором модернизации страны» (формулировка Ошакбаева). А трудоустраивается лишь каждый второй молодой казахстанец, получивший профтехобразование.
«У нас в своё время с бывшим министром образования Ерланом Сагадиевым всегда был спор. Он почему-то считал, что проблемы не совсем конкурентоспособного преподавания можно решить с помощью широкополосного интернета, YouTube, лекциями Discovery образовательными, которые можно перевести на казахский и русский языки и транслировать ученикам. Мне казалось, что всё равно ему [ученику] нужна харизма, эмпатия от педагога, который будет его вдохновлять…» — поделился с гостями Ошакбаев. С учётом как раз обсуждаемых неквалифицированных педагогов с низкой зарплатой инсайд показался симптоматичным то ли лично для Сагадиева, то ли для системы образования в целом.
Ещё мне нравится, когда в студию приходят грамотные, харизматичные собеседники. Гости оказались ведущему под стать. Выяснилось: руководитель программы исследования человеческого капитала ИМЭП Сабина Садиева и заместитель председателя правления НПП РК «Атамекен» Олжас Ордабаев прекрасно информированы и глубоко погружены в тему.
В какой-то момент даже почудилось, что смотрю я не «Хабар 24», а какое-то возникшее ниоткуда хорошее общественное телевидение, существующее на «вещательные» налоги населения. Настолько актуальным, острым и захватывающим было зрелище.
— Сколько ресурсов мы вливаем в подготовку каждого врача, он приходит в наши поликлиники с нашим уровнем заработных плат, и он не приносит в экономику и в общество такой отдачи, какую должен с учётом всех инвестиций, — замечала Садиева.
— Мы видим, что в сектор образования у нас проходной балл 50, и с 50 баллами можно получить грант по многим специальностям педагогического сектора. Для нас это ужасающе, — комментировал Ордабаев.
— Мне кажется, что любые наши попытки повысить престиж педагога, в том числе отдельными законопроектами и празднованием Дня педагога, какими-то ведомственными наградами, имеют очень ограниченный эффект, поскольку в первую очередь абитуриенты смотрят на свои экономические возможности, — подводил промежуточный итог беседы Ошакбаев.
Престиж профессии педагога, как и зарплату, надо поднимать — да, это избитая истина. Но важно то, что в эфире государственного СМИ говорили о реальных проблемах, открыто, но без оголтелости критикуя неприглядное положение дел, искренне желая исправить ситуацию.
И — «вишенка на торте». Выяснилось: Министерство образования готовит новую программу по развитию образования и науки на ближайшие годы. Отражено ли в ней решение проблемы низких учительских зарплат, спрашивает ведущий гостя. Нет, отвечает гость, кардинального решения они, изучив проект, не увидели.
«Ай да Ошакбаев, ай да молодец», — подумал я тогда.
Но прошла неделя.
За буйки не заплывать
Новый «Круглый стол», вышедший неделю спустя, оказался совсем другим. Дело в том, что за два дня до эфира, в понедельник, глава государства выступил с призывом перейти к концепции «слышащего государства» и заявил о необходимости налаживания эффективной связи с населением. «Таким образом, президент зафиксировал кризис госслужбы, из-за которого в стране допущены серьёзные ошибки», — многообещающе анонсировал посвящённый событию разговор Рахим Ошакбаев и рассказал главную новость дня — опубликован указ о создании Национального совета общественного доверия. Как известно, дискуссии о необходимости создания Нацсовета и его состава не утихали с самого появления идеи, а в день указа ожидаемо обострились.
В студии оказались автор личного телеграм-канала Никита Шаталов и политический обозреватель Жанар Тулиндинова. Тут же зритель узнал: Ошакбаев вошёл в состав Национального совета, с чем Тулиндинова его не преминула поздравить (список стал известен за несколько часов до эфира). Ситуация оказалась изящной и в духе времени: государственник Ошакбаев, рассуждающий о Нацсовете, в который он вошёл.
На протяжении двадцати с лишним минут эфира ведущий и эксперты обсуждали новый орган, не поднимая вопросы, по которым в соцсетях в это же время вовсю звенели мечи.
Трагедия? Нет. В конце концов, авторы программы имеют право.
Право признать неинтересной и неактуальной дискуссию о том, зачем при действующем парламенте и живых депутатах нужен новый орган с неизбираемыми народом представителями всё той же общественности, и не является ли Нацсовет частью большой манипуляции по стравливанию во вселенский вакуум опасно напирающего протеста.
Все эти вопросы с энтузиазмом обсуждались казахстанцами в Facebook уже несколько недель. И, конечно, авторы программы имеют право делать вид, что данной дискуссии не существует. Но в итоге по сравнению с предыдущим выпуском новый показался приторной попыткой пиара спущенной сверху идеи — так сильно изменился подход ведущего к разговору. Потому что контекст ситуации и реальность, в которой жаркие споры на тему всё-таки есть, никто не отменял.
«Я хотел бы напомнить, что первый указ главы государства после выборов как раз был о создании Национального совета общественного доверия. Это был некий знак, месседж, посыл в отношении важности этого института — не находите?» — задавал Ошакбаев вопрос с запрограммированным в нём самом ответом.
Тулиндинова, отвечала: да, идея Нацсовета была заложена ещё в предвыборной программе Токаева, а Шаталов делился радостью. «Меня очень радует в этом составе, в который входите и вы, то, что там собрались такие достаточно содержательные люди, за которыми, в принципе, не очень замечена погоня за дешёвой популярностью с желанием похайповать на горячих темах в социальных сетях», — объяснял он.
Как известно, дьявол кроется в деталях, а в данном случае в постановке вопросов.
— Мы можем с вами, друзья, сделать вывод о том, что создание Национального совета общественного доверия как постоянно действующего института с очень высоким статусом — как мы сейчас видим, его возглавляет глава государства, его заместителем является руководитель Администрации президента, секретарём является заместитель руководителя Администрации президента, всем даётся право работать с госорганами, делать запросы и тому подобное — всё это означает, по сути, первый зримый шаг по модернизации нашей политической системы? — спрашивал Ошекбаев.
— Да, это большой шаг для нашего общества, — говорила Тулиндинова.
— Огромный шаг, — уточнял Шаталов.
Мнение Ошакбаева, как мы понимаем, снова было сформулировано в самом вопросе.
Но дело не во мнениях, на которые наши герои снова имеют право. Дело в том, что в студии не оказалось хотя бы одного человека, способного посмотреть на проблему под другим углом, отразить мнение скептически настроенной аудитории, которая тоже есть. Это неизбежно привело к грустному итогу: в программе обсуждали не Национальный совет, а то, как хорош Национальный совет и прочие инициативы главы государства. Признаться, не этого я ожидал после блестящего эфира недельной давности.
Да, в студии говорили о возлагаемых на Нацсовет надеждах вроде реального решения проблем (например, говорилось об «Астана LRT»), как и о необходимости реформирования госаппарата. Едва речь зашла о реформах, ведущий тут же свернул к обсуждению выступления того же президента Токаева, который как раз имел в виду повышение эффективности госуправления. Позже один из гостей пытался донести мысль о важной кадровой проблеме и возможной замены нынешних менеджеров на службе Родины. Ведущий не сдавался и озвучивал другие цитаты главы государства.
«Мне очень понравилось, я для себя это называю «два золотых вопроса здравого смысла от президента Токаева»», — рассказал Ошакбаев, а дальше приводил слова, касающиеся расходно-доходного прагматизма: дескать, все бюджетные проекты должны отвечать на два вопроса — для чего они нужны и какова их социально-экономическая эффективность.
Может, от того, что «золотые» вопросы показались мне совершенно очевидными, восхищение Ошакбаева осталось загадкой и привело к неутешительным выводам.
Вспоминается: два года назад Рахим Ошакбаев критиковал введение обязательного медстрахования, да так бескомпромиссно и последовательно, что в итоге случилась дискуссия с главой Минздрава Елжаном Биртановым, и не в каком-нибудь Twitter, а в прямом телеэфире. Это было беспрецедентным событием, притянувшим, с учётом актуальности проблемы, большой зрительский интерес. Уровень дискуссии оказался очень высоким. Но, думается, именно высокая компетентность Рахима Ошакбаева вкупе с его способностью критиковать решения власти для незнакомых с ним зрителей оказалась сюрпризом.
Возможно, программа «Круглый стол», появившаяся год спустя, — отголосок именно того события и признания за Ошакбаевым способности нести ношу «лидера мнения». И он, безусловно, стал одним из ярких лиц телеканала.
Не секрет, что часто хорошими телеведущими становятся профессиональные актёры. Политологам и экономистам таланта и харизмы для преодоления условности экрана иногда недостаёт, но Ошакбаев в этом смысле — очень удачное исключение. И дело не только в умении ведущего преподнести себя и гостей зрителю. Экс-вице-министр — глубоко образованный человек, что выгодно отличает его от обычно дилетантов в разных сферах, от медицины до политологии, журналистов (такова уж особенность профессии). Факт остаётся фактом: профессионал экономики Рахим Ошакбаев вжился в роль телеведущего настолько удачно, что иногда, глядя на него, кажется — а зачем нужны в студиях серьёзных профильных программ журналисты? Тем более, если всё вокруг, только копни глубже, — экономика.
К сожалению, Ошакбаев со своим критическим мышлением — всё же человек системы. На мой взгляд, в сложившихся условиях это хорошо для него и плохо для непредвзятого информирования населения, потому что качество выпусков программы, которая может быть иногда очень хорошей, заметно плавает — причём в прямой зависимости от повестки, задаваемой властью. Да, можно иметь любую точку зрения, но мне как зрителю не нравится, когда простые мысли наёмных менеджеров, пусть и высокопоставленных, декорируются сусальным золотом. Тем более, если это делает такой компетентный в своей сфере человек.
Впрочем, в очередной раз приходится признать: наивно ожидать другого от государственных СМИ. Несмотря на то, что в последнее время они становятся заметно более свободными.
Медиа Казахстана экспериментируют со статусом эксперта. Сотрудники акимата, журналист или управляющий директор банка могут стать экспертами безо всякого объяснения аудитории, почему это так.
Политика
На каждую инициативу власти — не менее 10-15 комментариев. По такому принципу сейчас работают государственные inform.kz, 24.kz и с недавнего времени bnews.kz. Традиционно экспертами выступают сотрудники опять же государственных институтов — Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК, Института мировой экономики и политики (ИМЭП) при Фонде Первого Президента РК. Но госмедиа нередко называют экспертами людей, которые имеют очень слабое отношение к самой теме. Так, на 24.kz инициативу по снижению кредитной нагрузки комментирует редактор областной газеты.
Власти в регионах тоже пытаются создать экспертные площадки. В Костанае организовали политический клуб «Сарапшы», правда, почему-то в медиа попадает исключительно информация о выступлениях на заседаниях сотрудников акимата. Чем это отличается от совещаний, где обсуждения и экспертное мнение — не понятно.
Медиа в июне-июле больше всего цитировали политологов Данияра Ашимбаева, Эдуарда Полетаева, Марата Шибутова, эксперта ИМЭП Камилу Ковязину. Медиа также активно использовали комментарии Жанар Тулиндиновой, которая стала главным редактором сайта информационно-аналитического центра.
Экономика
Самой обсуждаемой экономической новостью в медиа в июне-июле стал указ Токаева о списании кредитов физических лиц. Большинство медиа публиковало комментарии такого решения президента Казахстана с точки зрения социальной и политической значимости. О влиянии (или не влиянии) на экономику рассуждали экономисты Айдархан Кусаинов, Александр Юрин, Асет Наурызбаев, Мурат Темирханов, Расул Рысмамбетов, эксперт КИСИ Вячеслав Додонов.
По количеству комментариев изменения курса тенге по-прежнему лидирует Instagram экономиста Армана Байганова, который цитирует всё больше медиа. Также медиа использовали в публикациях на экономические темы комментарии финансового аналитика Армана Бейсембаева, эксперта инвесткомпании EXANTE Валерия Давыдова, экономистов Олжаса Худайбергенова, Рахима Ошакбаева.
Удивительные эксперты
Сразу два сайта — Nur.kz и Kapital.kz — в июне опубликовали материалы с одинаковым заголовком «Отдых в кредит: за или против». В материалах нет ссылки на то, что это реклама или PR, но есть контакты «Жусан Банка». Управляющий директор этого банка Куат Домбай комментирует возможности кредитов на отпуск, но вдруг в середине материала появляется «непосредственный игрок, независимый эксперт в области туризма».
Кто этот «непосредственный игрок, независимый эксперт в области туризма»? Скриншот сайта Nur.kz
То ли это Куат Домбай одновременно эксперт по туризму и управляющий директор банка, то ли в материале притаился ещё один эксперт, которого нам не называют. Непонятно также, при чём здесь игрок и его непосредственность.
Мужчины и женщины-эксперты в медиа Казахстана
Доля женщин-экспертов в медиа Казахстана в июне-июле составила менее 20 %. Кроме уже упомянутых Жанар Тулиндиновой и Камилы Ковязиной, СМИ регулярно размещают комментарии эксперта КИСИ Леси Каратаевой, политолога Толганай Умбеталиевой. Сразу несколько медиа размещали комментарии эксперта фонда «Стратегия» Ольги Симаковой на тему миграции. Журналист и финансовый консультант Ботагоз Жуманова комментировала вопросы финансовой грамотности, которые были в центре внимания медиа после указа президента Токаева о списании кредитов.
Анализ экспертов проводился на основании выборки системы Alem Media Monitoring. Было проанализировано более 1830 материалов с 22 июня по 18 июля 2019 года. В мониторинг включены спикеры, которые были обозначены медиа как эксперты и цитировались три и более раз в различных медиа.
Ценные призы, участие в крупном медиафестивале с приглашёнными звездами и полезными воркшопами получат победители конкурса по журналистике MediaCAMP Award в Центральной Азии, который стартовал сразу в трёх странах — Казахстане, Кыргызстане и Таджикистане.
Когда в последний раз в Центральной Азии проходил региональный конкурс по журналистике, сотрудники медиа уже и не помнят. Возможно, такого конкурса вообще не было. Как правило, похожие мероприятия проводятся внутри республик, часто их организовывает государство, и журналисты конкурируют с коллегами на своём же поле.
— Мне кажется, в регионе ничего такого не было; во всяком случае, я не помню конкурс, который собрал бы нас всех вместе, — говорит казахстанский журналист, координатор MediaCAMP Award Зарина Ахматова. — Мы будем первыми, и поэтому мечтаем сделать — может быть, это громко сейчас прозвучит — такой центральноазиатский «Пулитцер» или ТЭФИ — в его лучшие годы. Нам всем нужна площадка для общения и обмена мнениями, достижениями, чтобы журналисты в регионе понимали, что они не варятся в собственном соку, а являются частью большого сообщества.
Зарина Ахматова
MediaCAMP Award стартовал на прошлой неделе сразу в трёх странах Центральной Азии. Организаторы начали его с объявления о приёме заявок от участников. К конкурсу принимаются работы, вне зависимости от их формата и жанра, опубликованные в медиа ЦА в период с 1 августа 2018 года по 31 июля 2019. Принять участие в нём может журналист и создатель контента, который работает в частном или государственном СМИ, неважно — в штате или нет.
Не смогут участвовать в конкурсе только сотрудники иностранных медиа, которые имеют свои представительства в странах Центральной Азии. Организаторы конкурса посчитали, что частные и даже государственные СМИ в регионе, увы, пока не могут конкурировать с огромным опытом и большими бюджетами крупных зарубежных медиа — таких, как BBC или «Радио Свобода».
Все остальные, в том числе и блогеры, участвовать в конкурсе могут. Правда, для блогеров есть одно условие — они должны производить социально значимый контент.
Как СМИ региона конкурировать между собой?
Всего в конкурсе пять номинаций: «Власть и общество», «Поколение без границ — Время возможностей», «Время помогать», «Герои рядом» и «Объектив». Номинация «Объектив» рассчитана на фотоснимки важных моментов и событий, произошедших в наших странах; работы в остальные номинации принимаются вне зависимости от формата — нужно соответствовать тематике.
— Когда мы обсуждали критерии отбора работ для конкурса, мы очень чётко понимали, что техническая сторона материала не может быть определяющей, — объясняет Зарина Ахматова. — Если материал отражает важные для общества вопросы, если он повлиял на решение проблемы или помог кому-то, значит, его автор имеет все шансы на победу.
Зарина говорит, что каждая страна в нашем регионе имеет свою специфику и бэкграунд, у СМИ в республиках разные техническая база и возможности, что объективно влияет на качество контента. Если в таких условиях выдвинуть номинации по форматам «лучшее интервью» или «лучший репортаж», конкурировать журналистам из разных стран будет сложнее. При этом интересные, трогательные и важные истории есть в каждой республике. И организаторы конкурса ждут именно их.
В номинации «Герои рядом» материалы должны рассказать о людях, которые меняют мир. Причём приз сможет получить не только автор, но и герой. «Время помогать» рассчитана на материалы о терпимости, сострадании и неравнодушии. Одно из важных требований для этой номинации — продолжение истории: как журналистская работа повлияла на общество.
— По уже поступившим заявкам в Казахстане я могу сказать, что функция журналистики, которая способна менять общество к лучшему, жива. В своих заявках участники описывают трогательные истории, которые происходили благодаря их работе. К счастью, в нашем регионе журналисты влияют на реальную жизнь, — говорит Зарина Ахматова.
Что касается номинации «Власть и общество», то сюда принимаются материалы, которые расскажут о взаимоотношениях гражданского общества и государства, и о том, что изменилось в реальности после такого диалога.
То есть почти все номинации так или иначе подразумевают продолжение истории. Хотя требования предоставить подтверждающие кейсы есть только в номинации «Время помогать».
— Сейчас так часто говорят об искусственном интеллекте, агрегаторах, которые заменят журналистов, будут выполнять их работу… И это правда, конечно, но у нас есть конкурентное преимущество — это эмпатия и желание что-то сделать лучше вокруг себя, — объясняет Зарина.
Конкурс будет проходить в ЦА как минимум пять лет
Конкурс будет проходить в два этапа — первый отбор проведёт компетентная комиссия внутри страны-участницы, второй — на региональном уровне. Все финалисты конкурса (их будет порядка 45 из трёх стран региона) примут участие в крупном медиафестивале, который пройдет в сентябре этого года в Душанбе. Это будет настоящий праздник для медиа, его гостями станут звезды журналистики постсоветского пространства, для участников будут организованы показы фильмов, которых ещё нет в открытом доступе, состоятся воркшопы, панельные сессии и другие полезные для прессы мероприятия. Здесь же состоится и церемония награждения победителей конкурса MediaCAMP Award.
Кстати, этот конкурс будет проходить в Центральной Азии в течение пяти лет во время реализации большой программы MediaCAMP. Впрочем, организаторы планируют, что традиция его проведения останется и после её окончания.
— Мы впервые запускаем такой конкурс и очень надеемся, что эта площадка соберёт журналистов со всего региона, вне зависимости от политической конъюнктуры, — говорит Зарина. — Мы надеемся, что журналисты будут создавать здесь свои собственные смыслы, повестку, у них будет возможность быть поощрёнными. Но самое главное — у них будет возможность быть услышанными и понимать, что их работа проделана не зря.
