Свежее ток-шоу на телеканале «Хабар», занимающее целый час воскресного вечернего прайм-тайма, удивило. К сожалению, в плохом смысле слова.
Это был третий еженедельный выпуск «Большой недели» — он вышел в эфир 19 мая, а это значит, что передачу запустили в конце телесезона «под выборы». Косвенно на это указывает факт: обычно на телевидении проекты не запускаются за месяц до летних каникул.
«События, о которых невозможно молчать. Общественно-политическое дискуссионное ток-шоу «Большая неделя» с Ерланом Игисиновым и Айгуль Адиловой. Остро, откровенно и о важном» — вот что можно прочитать в анонсовой заставке на официальном сайте телеканала.
Вообще, когда я вижу признание в «невозможности молчать», становится интересно — отчего же невозможно? Вопрос саркастический, потому что этой креативной формулой на нашем ТВ можно описать львиную долю всего общественно-политического и дискуссионного. Героический пафос заявления при этом простителен: всё-таки ледокол «Хабар» движим ядерным синтезом — расщеплением государственных денег с выделением творческой энергии. Торжественность — это побочный и неизбежный продукт, вроде радиации.
А вот более конкретное «остро, откровенно и о важном» есть смысл запомнить, чтобы сверить обещанное и сделанное.
О чём мы говорим?
Догадки о привязке программы к запланированному политическому событию подтвердились сразу. Ведущая Айгуль Адилова поведала с ходу: «Мы продолжаем обсуждать грядущие в стране выборы». Ерлан Игисинов, пряча руки за спиной, продолжил вступление. Выяснится: руки за спиной — это его привычка и стиль.
На телевидении, самом технологически отработанном СМИ, есть много правил и рекомендаций. И спрятанные от зрителя руки считаются дурным тоном. Но отбросим консервативные придирки, тем более, это рекомендации эстетов, пусть и профессиональных.
Интереснее другая деталь. Обычно сидячие места в студии ток-шоу заполняются зрителями не просто так. Одна из задач — эмоциональное сопровождение обсуждения, даже если оно сводится к аплодисментам в начале-конце, а также до и после рекламной вставки. Так делается потому, что homo sapiens — существо стайное, и телезрителю нравится видеть и слышать реакцию себе подобных на происходящее из эпицентра события. Так вот, зрителям в студии «Большой недели» отвели роль бутафории. Они, за исключением двух специально приглашённых ораторов, безмолвствовали на протяжении всей программы. В таких зрителях нет смысла вообще — они не задают вопросов, не реагируют на сказанное экспертами; их, по сути, нет. Есть только видимость полного зала. Сомнительное режиссерское решение.
Главные приглашённые эксперты, которые, судя по анонсовым обещаниям, должны были добавить остроты и откровенности — политологи Ерлан Карин (он же советник президента), Айдос Сарым и гость из Кыргызстана Марс Сариев. Гость не из политологических кругов — Арман Абдрасилов, директор Центра анализа и расследования кибератак.
«Честные выборные кампании, если таковые ещё существуют, в центре внимания нашего разговора…» — заявил тему ведущий Игисинов. «… и защищённость всех информационных систем страны как гарантия того, что выборную тематику не смогут использовать в своих целях отдельные провокаторы или группы, ставящие перед собой определённые задачи», — продолжила его соведущая Адилова.
Две главные темы ток-шоу сразу показались мне весьма пространными. Телевидение любит точность, а здесь точностью и не пахло. Пришлось самостоятельно делать вольный перевод с заповедного языка казахстанского телевидения на человеческий: «Смогут ли провокаторы повлиять на честные выборы, используя информационные системы?» — вероятно, этот смысл и скрывался в подрагивающем, как желе, тексте.
Проведённый перед телеэкраном час лишь укрепил меня во мнении: размытость заявленных тем — она не от невнимательности, а авторы программы и правда не очень хорошо понимают, о чём им говорить с гостями.
Так о чём мы говорим?
«Как избирателю не ошибиться, как понять, что ему не морочат голову, он не стал жертвой чьей-то интриги? В данном случае речь идёт о предвыборной кампании блока, изначально настроенного на деструктив, получение власти для получения доступа к ресурсам и решения вопросов отнюдь не страны», — неожиданно для меня объяснила, выдав ещё одну порцию желе, ведущая с экрана.
Постоянно ускользающая мысль авторов программы окончательно скрылась из виду. Выбросив белый флаг, я в интернете специально окинул взглядом список зарегистрированных кандидатов в президенты. Изначально настроенных на деструктив и решение вопросов «отнюдь не страны» там вроде бы не нашёл — а, может быть, это я о них чего-то не знаю?
Пришлось цепляться за свою же догадку о том, что упомянутая «предвыборная кампания» — это не конкретное участие в президентской гонке и оговорённый законом ритуал зарегистрированных кандидатов, а некие политические действия «третьих сил» перед выборами. Но где ведущие научились использовать такие полунамёки? Ледокол государственного ток-шоу продолжал набирать ход.
В следующие двадцать минут гости отвечали на вопросы ведущих о влиянии на выборы социальных сетей. Так, они называли соцсети «пятой властью», говорили об их растущей роли, утверждали, что 100-200 самых активных пользователей Facebook могут снять любого министра.
Был и сеанс видеосвязи с грузинским экспертом — несмотря на общую бессмысленность, телемост оказался не напрасным. Я и правда не обратил внимания на вполне очевидный, в духе программы, ответ. Потому что гораздо примечательнее был заданный зарубежному гостю вопрос. Ведущая подняла вопрос цифровизации, цитата: «…эта цифровизация не станет ли «троянским конём», когда информсистемы, как свои, будут использовать те же зарубежные или другие политиканы?» «… для решения вопросов отнюдь не страны», — хотелось добавить её же слова. Это был второй пазл, который легко сложился с первым.
Несмотря на проясняющуюся в моей голове картину, аналитическая ценность программы всё ещё оставалась под большим вопросом. Потому что на пятой минуте, кроме утверждений о растущем влиянии соцсетей на политические процессы, не было ничего: может быть, авторы перепутали обещанную откровенность с очевидностью?
Который час?
Дискуссии не получалось. Интересно, куда направят беседу ведущие? Да никуда. Вечер не переставал быть томным, а ведущий Ерлан Игисинов, видимо, решил опросить всех, как по анкете. Его по-прежнему интересовал вопрос о роли традиционных СМИ и соцсетей.
И тут чуть было не произошёл прорыв. Игисинов, по привычке заложив руки за спину (то есть заготовленных на бумажке вопросов у него будто бы не было), сымпровизировал и дополнил дежурный вопрос злободневным — стоит ли, по мнению Ерлана Карина, отключать социальные сети для населения, и где грань между демократией и необходимостью сохранения нацбезопасности?
Но политолог Карин не ответил. Он сослался на то, что вопросов слишком много, и самовольно решил ответить на вроде бы уже подзабытое выступление предыдущего оратора — тем более, ведущие безвольно молчали, позволяя. Политолог Карин повторил мысль о силе соцсетей, лишь добавив: нельзя недооценивать их роль, но нельзя и переоценивать.
Таким образом, теперь уже за 10 минут эфирного времени мы выяснили — соцсети сильны, но их не надо переоценивать, а вопрос про блокировки остался без ответа. Авторы обещали остроту? Правда?
Излюбленный приём на отечественном ТВ — «мнение казахстанцев». Ток-шоу не обошлось без блиц-опроса: на экране показали опрошенных на улице соотечественников, вразнобой повествующих о своём доверии или недоверии к СМИ и к информации о выборах. Смонтированный заранее блиц в очередной раз подчеркнул ненужность бутафорских зрителей в студии.
И выступления двух специально приглашённых спикеров из зала уже не выглядели попыткой исправить ситуацию — они среди немых студийных «зрителей» казались чужеродными, им впору было бы занять место среди основных экспертов. Но градус обсуждения гостям из зала повысить так и не удалось. Потому что повышать было нечего.
Наконец, третий более-менее различимый по смыслу тезис этого «дискуссионного» ток-шоу прозвучал на двадцатой минуте, когда слово было предоставлено «технарю» и специалисту по кибератакам Арману Абдрасилову. Он высказался о серьезной угрозе кибербезопасности страны, а также о существовании фабрик троллей.
Тут произошло кое-что странное. Вроде бы мелочь, но именно такие мелочи позволяют критикам называть отечественное телевидение провинциальным. Во время одного из выступлений гостей ведущий Игисинов, наконец, вынул одну руку из-за спины. Но для того, чтобы… посмотреть время на часах. Я говорил, что спрятанные руки — простительная оплошность? Забудьте, я передумал. Но по-человечески я ведущего понимаю — уже давно и сам смотрел на часы в ожидании, когда же это ток-шоу кончится.
В оставшийся отрезок программы разговор получился совсем уж хаотичным: он по траектории броуновской частицы метался от зрелости общества и спора о том, выделял ли особо Владимир Зеленский Казахстан в своём обращении к постсоветским странам, до наказания регионального начальника полиции, который «засветился» на подаренном коне. Да, чуть не забыл — снова говорили о растущем влиянии соцсетей.
Самыми внятными в этой совершенно потерявшей тематические рамки беседе стали показанные на студийном мониторе сюжеты о протестах во Франции и в Турции. Причём французский «протест жёлтых жилетов» был продемонстрирован с подводкой ведущей о манипулировании общественным мнением. Краткое содержание ролика: популярность протестного движения снижается, шествия управляемы и несут элементы «цветной революции», страна устала от беспорядков. Сюжет я оценил как третий пазл, объясняющий для меня скрытый смысл «дискуссионного ток-шоу». Которое получилось не острым, не откровенным и не о важном.
«Большая неделя» от 19 мая оказалась большой. А вот смысла в этом ток-шоу, на мой взгляд, оказалось совсем немного, как и конкретики. Если только цель этого выпуска не заключалась в отправке прямиком в зрителя месседжа о намерении провокаторов-политиканов, решающих вопросы отнюдь не страны, влиять на честные выборы и пользоваться доверием населения (на примере Франции). Вероятно, эти провокаторы-политиканы имеют отношение и к соцсетям, если о обо всех этих «фейсбуках» было столько разговоров. Но о ком же идёт речь? Умеет «Хабар» загадывать загадки.
