Как-то случайно, само собой, в разговоре с коллегами появился этот термин — «тендерная журналистика».
Появился с год назад, хотя, по сути, как явление это существует уже много лет.
«Это» — когда журналисты выигрывают госзаказ на освещение какой-нибудь важной темы с точки зрения власти. Чаще дают на информационную поддержку государственой политики, развитие государственного языка (это в Казахстане) и многие более мелкие темы.
СМИ за этими тендерами становятся в очередь: суммы бывают немалые, ну или хотя бы такие, чтобы удержаться какое-то время на плаву.
Среди журналистов выигрывать и выполнять тендерный заказ считается некомильфо. Даже, говоря проще, «западло». Западло — потому что выигрыш гостендера означает лояльное отношение к власти и изменение редакционной политики, когда главным вдруг становятся не реальные факты о случившемся в городе, а правильная информация с точки зрения городских властей.
Тендерная журналистика — это когда много лести, приглаженных фактов, цензуры и самоцензуры. И почти всегда мало правды.
И все бы ничего — заказ и заказ. Правда, ну что в этом такого, если рекламодателем выступает государство, а не порошок «Ариэль»?
По сути, процесс-то тот же самый! Почему порошку можно себя показать, а властям нет?
Можно. Только порошок «Ариэль» при этом не считает, что после того, как оплатит рекламу в газете или на ТВ, может решать как, когда и стоит ли этой самой газете или ТВ освещать проблему чистоты дворов или чистоты в рядах чиновников.
Государство считает, что такое право имеет. Если казахстанское СМИ выиграло тендер на любую тему, то это автоматически означает, что оно будет меньше рассказывать историй, в которых чиновники выглядят нехорошо. Иначе, как говаривают руководители СМИ, в следующий раз тендер не дадут.
Еще они говорят, что без тендера не выживут. Зачем тогда все это нужно, если, чтобы быть средством массовой информации, это самое СМИ вынуждено по звонку не договаривать, не показывать, замалчивать, то есть по сути, переставать быть средством массовой информации?
Была недавно в одном казахстанском городе, где из 5 телеканалов и 7 крупных газет, только одна газета не сидит на тендерах и никогда в них не участвует. Ситуация по многим казахстанским городам такая. В том числе в столицах.
И скажу честно, журналистика из этого города будто бы исчезла. Ее перестало быть видно.
Сегодня прочитала про тендерную журналистику в России. Валерий Панюшкин в snob.ru назвал свою статью «Проданные журналисты». Это он про региональные СМИ и госказаз.
Цитата из текста:
«Дело в том, что все, буквально все без исключения провинциальные средства массовой информации живут не за счет подписки и не за счет розничных продаж, и не за счет рекламы даже. Они все живут за счет договоров об информационном обслуживании, которые заключают с местной властью. То есть каждый губернатор, мэр или сити-менеджер платит своей местной газете, своему местному телеканалу или своей местной радиостанции за то, чтобы журналисты рассказывали, как начальник разрезал ленточку, как проводил новогоднюю елку, как поздравлял ветеранов, как встречался с передовиками труда. И журналисты рассказывают про это, делая свои издания день ото дня все скучнее. Их продали, но их это устраивает.
Если договоров об информационном обеспечении не будет, ни одно — повторяю, ни одно! — провинциальное издание не удержится на экономическом плаву. За информацию о том, что у нас земля непахана, дороги нечинены и дети нелечены платить не хочет никто. Никакие читатели, никакие рекламодатели».
В фейсбуке эту статью прокомментировал бывший главный редактор газеты «Мой район» (Москва) Дмитрий Сурнин:
«Ну, ведь неправда, что вы пишите про «ни одно издание». Мягко говоря, неправда. Может уже стоит как-то отказаться от теории отсутствия жизни за МКАДом? Надо бы получше знать и страну, и прессу этой страны.
