В Таджикистане журналистов тревожит ощущение медленного угасания профессии. Редакции продолжают работать, проводят конференции и обсуждают старые проблемы, но сами журналисты говорят не о развитии, а о потере драйва и ощущении, что независимая журналистика превратилась в масс-маркет: быстрый, дешёвый и некачественный.
«Новый репортёр» поговорил с представителями таджикских медиа о том, в каком состоянии отрасль встретила Всемирный день свободы слова и почему даже относительное спокойствие не воспринимается как повод для оптимизма.
Согласно Индексу свободы прессы, который ежегодно к 3 мая публикует организация Репортёры без границ, Таджикистан остаётся в числе стран с «очень тяжёлой» ситуацией для журналистов. В 2026 году страна опустилась ещё на две позиции и заняла 155-е место из 180. Однако внутри самого медиасообщества эти оценки уже почти не вызывают ни удивления, ни возмущения. После серии громких арестов журналистов и блогеров, а также на фоне того, что Таджикистан оказался страной с одним из самых высоких показателей числа журналистов в заключении, медиарынок словно погрузился в состояние затяжного анабиоза.
«Лично для меня этот год прошёл без каких-либо радужных эмоций. Наши медиа вроде бы продолжают работать, проводятся какие-то конференции и другие мероприятия, обсуждаются проблемы отрасли, но всё словно повторяется из года в год, и ничего не меняется. Если честно, ощущается какая-то внутренняя уязвимость и безысходность. К тому же экономические сложности добавляют стресса нам — руководителям медиа», — рассказывает главный редактор издания Your.tj Зебо Таджибаева.
По её словам, за последний год медиасообщество не столкнулось с громкими потрясениями, однако это ощущение стабильности остаётся скорее иллюзией.
«Вряд ли это можно назвать спокойствием. Журналистика всё-таки предполагает более широкий взгляд на мир, чем у обычного человека: журналистам приходится пропускать через себя не только местный контекст, но и всё, что происходит за его пределами. А в мире сегодня далеко не спокойно, и это в любом случае отражается на нас», —говорит Таджибаева.
Это мнение разделяет и Гульнора Амиршоева, главный редактор медиа «Вечёрка».
«Мне кажется, это лишь ощущение спокойствия. И оно может негативно сказаться на редакциях: независимая журналистика перестаёт качественно развиваться, а самоцензура стала нормой», — уточняет она.
Это «спокойствие» наступило после серии резонансных событий, произошедших в таджикской медиасреде в 2025 году. В январе журналист и главный редактор независимого еженедельника «Пайк» Ахмад Иброхим был приговорён к 10 годам лишения свободы по обвинению в даче взятки, связанному с перерегистрацией газеты. В феврале 2025 года Верховный суд Таджикистана приговорил 32-летнюю журналистку Рухшону Хакимову, мать двоих малолетних детей, к восьми годам лишения свободы. Дело рассматривалось в закрытом режиме, а подробности обвинения публично не раскрывались.
Ещё одним тревожным сигналом стала отмена второй международной конференции женщин-журналисток Центральной Азии, которая должна была пройти в Душанбе в мае 2025 года. Мероприятие отменили накануне открытия без официальных объяснений. Когда организаторы попытались провести встречу на другой площадке, участников попросили покинуть помещение прямо во время вступительных выступлений представителей европейских дипломатических миссий, поддержавших конференцию. Изначально мероприятие задумывалось как безопасное пространство для обсуждения положения женщин в медиа региона.
На сегодняшний день, по данным международных правозащитных организаций, в Таджикистане в заключении находятся как минимум семь журналистов.
Какие проблемы волнуют журналистов в Таджикистане?
Гульнора Амиршоева тоже говорит о том, что индустрия погружается в депрессивное состояние.
«Судя по общению с главными редакторами, интерес к самой сфере постепенно пропал. Иногда случаются какие-то фрагментарные всплески — когда у кого-то что-то получилось, — но в целом это единичные истории. Есть ощущение, что из журналистики ушёл тот драйв, который раньше нами двигал. Остались неопределённость, неуверенность в завтрашнем дне и, возможно, лишь небольшая надежда на то, что журналистика всё-таки выживет в том виде, в каком мы когда-то привыкли считать её четвёртой властью», — объясняет Гульнора Амиршоева.
Амиршоева перечисляет основные проблемы медиарынка, по её мнению:
1. Ограниченная свобода выражения мнений и самоцензура;
2. Экономическая слабость медиарынка;
3. Отсутствие доступа к информации и закрытость официальных структур.
Таджибаева объясняет нехватку финансов тем, что рынок рекламы в Таджикистане очень маленький, международные доноры практически ушли и в медиапространстве повысилась конкуренция за счет развития блогинга и искусственного интеллекта.
«Отсутствие финансирования, конечно, в первую очередь сказывается на качестве журналистики. В погоне за охватами и в борьбе за аудиторию мы начали проигрывать именно в качестве контента. Сегодня таджикская журналистика всё больше напоминает масс-маркет: много, дёшево и не всегда качественно», — уточняет Таджибаева.
Она добавляет, что заметного прорыва на местном медиарынке за последний год не случилось.
«Возможно, отдельные редакции и могут говорить о своих локальных достижениях, но чтобы это как-то повлияло на рынок в целом — я такого не вижу. С уверенностью могу сказать: какого-то ощутимого развития за последнее время не произошло. Хотя бы выраженного регресса нет — и уже хорошо».
Зебо Таджибаева
Что касается Индекса свободы слова, то по словам обеих респонденток, медиа в Таджикистане следят за ним, но эти данные не вызывают у них бурной реакции.
«Иногда мне даже кажется, что эти рейтинги постепенно теряют свою ценность. Не потому, что сами рейтинги плохие, а потому что их во многом обесценили страны, на которые мы когда-то ориентировались как на примеры демократии», — уточняет Таджибаева.
Какие тренды в медиа Таджикистана можно назвать положительными?
Таджибаева признаёт, что оценки медиарынка в Таджикистане уже много лет выглядят неутешительными, однако, она пытается найти и положительные тренды.
«Интересно, что в нашей сфере всё чаще начали говорить о государственном финансировании медиа. Пока такие предложения касаются в основном государственных СМИ, но независимые редакции тоже поднимают этот вопрос. Если бы к ним прислушались и попытались адаптировать какую-то прозрачную и жизнеспособную модель, которая уже работает в других странах, это могло бы дать хорошие результаты».
Зебо Таджибаева
Подобное финансирование существует в Казахстане. Формально власти объясняют эту модель необходимостью поддерживать социально значимый контент и региональные СМИ. Однако независимые медиаэксперты регулярно критикуют эту систему за непрозрачность распределения средств и её влияние на редакционную независимость. По мнению ряда журналистов и аналитиков, госзаказ фактически создаёт зависимость медиа от государства и снижает мотивацию к критическому освещению власти. При этом часть экспертов отмечает, что в условиях слабого рекламного рынка полный отказ от государственного финансирования мог бы привести к исчезновению значительной части редакций.
В Таджикистане разговоры о госфинансировании, по словам Таджибаевой, стали поднимать из-за нехватки качественного контента, который должен представлять страну в информационном пространстве. Сейчас о стране практически ничего неизвестно.
«Таджикистан очень слабо представлен в мировом информационном поле. Заменить журналистов иностранными блогерами — даже очень популярными — невозможно, хотя такие попытки есть. В условиях огромного потока контента блогерские материалы живут недолго — максимум месяц. С журналистскими материалами всё иначе. Это понимают и алгоритмы, и поисковые системы, которые всё больше ориентируются именно на качество. А обеспечить его может только журналистика — журналистика, у которой есть ресурсы для нормальной работы».
Зебо Таджибаева
Гульнора Амиршоева тоже находит положительные изменения в нынешних медиа.
«При этом есть и позитивные тенденции. Растёт количество цифровых и мультимедийных форматов, а соцсети и видео всё больше становятся основными каналами распространения информации. Кроме того, появляется больше контента на таджикском языке. Это помогает лучше вовлекать аудиторию и делает медиа более доступными для людей», — заключает она.