Интернет-издание Ratel.kz* воскреснет: теоретически, оно сможет снова выходить с 23 октября, и его главный редактор Марат Асипов сможет по-прежнему его возглавлять. Такое решение 28 августа вынес судья Медеуского районного суда Алматы Ержан Чингисов по постановлению апелляционной коллегии городского суда.
Асипов и его коллеги борются за возрождение Ratel.kz уже больше года. 28 мая 2018-го алматинский суд запретил деятельность интернет-портала. Формально — потому что после смерти владельца домена Геннадия Бендицкого редакция публиковала материалы, не поменяв учётные данные регистранта. Суд запретил Марату Асипову распространять информационные материалы под наименованием издательства интернет-портала Ratel.kz в средствах массовой информации, на интернет-ресурсах и доменных именах: Ratel.kz, Balborsyk.kz, wildratel.com, itau.kz и на других доменных именах**.
И вот теперь появилась реальная надежда на то, Ratel.kz вернётся. «Новый репортёр» расспросил Марата Асипова о прошлом и ближайшем будущем интернет-ресурса. И почему, по его мнению, после стольких месяцев борьбы — вдруг первая победа и надежда?
— Я сам теряюсь в догадках, почему это произошло, — признаётся Асипов. — Думаю, что какие-то процессы в обществе идут, какие-то изменения. И, вероятно, появилось понимание, что критически настроенные СМИ не вредят обществу, а приносят пользу. Есть такая вроде бы байка (а может, и правда) про один парк. Там не было волков, и в результате животные начали болеть, стали гибнуть деревья. А после того как туда завезли волков, они провели селекцию оленей. Остались здоровые особи, их популяция сократилась. Потом и бобры вернулись, и медведи появились, и деревья стали расти — в общем, всё стало хорошо. Это законы природы. Должны быть и олени, и волки — санитары леса. Кстати, есть же ещё уголовные дела, которые по иску Какимжанова завели на наших сотрудников. По ним людям «светит» по 2-3 года заключения. И по этим делам решений ещё пока нет.
После суда 28 мая 2018 года. Фото со страницы Марата Асипова в Facebook
Де-юре у властей был повод закрыть Ratel.kz. Однако по закону дело не обязательно должно было кончиться запретом на работу портала. Можно было решить всё и по-другому, предупреждением, например. Тем не менее, судьи из раза в раз принимали одно и то же решение. Почему? Асипов думает, что дело, конечно, не в том, что представители Фемиды в Казахстане такие принципиальные.
— Мы всегда требовали от сотрудников, чтобы люди не писали о ёлочках или хороших людях, а всё-таки обращали внимание на проблемы, существующие в обществе. А у каждой проблемы, как говорится, есть имя и фамилия. Соответственно, эти регулярные упоминания имён и фамилий людей, которые мешают другим жить, дали некий кумулятивный эффект. Накопилось.
Казалось бы — чего проще? Бренд Ratel, разумеется, обладает большим весом, но можно ведь было создать другой и тоже сделать его авторитетным. Но, оказывается, не всё так просто: суд и этот вариант предусмотрел.
— Запрет был очень широкий, и что бы мы с коллегами ни создали, оно тут же бы закрылось. Потому что в решении написано: «…и на других доменных именах». То есть вообще нигде и никак. По сути дела, это был запрет на профессию. Почему мы и добивались разъяснений***. А бренд Ratel — это ещё и память о нашем друге, Геннадии Бендицком. Это поддержка его семье. Мы же не водку выпускаем, не какое-нибудь вино, а интеллектуальный продукт. Соответственно, приносить доход эта марка может только в том случае, если работает сайт. Именно в таком виде, в котором он работал. Поэтому мы боролись. Плюс, конечно, в этот ресурс было вложено очень много сил, средств и усилий. Почему мы должны были смириться с этим и отдать его?
С Геннадием Бендицким (слева). Фото со страницы Марата Асипова в Facebook
Сейчас Марат Асипов и его коллеги ждут резолютивную часть решения. Там должно быть прописано, когда и как сможет возродиться сайт Ratel.kz. Тогда коллектив портала будет решать, как и когда его снова запустят. И на какие деньги. Возможно, редакция воспользуется краудфандингом. Если всё получится, Ratel.kz вернётся, и там опять будут появляться самые острые статьи и громкие журналистские расследования.
— Котиков постить мы точно не будем, — уверяет Асипов. — Что бы мы ни делали, это всё равно будет, как это было свое время с газетой «Караван», и потом с газетой «Время», и на «31 канале». Мы всегда делали то, что мы умеем, и намерены этим заниматься дальше. И если к нам придут молодые журналисты, это будет очень хорошо. Я с удовольствием работаю с молодыми людьми. В какой-то момент начал понимать, что мне есть чему у них поучиться. Они знают гораздо больше, чем я, в каких-то вопросах они более продвинутые, у них мозги более пластичные. Поэтому с молодёжью работать очень приятно и интересно.
* Ratel.kz был создан журналистами Геннадием Бендицким, Маратом Асиповым и Сапой Мекебаевым в 2013 году. В Казахстане его неоднократно блокировали.
** В августе Асипов обжаловал это решение, но апелляционная коллегия оставила в силе решение суда. Всё это время в другом суде за Ratel.kz боролись дети покойного Бендицкого, но тоже безуспешно.
*** Асипов настаивал на том, чтобы ему разъяснили решение суда, отметив, что срок запрета на распространение журналистских материалов не оговорен. Тогда прокурор Байтоков завил, что ограничения «бессрочные». 6 августа в Алматинском городском суде началось слушание по жалобе. 13 августа Алматинский городской суд удовлетворил жалобу Асипова, вернул дело в Медеуский районный суд и обязал дать разъяснения.
3,5 из 5 — за баланс и 4,8 — за визуальное представление. В рубрике «Нового репортёра» — мониторинг новостей на информационном портале «Первый канал Евразия». Анализ информационных ресурсов Центральной Азии проводится на постоянной основе по единой методике.
В рамках контент-анализа оценивались сюжеты программы «Главные новости», выходящие на канале в будние дни в 20:00. Представляем вам анализ материалов, освещающих события в Казахстане из выпусков с 19 по 23 августа.
При в целом довольно высоких оценках по разным показателям 10 из 20 попавших в мониторинг материалов получили оценки 3 и ниже за баланс. В их числе — сюжет Изнасилованные дети. Обзорный сюжет про случаи сексуального насилия над детьми. Редакция хорошо поработала, журналисты сняли истории нескольких героев. При этом сюжет получил 1 за баланс. Тема очень болезненная и актуальная. А материал построен только на героях. Нет пояснений от правоохранительных органов или суда, когда говорится о том, что виновные не наказаны. Нет мнения эксперта-психолога, социолога или представителя НКО, которые занимаются правами детей.
По этой же причине низкую оценку за баланс получил материал Убийство женщины-предпринимателя. Есть история и близкие люди погибшей, автор вспомнил несколько похожих преступлений. Ответа правоохранительных органов или суда нет. Только представитель акимата с очень невнятным комментарием.
В материале Утилизация медицинских отходов пострадали и баланс и полнота. Сюжет напоминает фразу из фильма «Не сошлись характерами»: «Когда мне мама говорит, мне кажется, что мама права. А когда говорит Люся, то кажется, что Люся права». Слово жителей, недовольных близостью перерабатывающего отходы завода, кроется словом представителя завода, уверенного, что нарушений в работе предприятия нет. Для разрешения спора не хватает мнения эксперта, чтобы пояснить требования закона.
Низкую оценку за полноту получил и материал Работа в Корее. Женщина попросила скрыть лицо и рассказала, как некая Индира пообещала отвезти её на работу в Корею, но обещание своё не выполнила. Автор попытался провести журналистское расследование. Этапы подготовки и выплаченные за это деньги описываются детально. Автор даже показал, что нашел «работодательницу». Однако не поясняется, был ли заключён какой-то договор, зафиксированы ли факты оплаты услуг? Сообщается, что «потерпевших сотни, однако за мошенничество никто так и не ответил. Но всё же женщины намерены обратиться в правоохранительные органы». Если не обратились — откуда данные о сотнях пострадавших? Почему не обратились в полицию, а обратились к журналисту и попросили скрыть лицо, если считают, что правы? Тем более, если Индиру так легко найти, как это сделали журналисты? Кстати, автор называет Индиру «мошенницей», хотя суда не над ней было.
Пострадала полнота и в Электронная оплата въезда в Иле-Алатауский парк. Корреспондент побывал на месте, снял очередь из автомобилей на въезде в парк. Пояснил, что образовалась она из-за внедрения электронной системы оплаты. Записал недовольных людей и инспектора, который говорит, что люди ещё не привыкли к новой системе. Кроме эмоций, от этого материала хотелось бы получить хотя бы краткую инструкцию по механизму оплаты и разъяснения, почему нововведение принесёт в бюджет миллионы тенге. Это придало бы материалу смысл и пользу.
Мониторинг показал, что новостийная редакция канала использует комментарии героев и экспертов, и это подтверждает высокая оценка по параметру «объём редакционных усилий». Материал Карта социальных проблем столицы стал исключением. Социальные проблемы столицы поданы без единого жителя города. О них лучше знают аким и составившие карту социологи.
И — бонус материалу от команды мониторинга. В критериях оценок нет параметра «грамотность». Но ошибки со склонением числительных достаточно распространённые, поэтому напоминаем. Неправильно: «Опросили более тысячи шестЬсот человек». Правильно: «Опросили более тысячи шестИсот человек».
Многие сюжеты получили высокие оценки по всем параметрам. В их числе Поиск альпинистов. Автор собрал множество комментариев, часть из них, вероятно, получена дистанционно — как в форме видео, так и в форме аудио. Аудиоинтервью оттитрованы, и это визуально удобно.
Интересный ход использовал автор в материале Рост цен на продукты, взяв интервью о повышении стоимости продуктов не у жителей на улице, а у двух министров в кулуарах.
Хочется отметить, что редакция активно использует инфографику и прочие способы визуального оформления сюжетов для подачи цифр и других данных, что делает информацию более удобной для восприятия и привлекает внимание зрителя.
При публикации данных мониторинга оценки материалов приводятся частично, чтобы пояснить итоговый показатель, но не утяжелять текст для читателя особенностями подсчётов или критериев. При сравнении освещения одной и той же темы на разных ресурсах приводятся ссылки на материалы.
Система оценок построена на методике контент-анализа информационных сайтов, рекомендованной Internews. Методика была предложена European Research Association в 2016 году и использовалась ранее для мониторинга информационных ресурсов в странах Европы и Центральной Азии. Количество анализируемых материалов является репрезентативным для анализа информационных сайтов. Для мониторинга «Нового репортёра» используются только семь параметров методики.
Международная правозащитная группа «Агора» и «Медиазона» совместно с Лигой судебных журналистов Казахстана приглашают вас принять участие в бесплатном семинаре для казахстанских журналистов. Спикерами станут главный редактор «Медиазоны» Сергей Смирнов и адвокат Международной правозащитной группы Агора Рамиль Ахметгалиев (Россия).
Встреча посвящена эффективной работе журналистов с юристами, адвокатами, правоохранительными органами, судами. Участие — бесплатное.
В рамках семинара:
будут говорить: о «фишках» главного редактора, особенностях работы интернет-СМИ — ограничениях и преимуществах, SMM, судебном репортаже как жанре, описании дел и работе с документами;
обсудят типичные ошибки и нарушения, как вести онлайны, как получать доступ к информации;
рассмотрят работу в суде глазами журналиста и главного редактора, а также адвоката, решение проблем, практическое взаимодействие с пресс-службой суда;
проведут практикум о журналисте в судебном процессе с разбором конкретных и при этом типичных ситуаций, затронув ключевые вопросы правового статуса журналиста.
Даты: 7 сентября в Нур-Султане и 8 сентября в Алматы.
Тиражи большинства частных таджикских газет упали так сильно, что редакции не отваживаются показывать реальные цифры, опасаясь спугнуть последних рекламодателей. В этих условиях они придумывают различные способы увеличить тиражи, однако больших успехов пока никто не добился.
Пару недель назад читатели местного еженедельника «Пайк» не смогли найти очередной номер издания. Во всяком случае, в газетных киосках и у индивидуальных распространителей этот номер кулябской газеты, который в ограниченном количестве продается и в Душанбе, достать было невозможно. Причиной такой популярности стал материал за авторством бывшего председателя Кулябской области и влиятельной личности в 90-е, а ныне бизнесмена Курбона Мирзоалиева о министре финансов Таджикистана Файзиддине Каххорзоде.
— Мы печатаем свою газету в Бохтаре каждую неделю по средам, в Куляб она поступает в четверг после обеда. Так вот, когда наши сотрудники пришли за тиражом, оказалось, что его скупили, как только его привезли в Куляб, — объясняет редактор газеты «Пайк» Ахмад Иброхим. — Почти 70 % тиража нашей газеты распространяется по подписке, по добровольной подписке, поэтому нам пришлось извиняться перед подписчиками, которые не получили газету.
Тираж у газеты «Пайк» — три тысячи экземпляров, 500 из них редакция отправляет в Душанбе, стоимость одного — 1,5 сомони (16 центов).
Ахмад Иброхим говорит, что когда тираж был скуплен, им сразу стало понятно — почему.
Ахмад Иброхим
— В этом номере было опубликовано открытое письмо, поступившее в редакцию от местного бизнесмена, в котором он высказывал претензии министру финансов Таджикистана. Автор обращался во многие издания с просьбой опубликовать письмо, никто не соглашался — мы согласились. Но напечатали это письмо с условием, что если министр принесёт нам ответ, то мы его тоже напечатаем. Почему мы напечатали это письмо? Потому что решили, что это в общественных интересах. Министр ответ нам не принёс, но тираж был скуплен. Кстати, мы существуем с 2013 года, и за всё это время наш тираж скупают до того, как он попадет к читателям, уже в десятый раз, — рассказывает редактор.
В истории независимой печати Таджикистана действительно было немало случаев, когда «герои» материалов из-за критики в свой адрес скупали весь тираж. В 2007 году еженедельник «Нигох» опубликовал критический материал о бывшем директоре ТВ «Сафина» Махмадсаиде Пирове, и этот номер никто так и не увидел. В 2008-м в газете «Фараж» вышла статья о бывшем председателе Согдийской области Косиме Косимове под названием «Оилаи Сугд — 2» («Семья Согда — 2»), и этот тираж тоже не попал к читателям.
Тогда эти издания не имели своих сайтов, и, например, когда весь тираж «Нигох» был раскуплен, они печатали этот же номер повторно. Почему «Пайк» не поступил так же или хотя бы не опубликовал материал у себя на сайте? Ахмад Иброхим отвечает, что публиковать материал не стали на сайте, потому что им «было достаточно и газеты».
Принудительная подписка
К сожалению, точно определить тираж прессы Таджикистана, особенно независимой, не представляется возможным. До 2005-2007 годов независимые издания старались указывать тираж меньше, чем он есть на самом деле, пытаясь обойти закон о налогообложении. После того как ситуация изменилась, некоторые издания стали указывать бОльшие тиражи, чем на самом деле имели, чтобы привлечь внимание рекламодателей. Сейчас среди всех независимых изданий только несколько публикуют свой тираж в каждом номере, таким образом исполняя пункт закона «О печати и других СМИ». Все остальные тиражи не указывают, а если и указывают, то преувеличивают реальные цифры.
Главные редакторы частных изданий жалуются, что каждую неделю тиражи их изданий падают. Правительственные издания чувствуют себя спокойно, потому что, кроме поддержки из бюджета, они распространяются по принудительной подписке. Список газет, которые обязательны к прочтению для сотрудников госструктур, каждый год составляет сам Исполнительный аппарат президента Таджикистана. Этот список нигде не публикуется, но каждый год он поступает во все госструктуры.
Причём редакторы независимых изданий сетуют на то, что их нет в этом списке (!), и им приходится искать свои рынки сбыта.
Киоски и распространители
Последние 25 лет частные печатные издания в республике продают индивидуальные распространители. Это в основном пожилые женщины и мужчины, которых в 1994 году обеспечил работой учредитель первых частных газет в Таджикистане Акбари Саттор.
В течение 2007-2010 годов рассматривался вопрос создания независимого кооператива, который должен был выполнять функции системного распространителя печатных изданий. Наконец в 2010 году при поддержке ОБСЕ он был создан, организаторы закупили несколько китайских малогабаритных автомашин для доставки газет и журналов, но через несколько месяцев этот кооператив был закрыт.
Последние годы независимым изданиям ОБСЕ бесплатно выделяет бумагу, чтобы как-то их поддержать. Непонятно, влияет ли эта инициатива на общее положение рынка, но, скорее всего эффективнее было бы бесплатно раздавать газеты в отдалённых и труднодоступных районах республики. Потому что печатная пресса Таджикистана до сих пор распространяется только в городах, жители которых имеют доступ к интернету, чего нет в сельской местности.
Рейтинги и акции
Ответственность за падение тиражей в большинстве редакций газет возлагается на творческих сотрудников: мол, не интересно пишете, вот газету и не покупают. В этих условиях журналисты и редакторы придумывают способы увеличить тираж или хотя бы остановить его дальнейшее падение.
Например, газеты «Фараж» и «Самак» — издания Центра журналистских исследований — уже несколько лет организовывают различные рейтинги: «Лучшая больница», «Лучшая школа», «Лучший ОВД». Выглядит это так: в течение года в газетах публикуются специальные анкеты, в которых нужно указать свои предпочтения и отправить в редакцию; в конце года эти анкеты обрабатываются и объявляется победитель. Если руководство школы или больницы решило попасть в этот рейтинг, то оно обязывает своих сотрудников покупать газеты и заполнять анкеты или скупает тиражи самостоятельно. Так редакции ненадолго уберегают себя от дальнейшего падения тиражей или даже немного повышают количество проданных экземпляров. Как правило, обычные читатели в таких опросах не участвуют.
Частное издание «Точикистон» тоже проводит разные конкурсы — например, «Лучшие стихи о независимости Таджикистана». Читатели присылали свои работы в редакцию, редакция их публиковала, а затем определила победителей; третье место в этом конкурсе занял министр внутренних дел Таджикистана Рахимзода Рамазон Хамро.
Кстати, «Точикистон» — одно из немногих изданий, которое указывает свой тираж; если верить этим цифрам, он составляет около 15 000 экземпляров. Для сегодняшних частных газет это неслыханное количество, максимальные тиражи всех остальных не превышают 2-3 тысяч. Были предположения, что «Точикистон» использует принудительную подписку.
Хотя таджикский журналист Иршод Сулаймони упомянул в своём материале, что несколько лет назад это издание числилось в списке принудительной подписки, по словам редактора Усмона Ниёзова, не числится. Последний опубликовал в очередном номере «Точикистона» текст на целую полосу. В нём он обвинил Иршода в том, что его «так называемый анализ является поверхностным, наивным, предвзятым и корыстным». Был в том материале, например, и такой пассаж: «Некоторые наши коллеги из числа известных неправительственных изданий написали донос международным организациям о том, что «Точикистон» поддерживает позицию государства, поэтому никогда не предоставляйте им грантов, не отправляйте их работников на практику в зарубежные страны». И много чего другого.
У газеты под названием «СССР» до этого года не было подписчиков совсем, его главный редактор Сайёфи Мизроб говорил, что не хочет быть зависимым от подписки. Однако в этом году «СССР» присоединилась к подписной кампании. Кстати, в первые годы своего существования это издание организовывало различные акции. Например, они предоставляли читателям купоны со скидками на товары. Но последние акции «СССР» назывались «Народный председатель» и «Народный министр», и проводились они по той же схеме, что и «Фараж» с «Самаком».
Как найти свою аудиторию?
Еще одна газета, «Азия-Плюс», которая когда-то выходила на 48 полосах, теперь сократила свой объём до 24, уменьшила тиражи и снизила объём рекламы. Хотя и сейчас у этой газеты больше рекламы, чем у многих других.
Несколько лет назад издание проводило «завлекающие» мероприятия: в конце или начале года главный редактор Умед Бабаханов собирал группу экспертов, они высказывали своё мнение относительно еженедельника и за критику получали гонорары. Такую же практику использовало несколько раз и издание «Нигох».
Кроме экспертов, на страницах газеты «Азия-Плюс» публиковались и анкеты для читателей, по результатам которых оценивались достижения или недостатки издания.
В последние годы ничего подобного в наших изданиях нет, контент публикуется тот, который нравится самой редакции, тиражи падают. Возможно, это тренд сегодняшнего дня, и люди, отказываясь от печатных изданий, продолжают следить за работой журналистов уже в сети. А возможно, в наших газетах просто нет по-настоящему актуальных и нужных материалов для постоянных читателей, которые доверяли бы своему изданию и действительно нуждались бы в нём. Чтобы тираж был скуплен не потому, что кто-то не хочет, чтобы его прочитали, а потому, что люди хотят его прочесть.
Программа «Обо всём без купюр» на телеканале Almaty TV по концепции должна помогать людям разбираться в сложных ситуациях. На сайте телеканала об этой передаче так и написано: «Мы НЕ ПРОСТО ГОВОРИМ о том, что волнует каждого! Мы ПОМОГАЕМ разобраться в непростых вопросах! Нас смотрят все — не зависимо от возраста! Потому что вместе мы можем многое! (орфография и пунктуация оригинала — прим. ред.)». Выходит программа раз в неделю в пятничный вечерний прайм. Но выпуск «Дело о наследстве» внезапно превратился в детектив.
Тема программы — сомнительная сделка с недвижимостью. Бабушка, которая жила в спальном районе Алматы с сыном-инвалидом, неожиданно умирает. Внук узнаёт об этом только через пару дней, когда бабушку уже неизвестно где похоронили, а квартиру продали. Единственный человек, который мог бы пролить свет на эту тёмную историю, — сиделка, ухаживавшая за пенсионеркой. Но она куда-то пропала. Программа «Обо всём без купюр», которую делает журналист Фаузия Мырзабекова, обещает разобраться в этой истории.
Казалось бы, сценарий программы вполне очевиден. Дав возможность высказаться потерпевшим, журналист по логике вещей должна обратиться за комментариями к адвокату или судье. Для объективности и полноты картины нужно представить вторую точку зрения. Телезритель уж сам сделает выводы и определит — кто прав, а кто виноват.
Но в этом выпуске «Обо всём без купюр» что-то пошло не так. Съёмки скрытой камерой, подробности, как молодая сиделка собиралась выйти замуж за пожилого мужчину с инвалидностью, рассказы о том, кто и кому приносил водку и таблетки. Главные герои открыто называют сиделку «мошенницей и воровкой», хотя суд ещё не закончился.
Ведущая как будто намеренно дистанцируется от происходящего, даёт героям сообщать всё больше и больше подробностей своей личной жизни. Это известный приём в документальных фильмах, когда ведущий на первый план выдвигает героев, а сам остается в тени. Но мы-то смотрим телепередачу, посвящённую социально-бытовым проблемам, а не триллер, в котором ломаешь голову в попытке вычислить опасного преступника и выяснить его мотивы.
И только во второй части программы, окончательно запутавшись, что и как происходило, от юриста, представляющего потерпевших, мы узнаём важные детали. Оказывается, бабушка выписала генеральную доверенность сыну с инвалидностью, а он, напившись, переписал её на сиделку. Та без его разрешения продала квартиру за 10 миллионов тенге, а деньги якобы присвоила. Теперь в одном из районных судов Алматы рассматривается гражданское дело по оспариванию сомнительной сделки. Здесь появляется и комментарий сиделки, которая сообщает, что действовала «из благородных побуждений» и вообще «работала на семью два года бесплатно».
Чтобы рассказать зрителям, как уберечься от аферистов и чёрных маклеров, ведущая «Обо всём без купюр» обратилась за комментариями к психологу и юристу. Но вместо чётких рекомендаций мы слышим расплывчатые фразы и советы «внимательнее относиться к пожилым, больным и одиноким родственникам».
Эти простые аксиомы знает каждый взрослый. Зрителя, если уж речь идёт о практической стороне дела, интересует скорее — как выиграть дело в суде и вернуть себе утраченную жилплощадь? И были ли такие прецеденты? Рассказать об этом опять же могут только судья или адвокат. Но никак не психолог!
Надо отметить, что до этого выпуска ведущая всегда следовала концепции своей программы — помогала зрителям разобраться в непростых вопросах и рассказывала, как потребитель может защитить свои права. Но красиво и чётко развернуть историю в жанре детектива ей не удалось. То, что можно было рассказать в нескольких предложениях, превратилось в запутанное 40-минутное действо. Кстати, зритель так и не узнает, почему умершую бабушку нужно было так быстро хоронить, и известно ли, где она всё-таки похоронена.
В преддверии нового телевизионного сезона все каналы готовятся поразить зрителей впечатляющими премьерами — «Хабар», например, ещё с весны трубит о запуске масштабного шоу по поиску талантов во всей Центральной Азии. Между тем, мы решили напомнить, почему казахстанцы предпочитают ту или иную кнопку на своих пультах, и проанализировали* топовый контент всех отечественных телеканалов с января по июль. Выводы неутешительны: целых пять казахстанских телеканалов, производящих новости в ежедневном формате, практически не интересны зрителям с точки зрения анализа актуальных событий. Развлекательные продукты собственного производства и вовсе пользуются популярностью лишь на одном канале.
«Первый канал Евразия»
Главным соперником новостной редакции телеканала остаётся 74-летний ведущий «Поля чудес» Леонид Якубович. Целых шесть недель его капитал-шоу лидировало среди всех телепродуктов канала, ещё шесть — на счету Главных новостей, которые выходят ежедневно по будням в 20:00. На пятки этой паре наступают «Братаны»: российский сериал про приключения бывших десантников оставался самым популярным в программе канала на протяжении пяти недель. При этом за проанализированные месяцы абсолютным лидером по рейтингу** стала другая многосерийная остросюжетная драма — третий сезон детектива «Невский. Чужой среди чужих».
КТК
Абсолютным хитом телеканала являются выпуски вечерних новостей. За семь месяцев 2019 года они становились самой просматриваемой программой недели 21 раз (всего анализ включил 31 неделю). При этом самым рейтинговым стал выпуск от 16 января, главным сюжетом которого стал репортаж Ксении Поляницы с судебных прений по делу об убийстве олимпийского чемпиона по фигурному катанию Дениса Тена. Кроме этого, телеканал тоже радует зрителей лучшими российскими сериалами — наибольший отклик за период с января по июль вызвал «Лесник», четыре раза ставший безусловным лидером недели.
«Хабар»
Гостелеканал стал единственным, где развлекательный продукт собственного производства вызвал большое внимание телезрителей. Шесть недель с марта по май аудитория канала предпочитала песенный конкурс «Жұлдызды жекпе-жек» всему остальному. В первом сезоне шоу между собой состязались топовые казахстанские исполнители, во втором — чуть менее известные, но не менее талантливые, а в третьем (про него и речь) перед зрителями предстали и вовсе незнакомые вокалисты. Из сериальной продукции аудитории тоже больше всего пришлась по нраву отечественная мыльная опера «Тракторшының махаббаты» (четыре недели в топе).
Qazaqstan
Телеканал нежно любим своей аудиторией за хорошие сериалы. Семь недель в топе самых популярных телепродуктов держалась турецкая мыльная опера «Гулпери». Главная героиня здесь прошла все круги ада — и политическое убийство супруга, и отъём детей, и тюремное заключение. Ещё четыре недели топ канала возглавляла уже отечественная многосерийная драма «Оралу», повествующая о парне по имени Батыр, чья жизнь рушится после совершения им непреднамеренного убийства. Информационные программы канала за семь месяцев на вершине недельного топа ни разу не оказались.
«31 канал»
Аудитория телеканала высоко ценит новости Informburo — 12 недель именно эта программа возглавляла топ самых популярных. При этом больше всего зрителей у экранов информационной редакции удалось собрать 6 февраля, когда корреспонденты освещали пикеты многодетных матерей у акиматов Алматы, Астаны и Шымкента, а также выясняли подробности трагедии семьи Ситеров. Вместе с тем, канал качественно поддерживает свою «семейную» репутацию, а потому максимальные рейтинги удалось собрать всё-таки не на новостях, а на второй части французской комедии «Такси» и диснеевской анимации «Храбрая сердцем».
Astana TV
Статистика последних семи месяцев убедительно доказывает: республиканский телеканал (с собственным информационным вещанием, кстати) безраздельно занял «сериальную» нишу. На протяжении 29 недель самые высокие рейтинги неизменно набирает индийская мыльная опера «Абысындар». Сюжет крутится вокруг жизни двух сестёр, которым за 2063 эпизода каких только «испытаний» не выпадает. В центре — столь знакомый многим казахстанцам традиционный взгляд на семью и распределение ролей в этой ячейке общества. Пусть тематика и не совсем соответствует заявленной государством цели по модернизации сознания, зато сюжет цепляющий.
Atameken Business
Хотя рейтинги у канала и относительно невысокие (не превышают 0,4 %), однако предпочтения зрителей приятно диверсифицированы. Лидером по итогам семи месяцев с небольшим отрывом от других программ стали утренние выпуски новостей, выходящие на казахском языке. Они возглавляли недельный топ канала пять раз. Следом идут новости на русском языке — три недели они держались на первой позиции по рейтингам. Самым популярным у зрителей же стал выпуск Главных новостей канала от 9 апреля — дня, когда Касым-Жомарт Токаев объявил о дате проведения внеочередных выборов президента республики.
«Седьмой канал»
С 2016 года канал позиционирует себя как развлекательный и нацелен, по его собственному заявлению, на продвижение проектов собственного производства среди молодёжи и семейной аудитории. Увы, с начала года лишь пара подобных телепродуктов попала в недельный топ канала, в остальном лидерские позиции почти всегда у российских сериалов и шоу. Четыре недели на первом месте продержался, например, проект телеканала «Россия» «Смеяться разрешается», преданные поклонники которого, надо полагать, уже давно вышли из молодого возраста. При этом самые высокие рейтинги достались драме Фёдора Бондарчука «9 рота».
СТВ
Выпуски собственных новостей канала зрителей интересуют мало — главной «изюминкой» за семь месяцев стал Максим Аверин в роли «глухаря» в одноимённом российском сериале. В общей сложности восемь недель этот рейтинговый энтэвэшный сериал пользовался наибольшей популярностью у аудитории. В остальное время поклонники «ящика» предпочитают здесь наслаждаться юмористическими концертами с участием российских артистов, рассказами о распространённых в России способах мошенничества и документальными фильмами об ушедших советских актёрах (всё производства российской телекомпании «ТВ Центр»).
НТК
Каждую неделю на первом месте в топе телеканала оказываются или голливудские художественные фильмы, или не менее популярные мультфильмы. Выбор телезрителей почти никогда не повторяется — исключения бывают лишь тогда, когда сам канал повторно демонстрирует аудитории некоторые фильмы. Так, например, произошло с «Каратэ пацан» и «Тарзан. Легенда»: фильмы по два раза возглавляли недельный топ. Такой же успех, к слову, настиг и юмористическое шоу ТНТ «Однажды в России». Немногочисленные программы собственного производства пока не входят у телезрителей в число «любимчиков».
Almaty TV
Телеканал, продвигающий повестку алматинских властей, пока не смог привить зрителям любовь к своим информационным и аналитическим продуктам. Вместо этого дольше всего — по три недели — в топах по итогам семи месяцев продержались российский сериал «Ленинград 46», повествующий о разгуле преступности в послевоенном городе, и концерты по выходным «Үздiк әзiлдер». Удивительно, но рекордный с начала года рейтинг достался мультфильму по пьесе-сказке Самуила Маршака «Кошкин дом». Такой разброс в предпочтениях аудитории, к сожалению, не говорит ровным счетом ничего хорошего о качестве местного телепроизводства.
«Мир 24»
Региональный телеканал, как оказалось, пользуется доверием у казахстанцев, желающих быть в курсе событий. Новости, выходящие в самое разное время, 12 раз с начала года возглавляли недельный топ канала в Казахстане. Программа «Евразия. Регионы» (выпуск от 22 июня) стала самой просматриваемой казахстанцами с начала года. Выходит, наших граждан искренне интересует, «в чём секрет Кубани» и «чем славится Сахалин», потому что пока авторы «Регионов» не подготовили ни один выпуск про Казахстан. В целом статистика канала демонстрирует устойчивый интерес наших зрителей к разного рода региональным проблемам и событиям.
** Рейтинг — потенциальная аудитория программы, выраженная в процентах от общего числа жителей страны, имеющих телевизор. Имеет принципиальное значение для рекламодателей
Все использованные иллюстрации —скриншоты программ с официальных сайтов телеканалов и YouTube.
Четыре истории женщин, которые освободились из тюрьмы, но оказались в сложной жизненной ситуации, рассказывает творческая группа из медиакомпании «Вечёрка» в своём документальном фильме «Верю. Живу. Люблю».
Два месяца, шесть человек и пять тысяч долларов понадобилось медиакомпании «Вечёрка», чтобы сделать веб-док и снять свой документальный фильм про женщин — бывших заключенных колонии близ города Нурека на востоке Таджикистана. Главный редактор «Вечёрки» Гульнора Амиршоева говорит, что идеей снять фильм на эту тему с ней поделился таджикский режиссёр Искандар Усмонов несколько лет назад, правда, он хотел снять женщин, которые всё ещё отбывают сроки наказания.
— Когда Internews в Таджикистане объявил конкурс на производство отечественного контента, я вспомнила идею Искандара, которую мы тогда не смогли реализовать из-за отсутствия финансов, и подала заявку на конкурс. Во время питчинг-сессии, когда защищала свой проект перед экспертной комиссией, мне посоветовали отказаться от идеи снимать женщин в колонии, потому что героини не смогли бы откровенно рассказать о себе в присутствии охранников. Мы изменили проект и решили показать этих женщин уже на свободе, и не пожалели, — рассказывает Гульнора Амиршоева.
Она говорит, что опыт в производстве документального кино у «Вечёрки» есть, впрочем, на съемки фильма «Верю. Живу. Люблю» были приглашены специалисты со стороны: музыку написал композитор Толибхон Шахиди; режиссером выступил Искандар Усмонов, съёмками и монтажом занимался Акмал Хасанов, оба — известные в Таджикистане кинематографисты. Продолжительность кино — 20 минут, за это время четыре героини из разных регионов Таджикистана рассказывают свои истории.
Гульнора Амиршоева, соцсети
— Я выбрала разных женщин из разных регионов и с разными статьями, по которым они получили наказание. Три из них говорили, что отсидели ни за что, и только одна призналась в том, что была виновата. Это кино нужно слушать, как исповедь, этим женщинам хочется выговориться, мы им задавали вопросы, и они всё рассказывали, рассказывали — беседа с каждой длилась не меньше часа, — говорит Гульнора.
Найти героинь творческой группе помогли немногочисленные общественные организации, которые занимаются проблемами женщин-бывших заключённых. Одна из серьёзных проблем, с которыми сталкивается большинство таджикских журналистов, — это боязнь людей говорить с прессой, особенно перед камерой, поэтому посредники здесь были необходимы.
— Мы связались с общественной организацией «Бюро по правам человека и соблюдению законности», и они помогли найти героинь. Были, конечно, накладки: одна героиня, которую мы выбрали, наверное, женщина с самой сложной судьбой (она отсидела свой срок за убийство отчима, который её насиловал), не смогла прийти на съёмки, потому что её избил сожитель, — рассказывает руководитель «Вечерки».
Гульнора склоняется к тому, что содержание фильма скорее журналистское, чем киношное.
— Во время работы мы много спорили, потому что они видели кино как кинематографисты, а я — как журналист, мне важно было показать проблему, — поясняет она.
Почему это важно?
Российские эксперты считают, что половина женщин в тюрьмах России находится там, потому что они столкнулись с домашним насилием на свободе. По Таджикистану такой статистики не ведётся, однако случаи, когда женщины из-за семейных конфликтов шли на тяжёлые преступления, есть. Например, в 2015 году 30-летняя жительница Явана из-за проблем в семье бросилась в реку с тремя несовершеннолетними детьми, все дети умерли, женщина осталась жива и попала в тюрьму.
Причём каждая такая трагедия не заканчивается для женщины освобождением из колонии, после срока заключения они могут столкнуться с еще большими проблемами.
— Наше общество их клеймит, отвергает, об этом нам говорили все эксперты, — рассказывает Гульнора. — Даже представители ГУИН говорили о том, что всем женщинам-осуждённым хорошо бы чему-то научиться, пока они там находятся, чтобы потом они смогли заработать на кусок хлеба, смогли выжить на свободе, потому что им будет тяжелее. Многие женщины вообще утверждали, что там было лучше, там их так не гнобили. Эксперты объясняют такое отношение к бывшим заключённым-женщинам особенностью таджикского общества, в котором процветает мужской шовинизм.
— Женщину у нас принято воспринимать только с хорошей стороны, она не имеет права на ошибку. И если оступилась и попала в сложную ситуацию, то её нужно выбросить из общества. Мужчинам в этом плане легче намного, за них и замуж выходят после освобождения, их ждут жёны. А от таких женщин отрекаются все, включая собственных детей, у них отбирают жильё, они остаются ни с чем. Им намного тяжелее, — рассказывает Гульнора.
В женской колонии Нурека, АП
Во время работы над фильмом авторы столкнулись с недостаточным количеством контента по этой теме, ограниченным выбором экспертов и очень большими социальными проблемами, которые возникают у бывших заключённых-женщин.
— НПО очень мало уделяют им внимание, Ойнихол Бобоназарова (правозащитник — прим. авт.), которая работает с такими женщинами, говорит, что общественным организациям следует больше ими заниматься. Особенно в регионах, где после освобождения бывшие заключённые остаются ни с чем. Мы собрали целый массив информации, большую часть поместили в веб-док, какую-то часть рассказывают героини фильма, надеемся, с помощью этих проектов на проблему обратят внимание, — говорит Гульнора.
Закрытый показ фильма «Верю. Живу. Люблю» состоится 27 августа в Душанбе, в кинотеатре «Кайхон», затем фильм будет показан в эфире государственного телеканала «Джахоннамо», после чего он появится в свободном доступе в интернете.
Документальный проект «Верю. Живу. Люблю» получил грант Internews в рамках программы MediaCAMP при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID).
Самыми востребованными экспертами в Казахстане в конце июля 2019 года стали экономисты. Что будет с курсом тенге, как на него повлияет экономическая и политическая ситуация? Ответы на эти вопросы искали и деловые медиа, и общественно-политические СМИ. Летний информационный голод подтолкнул медиа активнее искать темы для публикаций и новых экспертов.
Политика & экономика
Политических тем во время отпуска обоих президентов и парламентариев было не много. Эксперты государственных институтов в государственных же медиа продолжили поддержку социальных инициатив Токаева и разъяснение перспектив Национального совета. Альтернативное мнение, что структура эта по сути фейковая, высказал Досым Сатпаев на Азаттык.
Попытки Казахстана ввести сертификат безопасности вывели в число популярных спикеров Директора Центра анализа и расследования кибератак Армана Абдрасилова, который комментировал эту инициативу и в государственных, и в негосударственных медиа.
Скриншот сайта inbusiness.kz
Бесспорные лидеры по комментариям — экономисты. В конце июля — начале августа доллар в Казахстане превысил «исторический максимум». О причинах и том, что будет дальше, в медиа чаще всего говорили Арман Байганов, Арман Бейсембаев, Алмас Чукин, Айдархан Кусаинов, Александр Юрин. Среди комментаторов темы и сразу в нескольких СМИ появились женщины — старший аналитик «Альпари» Анна Бодрова, экономист Евразийского банка развития Айгуль Бердигулова.
Учёные доказали
Лучший способ похудеть, что защищает от рака легких, и почему до сих пор не вымерли тараканы? Казахстанские медиа публиковали данные исследований иностранных учёных на эти и другие темы. Материалы привлекали внимание громкими заголовками, какие подробности были внутри, можно понять, пройдя наш опрос.
(Редакция не несёт ответственности за определение животных в материале «Хабар.24». Правила медиаграмотности при чтении материалов на тему науки: проверьте источник, поищите информацию об открытии на англоязычных ресурсах, обратите внимание на подробности — количество людей, принимавших участие в исследованиях, как проверялись данные, будут ли повторные исследования.)
Мужчины и женщины-эксперты в медиа Казахстана
Женщины в казахстанских медиа по-прежнему чаще всего выступают в качестве экспертов по темам образования и медицины. В качестве комментаторов на темы политики привлекали сотрудниц ИМЭП и КИСИ Камилу Ковязину, Асель Назарбетову. Нововведение по пенсионным отчислениям комментировала эксперт от национальной палаты предпринимателей Алёна Романова, ситуацию на рынке недвижимости — консультант Анна Шацкая. В нескольких материалах на тему социальной защиты людей с инвалидностью тему комментировала Ляззат Калтаева, председатель ассоциации «Шырак».
Анализ экспертов проводился на основании выборки системы Alem Media Monitoring. Было проанализировано более 2008 материалов с 18 июля по 19 августа 2019 года. В мониторинг включены спикеры, которые были обозначены медиа как эксперты и цитировались три и более раз в различных медиа.
Недавно на «Новом репортёре» вышла колонка нашего медиакритика Сергея Кима о новом фильме об Арале. Автор сравнивал его со старым документальным произведением Сергея Азимова. И именно азимовский «Жоктау» 1989 года с тусклой картинкой советской киноплёнки оказался ярким личным кинособытием, затмившим HD-качество новодела. Это открытие фильма спустя 30 лет после создания стало поводом для большого интервью с автором картины.
С Сергеем Жумабаевичем мы поговорили о непростой работе над фильмом, о цензуре позднего СССР и об Арале как о личной трагедии. «Жоктау» и на уровне сценария несколько лет подряд не давали «зелёный свет», но и после окончания фильм, несмотря на неплохую фестивальную судьбу, по телевидению показали всего один раз.
Какую картину Азимов считает своей первой «бомбой», как она оказалась на полке и при чём здесь Кунаев, читайте в нашем интервью.
— «Жоктау» меня удивил. Это удивление человека, который находит на заброшенном чердаке какое-то позабытое сокровище. Долгие годы я просто не знал, что этот фильм есть, а между тем, это сильнейшая работа об аральской трагедии. Длинное вступление и простой вопрос: как появилась идея создания этого фильма?
— Вначале сценарий был написан под названием «Я вернусь к тебе, море». Но это было первое прикосновение к проблеме — более романтическое и поэтическое. Хотя какие-то основополагающие мысли в сценарий уже были заложены. Прежде всего, для меня это было не только экологической проблемой. Для меня территория, на которой разыгралась катастрофа, была родиной — я родился и вырос в Каракалпакии. Река Амударья, канал Кызкеткен, Аральское море — часть моей жизни, моего детства. Я плавать там научился в пять лет, для меня это мир, который начал формировать меня как человека. Помню подлёдный лов, когда шлюзы закрывали в канале Кызкеткен… Вспоминаю, как однажды мой старший брат ушёл под лед. Я помню, как вгрызался в этот лед и вдруг ощутил физически, что могу потерять своего старшего брата. И вдруг, метров через восемь, он выплыл из следующей лунки — лунки мы делали большие. Мы с ребятами вытащили его за волосы — он не мог понять, что с ним произошло. Но для меня это был и мир радости…
— Как вы узнавали об аральской трагедии — из газетных заметок? Тогда наверняка об этом говорили нечасто?
— Об этом писали, но вот мои воспоминания: мне лет 8-9. Я стою на берегу Амударьи, а противоположного берега не видно! Можете себе представить?! Маленький человек и огромная река… Я примерно такое же ощущение испытал в 1992 году, когда стоял на берегу Амазонки в Бразилии — тогда приехал на экологический глобальный форум, кстати, с картиной «Жоктау». Это ощущение безбрежности, понимаете? Хорошо помню, что очень долго не могли построить мост через Амударью. В середине 60-х военные сделали понтонный мост, а потом, уже в 70-е годы, построили капитальный мост через реку. И вдруг, спустя какое-то количество лет, ты приезжаешь, а Амударья становится совсем другой рекой, как Или, например. Понимаете — вот он берег, его видно… И это всё происходит на твоих глазах.
— Вы тогда осознавали масштабы происходящего?
— Нет. Ну что — пацаном был. Да и потом долго казалось, что всё делается как-то разумно — озеро попытаются сохранить. Никто же не знал, что строили огромные водохранилища, что Ашхабад просто тонул в грунтовых водах… Вообще выращивать рис в песках Кызылкума и Каракума — это же нужно было додуматься. Сегодня мы говорим о капельном орошении — всё это можно было сделать. Но каждый пытается ухватить кусок пожирнее. И это ощущение, что всё происходит на твоих глазах, исчезает целое море — для меня это было непростым процессом осмысления себя и родной земли. Отсматривая хронику, статистику об ухудшении экологической обстановки, детской смертности, я понимал, что все эти сухие данные на сознание людей не действовали. Я понимал, что нужно рассказать о проблеме через какие-то осязаемые, личные вещи, через обращение: «Ты один из тех, кто волею судеб оказался и родился на этой земле».
— Это было чувство долга?
— Скорее желание сказать слово о том, что происходит в общем доме. И если я буду говорить сейчас не о тоннах соли в воздухе, а о моём деде, об этом капитане, о тех муже и жене, чьих-то детях, оказавшихся невольно манкуртами, потому что они не видели моря… Если во всё вглядываться, вдумываться, возникают образы. Это попытка взглянуть не только на аральскую проблему, а на Родину глазами одного из её сыновей.
Скриншот из д/ф «Жоктау»
— Фильм затрагивает довольно острую и неудобную проблему. Как он прошёл цензуру?
— Я написал первый сценарий в 1985 году. Его представили в Госкино СССР, потому что тогда «Казахфильм» снимал одну полнометражную документальную картину. Короткометражных снимали около 40 в год. И снять полнометражную картину — тогда это означало войти в список избранных режиссёров, которым доверяют полнометражное кино, означало получить статус успешного игрока.
— Погодите. Вы написали сценарий для будущего «Жоктау» в 1985 году, но сняли-то его гораздо позже. Получается, вы каждый год подавали заявки?
— Меня по-тихому отодвигали.
«Интервал» Кунаев не разрешил
— Почему отодвигали? Проблема была неудобной?
— У меня было имя «полочного» режиссёра . Была уже картина «Интервал», снятая в 1982 году, когда мы показали путь чабана на свою голгофу от пастбища до мясокомбината. Я хорошо помню, в том году в Алма-Ате проходил Всесоюзный фестиваль сельскохозяйственных фильмов. После того как члены жюри посмотрели «Интервал», их принимал Димаш Ахмедович (Кунаев, тогда первый секретарь ЦК Компартии Казахской ССР — ред.). И председатель жюри сказал ему: есть такая-то картина, если Казахстан выставит её на какой-то там конкурс, для нас будет большой честью дать ей Гран-при. А надо понимать, что это была картина не просто злободневная. После этого меня вызвали в Госкино. И глубокоуважаемый Олжас Сулейменов, тогда председатель Государственного комитета Казахской ССР по кинематографии, который вообще-то поддерживал картину, вызвал меня к себе и сказал: «Сергей, «Интервала» нет в природе. Нет такого фильма».
— Он как-то объяснил это?
— А что ему объяснять? Мнение первого секретаря ЦК Компартии республики, Трижды Героя Социалистического труда, Члена Политбюро — и… «картину рано показывать, советский человек неправильно поймёт её».
— Так это было решение Кунаева?
— Я думаю, что да. До этого картина полгода лежала в аппаратной Димаша Ахмедовича. Я думаю, он посмотрел эту картину после встречи с членами жюри. Он сказал — с этой картиной надо работать адресно. Её знаете где показывали? В партшколе.
— А зачем?
— Для демонстрации проблем и недостатков. И я тогда так и понял, что о проблемах и недостатках должны были знать не все, а только подготовленные, морально устойчивые люди (смеётся).
— Проблема, насколько я понял, была даже не в присутствии на местном олимпе Кунаева, а в отсутствии на всесоюзном олимпе Горбачёва — тогда ещё не настали годы перестройки?
— Дело не в Горбачёве. Все понимали, что хозяйственное устройство несовершенно. А я-то сделал картину не про то, что овцы гибнут, а про отношение к труду чабана. Есть такое понятие, как «градообразующее предприятие». А есть «нациеобразующие профессии» — я такую формулировку придумал тогда для себя. Одной из таких профессий для казахов была профессия чабана. И я снял картину, которая казалась властям «бомбой замедленного действия». Каждый из нас хотел снимать то, что ему важно. Я же провинциал, всё это видел, знал — как доить корову, как освежевать барана. И видел, что в этой проблеме фокусируются не только хозяйственные вопросы, но формируется отношение государства к человеку. В СССР были какие-то вещи, которые нельзя было вслух формулировать, потому что это шло вразрез в основополагающими вещами. Идеологизация, подгонка, сглаживание углов — всё это было. Одно время был почин: ребята, оканчивающие школу, шли в чабаны. Им просто говорили — ты не можешь поступать в институт, пока не отработаешь, а потом девчонки выходили замуж, парни женились, и нас привязывали к чабанскому труду. Было очень много вещей, о которых прямо нельзя было говорить. Да и сейчас тоже — когда я вижу, что у нас какие-то инициативы происходят, я говорю себе, имея опыт: я это уже проходил, для меня это не ново. Но одно дело отрицать. Другое дело — понять и осмыслить, попытаться сказать про это, выразить свою тревогу. Даже просто честно, вдумчиво отразить это, показать. Тогда отношение государства к чабанскому труду для меня было отношением системы к моему народу.
— «Интервал» показывали по ТВ?
— Да, один раз. Один журналист, его нет уже, взял эту картину и всю «перелопатил», а когда я увидел это, у меня возникло чувство отвращения…
— Он изменил идею фильма?
— Он сделал свою передачу, используя мой фильм. Это был журналист, который говорит только о том, что разрешено говорить. Он спрашивает меня: «Ты видел?» Я отвечаю: «Кто вам разрешил таким вольным образом использовать моё кино?!»
— Фильм в таком «перелопаченном» виде показали до снятия запрета или уже после?
— После, в 1985 году, запрет сняли. У меня сейчас в профессиональном плане к картине этой есть претензии. Но по тем временам она была «бомбой».
— Сколько подводных камней нужно было пройти режиссёру… Это сильно отвлекало, мешало решению чисто творческих задач?
— Конечно. Очень. Мой пример не настолько на слуху и не настолько масштабен. Да вы сами знаете эти примеры — «полочные» картины были. Даже существовал ореол бунтарства: «полочный режиссёр». Был момент, что «на полку» стремились даже те, кто просто снял плохое кино.
Воспитанные морем
— Теперь самое время вернуться к «Жоктау». Человек имеет негативный опыт, а у вас он был с фильмом «Интервал», и вдруг пишется сценарий «Жоктау». Но понятно же, что фильм про Арал не будет воспевать «мудрую политику партии». И понятно, что новый фильм тоже может повторить трудную судьбу предыдущей работы. Почему вы решились на авантюру?
— У меня уже был несколько больший опыт. Но всё равно не покидало ощущение, что я могу не снять эту картину, мне не дадут. Да и как иначе, когда начальник управления по производству документальных и научно-популярных фильмов Госкино СССР, который знает мой «Интервал», говорит: «Пока я занимаю эту должность, ты этот фильм не снимешь». Дело в том, что уже в первом варианте сценария были заложены основополагающие идеи. Потом уже, по ходу изучения материала, я изменил название. Оплакивать может только человек, который знал человека при жизни («Жоктау» — поминальная песня у казахов — ред.). Я купался в Арале, Амударья на моих глазах мелела. Так что я имел моральное право назвать эту картину так.
Скриншот из д/ф «Жоктау»
— К моменту съёмок фильма Димаш Ахмедович уже отошёл от дел. Как думаете, при Кунаеве этот фильм мог быть создан?
— Боюсь, что нет. Меня же всё время отодвигали. Ну, видимо, было сказано что-то вроде: «Мы уже отправляли один раз, в Госкино СССР, этот сценарий. Мнение Госкино и руководителя управления мы знаем. Ну что мы будем ещё раз отправлять этот сценарий нежелательный?» Помню, глубоко уважаемый мною Мурат Мухтарович Ауэзов начал говорить: «Надо доработать, надо что-то там ещё сделать…» Он так мягко и деликатно, чтобы меня не обидеть, это сказал… А я говорю: «Мурат Мухтарович, вы не обижайтесь на меня, но вы не правы. Раньше я всегда с вами соглашался. А сейчас с вашими доводами и формулировками я не согласен. И этот компромисс — попытка не защитить меня, не поддержать меня. Вам будет за это стыдно передо мной. Но я бы не хотел это переводить в разговор мальчика, которому не дали конфетку. Я не знаю, как, но я картину сниму».
— В каком году состоялся этот разговор?
— В 87-м…
— То есть уже были две попытки получить одобрение…
— Да. И тогда я сказал: «Я сниму, и когда вы увидите эту картину, вам будет неловко передо мной».
— Мурат Мухтарович посмотрел её потом?
— Конечно.
— И что он вам сказал?
— (смеётся) Мы друзья. Он сказал: «Вы молодец». Знаете, победителей не судят.
— Восстановим хронологию. В 85-м был написан сценарий. И его каждый год «заворачивали».
— Год я не подавал заявку, снимал что-то другое.
— Но благодаря кому фильм всё-таки пропустили?
— Помог президент Академии наук КазССР, лауреат Ленинской премии Мурат Абенович Айтхожин. Он сказал: «Вы написали сценарий, но эту картину нужно не сейчас снимать, а надо было начинать снимать несколько лет назад. Как я могу помочь?» Я ему говорю: «У нас всё решает ЦК». Уровень Мурата Абеновича, его позиция большого учёного позволяли ему не думать о том, чтобы его слова как-то сказались на карьере. И он позвонил, попросил секретаря ЦК. Слава богу, что тот не читал сценария — у меня сложилось такое мнение. А у него работал Игорь Романов — родом из Кызылорды, работал в ЦК комсомола, наш брат-журналист. Он прочёл, а ситуацию он тогда понимал — уже началась реабилитация «алашординцев» потихоньку, Байтурсынова, Бокейханова. У республик стало больше свободы, тогда уже не было такого диктата. И деньги на производство были.
— Итак, в 1989 году, наконец-то, удалось найти возможности для съёмки фильма…
— Да, фильм снимался на деньги Общества охраны природы и Общества охраны памятников истории и культуры. Там сидели люди, которым позвонили из ЦК. До этого я встретился с секретарём ЦК Закашем Камалиденовым. Он мне сказал: «Ты когда будешь снимать эту картину, не создавай поводов для ссоры с нашими соседями — узбеками, кыргызами, туркменами и таджиками. Потому что деньги наши, разбираться будут — не дай Бог. Самое святое — дружба народов». Я сказал: «Хорошо, дружба народов останется неприкосновенной» (смеётся). Я тогда был готов на всё, что угодно, нужно было ввязаться в бой. Но потом, когда снимал картину, я понял, что никому не нужен. Для «Казахфильма» эти деньги поступили извне, и киностудия рассматривала это как заказ двух Обществ. А картина создавалась нелегко. Сначала фильм снимал Василий Парфёнов, замечательный оператор. А у него в какой-то момент начало портиться зрение. И то, что он наводил на резкость, было не в фокусе. Представляете — в первый год я снимаю, и 80 процентов материала оказывается браком! А мы экспедицию уже сделали… Когда мы вышли с отсмотра материала, Василий говорит: «Что хочешь делай, вот убей меня».
— А деньги уже потрачены?
— Значительная часть. Процентов 40 было потрачено. Вот какое сопротивление материала было! У меня была апатия. Полное безразличие. Это страшно. Потом себе сказал: «Я, наверное, не так снимал». И потом я пригласил другого оператора — Болота Алимбаева. И снова поехали.
— Каким был бюджет картины? Оставшихся денег хватило?
— Общий бюджет картины был 120 тысяч рублей. Но у меня была мобильная группа. А в Каракалпакии, в Аральске, мне все местные помогали, они поняли, для чего это всё.
Скриншот из д/ф «Жоктау»
— До «Жоктау» по телевидению показывали что-то про аральскую трагедию?
— Практически нет. Когда вышла моя картина, была одна какая-то картина, кажется, ленинградской студии. Сагат Махмутов с Володей Рерихом потом сняли что-то среднее между журналом и документальным фильмом, узбеки сняли «Аралкум». Вот ещё позже началось: интерес к теме рос очень бурно. Знаете, как бывает — оседлают какую-то тему, и вперёд. Могу сказать, что моя картина во многом отличалась от других картин тем, что это всё-таки был «взгляд изнутри». Взгляд человека, который родился там и вырос, знал Арал. Эта позиция помогала тому, чтобы во время создания фильма вызревали какие-то концептуальные вещи, вроде «чувства предела» — «мы настолько грешны, что земля не принимает человека». А помните, финал — где стоят старые корабли, а их распиливают на металлолом?
— Да, сильный эпизод. Самое интересное, вы как будто предсказали распад Советского Союза: на металлолом в фильме пилят старые корабли, на которых развеиваются красные флаги союзных республик. Это вы повесили флаги?
— Да, это сделали мы. Я не хотел. А мой оператор говорит: «Сергей, здесь нужен манифест». Мне потом говорили, что я первый разрушил СССР (смеётся).
Скриншот из д/ф «Жоктау»
— Мне запомнился яркий эпизод со старым капитаном, который заходит в кабину своего корабля, оказавшегося в песках. Просто находка. Капитан этот долго упирался? Видно было, что к кораблю своему он десятки лет не подходил: это для нас драма, а для него бытовуха, рутинное течение жизни, может быть.
— Он уехал, он покинул Арал. Здесь, на Капчагае, некоторые бывшие аральцы обосновались. Часть материала уже была отснята. Мы поехали на чиликские пруды — капитан жил там. Он уже плохо ходил, жена его умерла. Мы начинаем разговор, аксакал противится: «Ну зачем я поеду, слушай. Я уехал оттуда». Я говорю: «Когда вы ещё туда приедете?» В самом деле, это была прощальная поездка. Кстати, надо сказать, к этому капитану по-разному относились там, на Арале.
— Почему?
— Он Герой соцтруда, его снимали в фильмах, а он взял и покинул родные места в трудную минуту.
— Но очень многие уехали. Этот капитан не был в этом смысле уникальным…
— Он был одним из людей, которые составляли «славу и гордость», понимаете?
— И тут он уехал в Алматинскую область…
— Притом ему помогли, он перевез несколько рыболовецких бригад на Капчагай. Но отношение к нему всё равно было неоднозначным. А вот эта семья, которую я тоже показал в фильме, они не уехали. Они не «предали». Для них это Родина. Недавно я съездил к ним и снял их золотую свадьбу. Для меня сейчас важно сделать картину об этих муже и жене. О том, что у них такой «вредный» характер. Они остались…
— А у них жизнь наладилась?
— Помните, в фильме они строят дом? Вот в этом доме они живут. Судьбы их детей не очень просто сложились.
— Это будет продолжение «Жоктау»?
— Нет, это будет фильм о коде выживания через историю их семьи.
— Эпизод с этим капитаном мне показался очень современным. Так снимают сейчас везде: камера на руках, сопровождающая героя даже в тесной кабине. Фиксация живых эмоций. На Западе к тому времени так снимали уже лет двадцать, но в СССР…
— У меня уже был опыт. Пока мы его туда, на этот корабль, затащили, с его больными ногами… А это капитан… ненормативная лексика для него — это привычка. Но даже он в какие-то моменты говорил: «Сынок, не надо снимать». Для меня очень важная вещь в этой картине: море ушло, а море, которое сформировало характер этих людей, осталось в них. Одно дело — городской казах, другое дело — степной казах, третье — горный казах. А аральский казах — это четвёртое. У людей, которых сформировало море, чувство собственного достоинства, независимость — это не просто фразы, а часть отношения к жизни. Все, кто приезжал туда в гости, пытались показать жалость. А эти люди обладали нормальным, не обострённым, а нормальным чувством национального и человеческого достоинства.
— Тем более, это был их трудный, но осознанный выбор — остаться там.
— «Нам не нужна эта жалость, вы нам верните море», — разговор был такой. И мне стоило многого терпения и такта найти с ними взаимопонимание. Мне нужно было, чтобы они меня приняли и смогли меня понять. Я их не призывал, не агитировал. Просто говорил о том, что я рассказываю не чтобы вызвать жалость, а для того, чтобы показать всё без прикрас.
Скриншот из д/ф «Жоктау»
— В вашем фильме задаётся вопрос (не помню, формулируется ли он прямо): «Кто виноват?» Вы сейчас знаете ответ на него? Сформулировали для себя?
— Система. И сегодня система ничего не делает для того, чтобы… Сегодня идёт мифологизация на каком-то другом, может быть, более изощрённом уровне. Потому что Малый Арал — жалкая попытка решить проблему. Потому что это по размерам и масштабам мизерная часть моря.
— Хотел бы задать вопрос о состоянии современной казахстанской кинодокументалистики. На мой взгляд, оно удручающее…
— Наверное, уже 10 лет я заведую кафедрой экранных искусств академии имени Жургенова. Когда-то я предложил руководству создать проект Высших режиссёрских курсов на базе магистратуры. Это два года обучения для людей с высшим образованием. И этот проект существует. Много ребят благодаря этим курсам в кино заявили о себе очень ярко и интересно. Но как жанр сегодня документальное кино испытывает не лучшие времена.
— По моим наблюдениям, сейчас зритель расположен к коротким аудиовизуальным форматам — потому что есть YouTube, а ритм жизни всё выше и выше.
— Документальное кино в не лучшие времена… размывание жанра тому подтверждение. Да, кино должно развиваться, находить новые формы. Вот был период, когда журналисты ездили в командировку, и со своим дикторским текстом выдавали результат за документальное кино. Это документальное кино как путевые заметки, но не более. Налицо примитивизация. И на этом пути я не вижу каких-то открытий, возможности проникновения в материал глубже. Режиссура, на мой взгляд, кроме художественной одарённости, требует жизненного опыта. У человека есть что-то такое, что он накопил — боли, страсти, наблюдения. Но часто происходит такая вещь. Был у нас киновед — Бауыржан Ногербеков. В одной из статей он очень точно подметил: режиссёр делает свою первую картину и выплёскивает себя всего. Картина яркая, имя создателя на слуху. А режиссура, помимо жизненного опыта, это ещё и характер. И дальше бывает снижение. Я считаю, что режиссёр начинается не с первой картины. Иногда даже не со второй, а с третьей, четвёртой. А что касается развития… И раньше были заказные картины, картины, которые выполняли функцию агитационную. Но было 15, может быть, процентов картин, не благодаря, а вопреки, которые ты смотрел и видел дыхание жизни, дыхание проблем, характеры. При всей идеологической зашоренности это были замечательные фильмы о людях.
Каждое расследование фактчекера отнимает много времени и сил. Сервис Kompra.kz может облегчить задачу по поиску данных. Он позволяет быстро проверить факты о юридических и физических лицах Казахстана. Можно получить информацию о наличии долгов, судимости, связях с терроризмом и других 55 показателях. Казахстанские журналисты могут пользоваться сервисом бесплатно, упоминая Kompra.kz в материалах.
«В любых медиаматериалах, особенно в журналистских расследованиях, достоверная и проверенная информация гарантирует доверие читателей. Более того, это формирует общественное мнение о людях, компаниях и событиях. Данные о благонадёжности нельзя изменять и передавать в искажённом виде. Неверные сведения о физических или юридических лицах могут не только испортить статью, но и повлечь обвинения в клевете», — рассказывает директор сервиса kompra.kz Асхат Сергазин.
Открытые источники государственных органов содержат данные о налоговых отчислениях, судебных разбирательствах, долгах по исполнительным производствам, учредителях и руководителях и т. д. Граждан Казахстана можно проверять на участие в юридических лицах, в реестрах уголовного розыска и запрета на выезд из страны.
Вся информация есть на официальных сайтах и государственных порталах. Но ручной сбор занимает не менее двух часов. Kompra за три минуты собирает всю имеющуюся информацию в одном окне. Более того, если для вашей работы нужны подтверждающие документы о компаниях и персонах, на сервисе их можно быстро скачать.
Что нужно для поиска?
Юридическое лицо или индивидуальный предприниматель из Казахстана — БИН для ЮЛ или ИИН для ИП, наименование ЮЛ или ИП, ФИО руководителя ИП.
Гражданин Казахстана — ФИО или ИИН персоны.
Юридическое лицо или индивидуальный предприниматель из Российской Федерации: ИНН для ЮЛ или ИП, наименование ЮЛ или ИП.
Как быстро найти информацию на Kompra?
Если вы хотите узнать, кто является учредителем или руководителем компании, откройте её карточку и посмотрите в разделе «Сводная информация»:
Если вы хотите узнать, какие факторы риска есть у компании или персоны, посмотрите их наличие в карточке:
Если вы проверяете, с кем аффилированы компания или персона, откройте раздел «Схема связей» в карточке:
Если вы хотите отследить изменение названия, юридического адреса, сферы деятельности, руководителей и учредителей компании, откройте раздел «История изменений»:
Если вы хотите узнать, является ли человек учредителем в компаниях, откройте карточку персоны и откройте разделы «Участие в ЮЛ» и «ИП»:
Если вы ищете участие ЮЛ и ФЛ в судебных разбирательствах, откройте раздел «Судебные разбирательства» в карточке контрагента. Обратите внимание, что дела подбираются по точному и неточному совпадению в названии компании или ФИО персоны:
Если вы хотите узнать, связаны ли между собой две компании, две персоны или компания и персона, проверьте это в разделе «Сверка связей». Благодаря этой функции можно отследить аффилированность по шести критериям, включая участие в тендерах:
По вопросам сотрудничества можно обратиться к Айгерим Оразбаевой по телефону + 7-747-783-03-59 или e-mail a.orazbayeva@kompra.kz.
