Вопрос: поделитесь ли вы с другом паролем от своего личного аккаунта? Все респонденты отвечают положительно — и не понимают, почему это может быть опасно. Эти респонденты — таджикские подростки, участники глубинных интервью, которые провели журналисты медиагруппы «Азия-Плюс». Похожую беспечность в вопросах цифровой безопасности продемонстрировали и их родители. Выборка небольшая, но показательная. Ее результаты легли в основу большого проекта «Зиреҳ», который в итоге показал: речь идет не просто о цифровой грамотности, а о более глубоком разрыве между поколениями.
«Новый репортер» поговорил с автором проекта.
Что такое «Зиреҳ»?
Таджикистан — одна из самых молодых стран Центральной Азии. В том смысле, что по разным оценкам, более 60 % населения здесь составляют люди младше 30 лет. Такой демографический расклад обусловлен высокой рождаемостью. Однако, несмотря на это, о жизни молодых людей в широком смысле слова известно удивительно мало. В стране практически нет специализированных молодежных медиа, а темы, связанные с подростками, редко оказываются в фокусе журналистов. Ситуацию усложняет и то, что в Таджикистане по-прежнему сильны консервативные социальные нормы и молодым людям нечасто дают возможность говорить о себе открыто.
“Наш проект «Зиреҳ» (защита) — это попытка разобраться, как на самом деле живут подростки в Таджикистане и с чем они сталкиваются в цифровой среде”, — говорит координатор проекта, журналист и документалист Махпора Киромова.
Она добавляет, что за несколько месяцев работы команда не раз пересматривала подходы и даже меняла фокус проекта. Но базовая идея оставалась неизменной — помочь подросткам, которые из-за неопытности и наивности оказываются в цифровом мире в наиболее уязвимом положении.
Что авторы узнали из глубинных интервью?
Сосредоточенность именно на цифровой среде в этом проекте была выбрана неслучайно. Дело в том, что в Таджикистане на использование гаджетов в школах действуют жесткие запреты. Дети не ходят в школу с телефоном, а если принесут его, то гаджет конфискуют при досмотре, которые проходят в большинстве средних учебных заведениях.
«В школе очень много запретов, связанных с телефоном и Интернетом. Дома родители тоже часто запрещают Сеть, пытаясь их обезопасить. С одной стороны, я согласна, с другой — нет: дети родились в цифровую эпоху, и телефон для них — это продолжение руки, у них мир устроен по-другому. Для нас есть онлайн и оффлайн, а для них это одно целое. Поэтому искусственно делить этот мир неправильно. Вместо запретов нужно давать инструменты, как в нём безопасно жить», — рассказывает Махпора.
Чтобы понять, как выглядит цифровой мир глазами подростков и их родителей, медиагруппа провела 30 глубинных интервью — 15 с подростками и 15 с их родителями — в Душанбе, а также в Согдийской и Хатлонской областях. Сначала журналисты разговаривали с детьми, а затем — с их родителями, чтобы сопоставить восприятие с обеих сторон.
«И я открыла для себя очень интересный факт. Вот мы думаем, что если дети родились в цифровую эпоху, то они по умолчанию лучше нас понимают, как устроен Интернет. Но это оказалось абсолютно не так. В наших глубинных интервью были вопросы на базовое понимание цифровой среды и практически все дети их заваливали», — продолжает Махпора.
К чему может привести доверчивость в цифровой среде?
Один из показательных вопросов касался готовности поделиться игровым аккаунтом с другом — и почти все дети отвечали «да, я поделюсь», не видя в этом риска. При этом именно игровые аккаунты часто становятся объектом мошенничества: их взламывают и перепродают. Если доступ получает другой человек, он может просто сменить пароль и лишить владельца аккаунта. Для подростков это серьёзная потеря, но, несмотря на это, они всё равно готовы делиться доступом, объясняя это доверием к друзьям и уверенностью, что ничего страшного не случится.
Махпора связывает это с наивностью и недооценкой цифровых рисков.
«Ещё мы спрашивали о том, много ли у тебя друзей. И чаще всего дети отвечали — да, много. Но потом выяснилось, что это онлайн-друзья и большинство их никогда не видели, не знают, из какой они страны, как их зовут и как они выглядят. Это резко повышает риски — в первую очередь риск груминга. Потому что в доверие может втереться кто угодно», — делится она.
Что касается родителей, то их ответы доказали, что в большинстве случаев, они не знают, что происходит в цифровом мире их детей. Например, дети говорили, что проводят в Интернете до 10 часов в день и воспринимают это как норму, тогда как их родители были уверены, что контролируют ситуацию и ограничивают это время двумя-тремя часами. Этот разрыв в восприятии носит системный характер: взрослые продолжают смотреть на Интернет как на опасное дополнение к реальной жизни, которое можно регулировать запретами, тогда как для подростков это основная среда общения и повседневности.
В результате запреты не снижают риски, а наоборот: дети начинают меньше делиться своим опытом, чтобы не тревожить родителей. Это создает иллюзию контроля у взрослых, но на практике приводит к тому, что они не понимают, чем на самом деле живут дети. При этом, Махпора, подчёркивает, что в интервью принимали участие более осознанные родители.
#Этобылосомной: с чем сталкиваются подростки в Сети
Ещё одной важной частью проекта «Зиреҳ» стало производство рилсов, в которых подростки рассказывали о самых разных ситуациях, в которые они попадали в Интернете, а эксперты комментировали происходящее.
«Во время интервью мы поняли, что детям не нравится, когда с ними разговаривают с позиции “ты ничего не знаешь, я тебя сейчас научу”. Они просто не воспринимают такую информацию. Зато им легче говорить с ровесниками — даже с теми, кого они лично не знают, потому что там меньше страха осуждения. Поэтому мы решили, что подросток должен рассказывать подростку. Так появился формат “Это было со мной”, где дети делятся своим опытом друг с другом. И это сработало — у нас получились очень большие охваты и просмотры», — рассказывает Махпора.
Один из сюжетов, на который она обращает внимание, — это история школьницы Тоджиниссо Махатовой, которая решила вести блог немецкого языка. Она почти сразу столкнулась с волной хейта: в комментариях обсуждали не содержание, а её внешность, одноклассники тоже реагировали насмешками.
В результате девочка закрыла блог на несколько лет. Вернуться к нему она решилась только после участия в образовательной программе по медиаграмотности, где, в частности, обсуждали, как реагировать на хейт и что за ним стоит. По её словам, это помогло ей по-новому взглянуть на ситуацию — и даже увидеть в негативе практическую сторону: хейт, как оказалось, повышает вовлечённость и охваты. После этого Тоджиниссо решила продолжить вести блог.
Другой историей из этой серии стал рассказ девятиклассника Далера (имя изменено), который думал, что наконец нашёл близкого друга в сети, но всё оказалось шуткой. Под видом девушки по имени Шукрона с ним переписывались его же одноклассники. Сначала всё выглядело как обычное общение, но вскоре «Шукрона» начала просить интимные фото и настаивать на встрече. Далер понял, что что-то не так. Позже выяснилось, что группа учеников специально создала фейковый аккаунт, чтобы издеваться над ним, а затем обсуждала происходящее в общем чате класса.
Всего в рамках проекта было опубликовано 10 таких историй, которые судя по комментариям аудитории, можно назвать типичными для молодых людей в Таджикистане.
Чат-бот, который отвечает на вопросы таджикских подростков
Ключевым элементом проекта «Зиреҳ» стало создание чат-бота, куда со своими вопросами относительно цифровой безопасности (и не только) могут обратиться школьники, их родители и учителя.
«Содержание нашего чат-бота сформировано не абстрактно, а на основе реальных историй подростков. Сначала мы выявляли типичные паттерны через глубинные интервью, а затем наполняли ими инструмент. В процессе стало очевидно, что многие ситуации выходят за рамки цифровой безопасности и медиаграмотности и связаны, например, с гендерными стереотипами», — продолжает Махпора.
Она объясняет, что кейсы здесь разбираются с нескольких точек зрения — правовой, психологической и с учётом локального контекста, что делает инструмент максимально приближенным к реальным ситуациям. Сейчас этот чат-бот работает на русском языке, но команда разрабатывает и таджикоязычную версию.
«В начале проекта, когда мы только собирали данные, я поехала в Ташкент на конференцию по противодействию экстремизму и терроризму, и там презентовала нашу идею. Мне задали вопрос, который всё перевернул: а как вы сделаете так, чтобы подростки пользовались вашим чат-ботом, если есть ChatGPT? У меня тогда не было ответа. Мы начали над этим думать», — вспоминает Махпора.
Команда начала тестировать ChatGPT на тех же вопросах, которые готовила для своего чат-бота, и пришла к выводу, что его ответы остаются слишком универсальными. Именно в этом они и увидели свою уникальность: ключевым отличием чат-бота стала локализация — опора на реалии Таджикистана, культурные особенности и конкретные кейсы из местной практики.
«Мы очень долго над ним работали, но важно понимать: это только инструмент первой поддержки. Это, скорее, начальная стадия большой работы, которую дальше могут подхватить профильные структуры — например, Министерство образования — и развивать, усиливать, добавлять новые темы. Мы придумали механику, но дальше всё зависит от того, насколько этот инструмент действительно начнут использовать. Без этого он просто не будет работать», — поясняет Махпора.
Школы без медиаграмотности: почему даже лучшие не готовы
Финальным штрихом проекта стали шесть выездных лабораторий в школах и образовательных центрах Таджикистана. Изначально команда планировала работать только в государственных школах, предполагая, что в частных ситуация лучше, но не получила разрешения и в итоге провела занятия в частных.
Лаборатории были посвящены двум направлениям — медиаграмотности и цифровой безопасности. В рамках медиаграмотности также обсуждали искусственный интеллект и связанные с ним риски. За программу отвечали местные эксперты: Рустам Гулов — за медиаграмотность, Кумушой Муртазакулова — за цифровую безопасность.
«Но какого же было наше удивление, что в частных, в том числе международных школах, дети тоже плохо разбираются в этих вопросах. Даже там, где формально есть уроки медиаграмотности, ученики слабо понимают цифровые риски, а в большинстве школ таких занятий вообще нет. Мы ошибались, думая, что где-то ситуация принципиально лучше — на деле уровень осведомлённости примерно одинаковый. Перед нами оказалось огромное поле для работы, которое нам одним не осилить», — объясняет Махпора.
Несмотря на масштаб и разнообразие форматов, команда признаёт — это лишь первый шаг. За почти год работы им удалось нащупать ключевые проблемы, протестировать подходы, и сделать главный вывод: в самой молодой стране Центральной Азии, где значительная часть населения — подростки и молодежь, разговор о них только начинается.
Этот проект был создан в рамках регионального проекта «Повышение устойчивости аудитории через достоверные истории (CARAVAN)», финансируемого Европейским Союзом и реализуемого Internews.
