2,9 из 5 — за объём редакционных усилий и 4,8 — за доступность текста. В мониторинге «Нового репортёра» — сайт NUR.KZ. Анализ информационных ресурсов Центральной Азии проводится на постоянной основе по единой методике.
NUR.KZ освещает события в Казахстане и в мире и создаёт довольно интенсивную новостную ленту, отражающую наиболее важные события. При этом половина статей, попавших в мониторинг, получила за баланс оценки 3 и ниже. То есть в материалах отсутствует полноценное представление всех точек зрения — авторы пытаются представить разброс мнений о проблеме, однако альтернативные позиции подаются не в полной мере либо не подаются вовсе.
К примеру, материал Эльмиру Суханбердиеву освободили в зале суда — собственная работа редакции. Она снабжена довольно выразительными авторскими фотографиями. Из изложения видно, что журналист находился в зале суда. Но не привёл ни одного слова самой подсудимой Суханбердиевой или её защитника. Лишь цитаты из приговора и бэкграунд — так же с данными из официальных источников.
Материал Бизнесмен установил билборд с требованием уволить прокурора Алматинской области сообщает о беспрецедентном событии. В центре Талдыкоргана бизнесмен Владимир Хан вывесил билборд с требованием уволить прокурора Алматинской области Азамата Жылкыбаева. Основан материал на публикации в соцсети, где автор поста — редактор одного из местных издательств — рассказывает историю об этом и сообщает, почему предприниматель решился на такой шаг. Комментарии самого бизнесмена, а также прокуратуры отсутствуют.
В том же ряду — материал Первую казахстанскую женщину-пилота уволили из Комитета гражданской авиации. В нём приведены опубликованные в соцсети небольшая цитата из поста героини материала — Тоты Амировой — и большая — из поста блогера Дениса Кривошеева. И последняя нарушает баланс материала. Блогер довольно жёстко критикует деятельность Амировой. При том, что, как отметил сам автор материала, официальное руководство Комитета гражданской авиации не прокомментировало к тому моменту причины увольнения.
Получает материал и 3 за полноту. Из материала непонятно, какой пост занимала Тоты Амирова. Если она была, как указано в заголовке, пилотом, то как её действия могли так значительно, как это описывается в цитатах Кривошеева, повлиять на застой в отрасли гражданской авиации? Нет никакой истории о том, сколько лет и как проработала Амирова в авиации. Поймут, что произошло, только те, кто был в курсе событий.
Получил этот материал 2 за объём редакционных усилий, как и ещё ряд материалов. Все они заявлены как собственные, однако беглый поиск показал, что всё это — слегка переделанные пресс-релизы либо же посты в социальных сетях.
К таким можно отнести Известного трансплантолога из Нур-Султана заподозрили в торговле органами. Эту новость опубликовали многие новостные сайты. Все статьи содержат один и тот же текст, что можно объяснить полученным от инициаторов материала пресс-релизом. К тому же, в материале нет даже традиционного фото спикеров с пресс-конференции, где была озвучена опубликованная информация. При этом подан он так, как будто представитель редакции был на встрече.
То же касается и материала Организаторов экстремистского движения ДВК задержали в Алматы. В нём говорится о том, что полицейские Алматы провели следственные мероприятия касательно нескольких участников экстремистской организации ДВК. Стоит пометка «передаёт NUR.KZ», и изложен материал, как собственный. Но это — пресс-релиз, полученный всеми редакциями от ДП г. Алматы.
Резонансный материал Шокирующие кадры: толпа перекрыла улицу Толе би ночью в Алматы. Также подан, как собственный, но был опубликован большинством сайтов с пометкой — «со ссылкой на ДП» или же «ДП распространил сообщение». NUR.KZ отметил лишь, что видеоролик предоставлен полицией.
Действительно собственные материалы сразу отличаются качеством и получают высокие оценки по всем параметрам. Так, сходный по сути материал из Шымкента, но сделанный силами редакции Шествие по улицам, требование жилья: что происходило в Шымкенте отразил все грани события, снабжён фото и видео, точными данными и интервью обеих сторон — и бастующих, и представителей госорганов. Удачно подобран и отмечен гиперссылками бэкграунд.
90 % публикаций получили 5 за указание источников. Исключением стал материал Полицейскому дали условный срок за то, что насмерть сбил пешехода и сбежал. Подробная история о том, где и как полицейский сбил женщину, как её нашел муж, и какое наказание вынес водителю суд, не сопровождается ни одной ссылкой на то, откуда автору известны все детали происшествия.
Низкие оценки получил ряд материалов по параметру «социальная ответственность». В их числе — всё тот же Шокирующие кадры: толпа перекрыла улицу Толе би ночью в Алматы. Сообщается, что ночью по проезжей части шла толпа людей, мешала дорожному движению, создалась большая пробка. Также приводится комментарий полиции, что «стражи порядка не допустят нарушений общественного порядка, любые противоправные действия, угрозы жизни и безопасности граждан будут пресекаться». При этом не приводятся цитаты участников шествия, не объясняется, в чём была угроза для жизни горожан. Участники шествия названы «протестующими», но причины их протеста не озвучены.
Та же ситуация и в материале Организаторов экстремистского движения ДВК задержали в Алматы. «Пытались устроить незаконную акцию экстремистского движения», «листовки экстремистского содержания», «лица проводили пропаганду идей экстремизма — такие факты обнаружены на технических средствах». В чём конкретно заключается экстремизм задержанных, не поясняется. Но заявляется, что задержанные продолжали «противоправную деятельность» после предупреждения полиции. Оба материала формируют негативное отношение к героям без подробностей. И поймут истинные причины опять только те, кто в курсе.
«Новый репортёр» и юрист организации Internews в Казахстане Ольга Диденко подготовили для журналистов 15 советов — как действовать, если на вас напали, вам угрожают и так далее. То есть на самые крайние случаи.
«Каждый убитый или парализованный страхом журналист — это ещё одним свидетелем плачевного людского положения меньше. Каждое нападение искажает реальность, создавая атмосферу страха и самоцензуры»*. Журналисты казахстанских медиа, которых задерживали, доставляли в полицию или на которых нападали, которым угрожали, наверняка испытали страх, непонимание ситуации и отсутствие надежды. Надежды на то, что безопасность для казахстанских журналистов будет не пустым звуком, а реальной и естественной ситуацией.
По данным IFEX, в девяти из десяти случаев виновники преступлений против журналистов избегают наказания. В Казахстане, например, ни одно заявление о возбуждении уголовного дела по воспрепятствованию осуществлению профессиональной журналистской деятельности за последние три года не было доведено до суда и до приговора**.
Что делать журналисту:
Если нападают и мешают работать.
Такие действия являются воспрепятствованием осуществлению профессиональной журналистской деятельности и направлены на то, чтобы прекратить сбор, производство или распространение журналистом какой-то чувствительной информации. Чаще всего это происходит «в поле» — во время пресс-конференций и брифингов, при освещении массовых событий и акций, во время чрезвычайных происшествий, при освещении аварий и техногенных катастроф и т. д.
Совет 1. Всё происходящее старайтесь записать на аудио или видео. Так у вас будут документальные доказательства нападения или воспрепятствования вашей деятельности.
Совет 2. Если вы — свидетель нападения на коллег, не прекращайте снимать и записывать, делайте фотографии, отправляйте информацию в редакцию, распространяйте через аккаунты в социальных сетях.
Совет 3. Первый звонок в 102, второй звонок — вашему адвокату, третий звонок — редактору. В редакции у всех журналистов должны быть контакты адвоката, с которым у медиа есть договорённость о сотрудничестве. Хорошо, если таких адвокатов несколько, однако критический минимум для каждой редакции — один адвокат.
Совет 4. После нападения с адвокатом двигайтесь в полицию, регистрируйте заявление о возбуждении уголовного дела. Если есть телесные повреждения, зафиксируйте их тяжесть в ближайшей поликлинике. Если повреждена техника, оцените ущерб у оценщиков.
Совет 5. Вместе с адвокатом следите за тем, чтобы по вашему заявлению были назначены и проведены все необходимые экспертизы, опрошены все свидетели, приобщены все необходимые материалы, а досудебное расследование не прекращалось и было доведено до суда.
Совет 6. Жилет с надписью PRESS и другие средства физической безопасности должны быть у каждого журналиста в редакции, всегда держите их под рукой и надевайте, если работаете «в поле». Редакционное удостоверение также должно быть всегда с собой. Большой именной бейдж с надписью PRESS также не будет лишним.
Если ломают технику и изымают её.
Совет 7. После оценки ущерба требуйте его возмещения либо в рамках уголовного дела, либо заявляйте отдельные требования о возмещении расходов на ремонт или покупку нового оборудования.
Совет 8. Любое изъятие редакционного имущества или вашего личного требует соблюдения процедур, должно происходить только в рамках досудебного расследования, при составлении протокола и в присутствии адвоката.
Если угрожают журналисту и его близким.
Совет 9. При получении угроз (по телефону, словесных или письменных) немедленно отправляйтесь в полицию c адвокатом, пишите и регистрируйте в ЕРДР заявление о возбуждении уголовного дела и доводите его до логического завершения — то есть до суда.
Совет 10. Соблюдайте правила безопасности при передвижениях, встречайте и провожайте детей до закрытых помещений, будьте осторожны за рулем, помните, что возможны провокации.
Совет 11. Если угрозы не прекращаются, обращайтесь в правоохранительные органы за обеспечением вашей защиты и защиты семьи.
Если журналиста доставляют в полицию.
Совет 12. Предъявите редакционное удостоверение журналиста и напомните представителям правоохранительным органам о праве журналиста «присутствовать по предъявлению удостоверения журналиста в районе стихийных бедствий, на митингах и демонстрациях, а также при иных формах выражения общественных, групповых и личных интересов и протеста»***.
Совет 13. Ведите запись или прямую трансляцию (если позволяют обстоятельства). Если вы свидетель задержания других журналистов, не выключайте камеру и диктофон, делайте фотографии, отправляйте информацию и изображения в редакцию, распространяйте в аккаунтах редакции в социальных сетях.
Совет 14. Первый звонок — адвокату, второй — редактору. При доставлении помните, что максимальное время, на которое вас могут доставить в отдел полиции, — три часа. Про физическое сопротивление и насильственное доставление сложно что-то советовать, здесь всё зависит от обстоятельств, в которых вы находитесь.
Если начинают следственные действия, а вашего адвоката нет.
Совет 15. Бывает, что ваш адвокат занят, или не может приехать сразу на место событий, или его не допускают к вам. В этом случае требуйте дежурного адвоката и не производите никаких действий без адвоката.
Во второй части мы расскажем, что делать, если:
Возбуждают административное или уголовное дело.
Журналист сам обращается с заявлением о воспрепятствовании профессиональной деятельности.
В редакции проводят обыск.
*Барри Джеймс, «Свобода прессы: безопасность журналистов и безнаказанность», издание ЮНЕСКО, 2002 г.
«Халтура» — так в народе называют не только недобросовестно сделанную работу, но и лёгкий дополнительный приработок. После просмотра фильма российского гостя Алексея Пивоварова о президенте Касым-Жомарте Токаеве у меня появилась мысль, что автор чересчур увлёкся заработком на стороне (конечно, если его привлекли как автора за деньги) и создал фильм весьма спорного качества. Подходящим для него оправданием после выхода в эфир документального фильма «Президента 2.0» на «31 канале» было бы что-то вроде «моя журналистика работает только для моей страны». Что, на мой взгляд, у главреда RTVI и создателя набирающего обороты YouTube-канала «Редакция» и получилось в фильме, так это исполнить роль свахи. У меня есть нарекания к фильму, и все они лежат в профессиональной плоскости. Итак, по порядку.
Зачем он был нужен
Ключевой вопрос — почему россиянин Пивоваров? Вообще-то приглашение варяга для создания документалки о нашем президенте многое значит.
Во-первых, это признание: ТАМ всегда могли лучше донести слово до зрителя. Там — это в странах, где принципы развлекательного информирования усвоили внимательнее. А на практике показали, что неплохой уровень образования и высокая конкуренция приводят к профессионализму в журналистике чаще, чем в иных условиях.
Во-вторых, высокий обещанный для аудитории статус. Красота в глазах смотрящего, а «заграница интересуется» — это в провинциальном сознании жителя мировой периферии знак качества сам по себе, даже без уточнений.
В-третьих, имя. Об имени подробнее.
Кто такой Алексей Пивоваров? Если не брать последние годы его карьеры, лежащей в области телевизионного продюсирования и редакционного менеджмента, он крепкий российский журналист. Работал с Леонидом Парфёновым в информационно-аналитической программе «Намедни». Один из известных сюжетов Пивоварова — об инаугурации Владимира Путина в 2004 году — пример блестящего аналитического репортажа, снятого на стыке исторической эпохи. В нём автор запараллелил прибытие в Кремль вновь избранного главы государства и царя Александра Третьего из «Сибирского цирюльника». Молодой тогда ещё журналист отметил: в России едины Пятиконечная звезда и Двуглавый орел, республика и абсолютизм, президент Российской Федерации и Государь Император Всероссийский.
Западническая ирония молодого журналиста о возрождении трона казалась острой и актуальной. А в целом это была очень качественная, выверенная до секунды работа.
Прошли годы. В казахстанском эфире в минувшее воскресенье оказался совсем другой Пивоваров.
Даже если не оценивать фильм только с точки зрения журналистики, я против халатности. Если тебя пригласили как заморского мага, играй роль до конца. Отчего-то Алексей Пивоваров взялся за имиджеукрепление главы Казахстана, но не захотел или не смог исполнить это так, чтобы комар носа не подточил.
Фильм представляет собой большое интервью с вмонтированными в него фотографиями и архивной видеохроникой. Также в нём есть стендапы, то есть появление ведущего в кадре с комментариями. Кардинально локация меняется лишь в заключительной части, когда зритель видит кадры визита Токаева в одну из сельских школ. Такое навешивание на длинное сквозное интервью иллюстраций и «репортажности» — один из самых энергоэкономных способов создания телефильма. Общее ощущение: Пивоваров провёл на съёмках в Нур-Султане не более одного-двух дней. Потому что, теоретически, при хорошей организации процесса он успел бы побывать на всех точках съёмки и поговорить с главой государства перед телекамерами и за день.
Но всё равно непонятно — почему в эфирном варианте фильма так много мелких недочётов, вроде засветки на лице автора во время интервью — так бывает, когда неправильно выставлен свет или неточно настроены телекамеры. Спишу на неоткалиброванность экрана моего телевизора. Но некоторым другим увиденным недочётам фильма я уделю внимание — ведь они неожиданные, так как сделаны безусловным профессионалом. И потому стоят обсуждения.
Извините, спешу
С первых минут становится понятно: Пивоваров бежит галопом по Европам. Он забрасывает собеседника вопросами про всё вообще, словно пытаясь составить политико-биографический минимум, удобный для запоминания.
Фильм Пивоварова — это, если вы ещё не поняли, знакомство нас с вами с президентом. С этой точки зрения автор со стороны нужен для безэмоционального посредничества. И в роли свахи он хорош, потому что поверхностно, но всё же успевает описать за эфирный час основное приданное.
Коллективизацию осуждает. Родные воевали. К Сталину отношение неоднозначное, но голод 30-х не прощает. В семье разговаривали на казахском. В МГИМО поступил без протекций. Лаврова знает со студенчества. В Китае видел, как расстреливали коррупционеров, — не осуждает. Трагедию на площади Тяньаньмэнь считает вынужденной мерой. Демократизация — процесс исторически не скорый. Скриптонита слушал, но не понял, зато слушал Димаша и, кажется, оценил по достоинству.
Из-за обилия тем, которые автор широким движением пытается зачерпнуть из личной библиотеки фактов, фильм получается несколько схематическим: Пивоваров будто перебирает рандомные картонные карточки с вопросами, а ему в ответ показывают картинки с ответами. По сути, эта беседа не столько интервью, сколько набор сигналов к демонстрации нужных данных. Причём, как я уже говорил, месседжи бьют с прицелом в разные социальные страты — от пожилых людей, заставших полёт Гагарина, до молодёжи, видевшей взлёт Скриптонита. При этом логика расстановки этих сигналов во времени не совсем очевидна — зачастую их можно менять местами, на общем впечатлении это никак не скажется. А ещё заметен конфликт формы и содержания — автору приходится напрягаться, чтобы уместить в свой хронометраж столь внушительный объём информации. Заметны смысловые стыки, которые Пивоваров либо не пытается сгладить, либо ему просто не удаётся этого сделать.
Вот, например, после ответа Токаева о Сталине мы слышим закадровый текст: «В 1953-м, как раз, когда закончилась сталинская эпоха, в Алма-Ате, в семье Кемеля Токаева и Турар Шабарбаевой появился на свет их первенец Касым-Жомарт. В те годы родились многие нынешние президенты стран СНГ. Токаев — ровесник Армена Саркисяна, президента Армении при премьере Пашиняне, на год младше Путина и Рахмона, на год старше Лукашенко. Послевоенное поколение — беби-бумеры, будущие руководители постсоветских государств. Ярчайшее событие оттепели: страна с полувоенной экономикой и невысоким уровнем жизни запускает человека в космос», — неожиданно подводит автор к теме космоса и Байконура.
Перечисление беби-бумеров в креслах глав государств и резкий заход с полётом человека в космос скрепляются суровой нитью без наркоза — «и так сойдёт». Текст, будто вырванный из парфёновской программы «Намедни» об истории минувших десятилетий. Но если у пивоваровского старшего товарища это оправданно — Леонид Геннадьевич перечисляет факты, об этом и программа, то здесь такая смысловая спайка, не подкреплённая ничем, кроме желания поскорее перейти к новой теме разговора, выглядит странно.
Небрежен, формален и последующий стендап Пивоварова, подводящий к теме ядерного полигона: «Байконур и Семипалатинск — два главных места в советском Казахстане второй половины ХХ века. С Байконура взлетали в космос. Под Семипалатинском взрывали атомные бомбы. Такие получились два бренда — победный и секретный. Ну, в целом, конечно, один и тот же военно-промышленный комплекс СССР».
Байконур и Семипалатинский полигон — два бренда и один и тот же военно-промышленный комплекс. Спорное обобщение. Можно обсуждать и употребление слова «бренд», и легкомысленную поспешность в обнаружении общего признака — мысль получается слишком размытой. Но таким образом автор кое-как выкручивается, соединяя на скорую руку две темы в условиях ограниченного времени.
А чего стоит история знакомства Касым-Жомарта Токаева с Нурсултаном Назарбаевым, который, позже став первым президентом, разыскал старого знакомого и, по свидетельству Пивоварова в стендапе, пригласил поработать «крылатой фразой». «Бери шинель, иди домой», — неожиданно врывается в стендап российского мэтра Токаев. Это такой монтаж: вот Пивоваров заканчивает речь в кадре, а спустя доли секунды уже цитируется президент, продолжая начатую ведущим реплику.
Да, в общем-то, известный на телевидении приём. Но есть такая штука, как тайминг — определение момента. На ТВ всё решают миллисекунды — слишком короткая либо слишком длинная пауза выбивают продукт из ритма. По моему мнению, Пивоварову в упоминаемом эпизоде удалось совершить дилетантскую ошибку — пауза между его репликой и продолжающей репликой героя получилась слишком короткой. Странно, но при обсуждении работы безусловного профессионала приходится скатываться в такие, чисто технические, подробности.
Я не могу себе позволить разобрать «на детали» весь фильм, но приведённые примеры считаю достаточно красноречивыми, чтобы подкрепить утверждение: в воскресенье мы увидели не того скрупулёзного Пивоварова, к которому привыкли, а лишь его бледную копию.
Разговор о галстуках и здравствуй, школа
Два эпизода фильма хочу отметить особо. Потому что они меняют настроение картины кардинально.
Каким-то чужеродным в калейдоскопе больших тем оказывается затянутое, ломающее галоп повествования обсуждение деловых костюмов и галстуков Касым-Жомарта Токаева. Во время этой передышки глава государства, между прочим, рассказывает, что носит галстуки отечественного производителя. Эпизод, на который я не обратил бы внимания, но…
Но за этим невинным диалогом следует анекдот от президента про «писающего мужика и музей». Анекдот с употреблением обсценной лексики был в этом месте словно для того, чтобы добавить красок строгому образу героя, в сознании народа существующего в вечном деловом костюме и в галстуке, повязанном по долгу службы. Так Пивоваров добавляет щепотку человечности — чтобы открыть героя фильма как простого и весёлого человека.
На мой вкус, здесь россиянин, что называется, пережал. Из анекдота выглядывают уши пивоваровского старания незамысловатым приёмом оттенить имидж госслужащего в тёмной униформе. Но избавить эпизод от какой-то обязательности и демонстративности автору не удаётся. Вообще не очень понятно, для чего Пивоваров оставил этот анекдот в окончательной версии — тем более, президент сам же перед рассказыванием делал ремарку: если что, анекдот авторы из фильма уберут. Не убрали.
Впрочем, несмотря на критику, стоит признать: задуманный эффект отчасти был достигнут вопреки всему. Мне как простому казахстанцу было интересно послушать анекдот из уст Токаева — так работает элементарное любопытство человека, который и правда знакомится с новым президентом.
Другой эпизод.
Ближе к концу фильма Алексей Пивоваров показывает нам посещение президентом одной из сельских школ. Как сказал автор — визитёр приехал без предупреждения. Президент говорит напутственные слова школьникам, те ему благодарны.
Но главный смысл Алексей Пивоваров спрятал в финальной части фильма. Вот визит в школу завершился. «Высокий гость попрощался, уехали журналисты. Школьные коридоры опустели», — говорит Пивоваров за кадром. В кадре подтверждение — пустой коридор, безлюдный класс и парты. Нет, одна девочка не уехала — вот она звонит родным. Зачем-то по громкой связи и не стесняется наведённого на неё объектива телекамеры. Рассказывает — приезжал президент, обещал построить новую школу, удачи желал.
— Молодец он вообще, — говорит ей кто-то по телефону.
— Вообще, блин, такой приятный, — отвечает старшеклассница.
Вновь показывают коридор. У подоконника школьник. Тоже рассказывает кому-то по телефону о визите высокого гостя.
— Я тебе серьёзно говорю, я лично рядом стоял, беседовал, — говорил парень, — я ему про нашу школу сказал, то, что «построите ли вы нам новую школу?», а он ответил: «Обещаю, я вам построю новую школу».
Как я уже говорил — школьники говорят по громкой связи и не стесняются камер. Вообще-то, даже если отстать от мэтра и не оценивать спорный момент с помощью журналистских критериев, одна претензия останется. Было бы неплохо хотя бы подсказать зрителю, почему школьники ведут себя именно так. Любое отклонение от жизни вызывает вопросы, а вопросов у зрителя оставаться не должно — таковы правила хорошего тона на ТВ. Надо ли уточнять, что никто ничего не объясняет? Пивоварову будто всё равно. Почему-то уверен — в школе его и не было.
Напоследок приведу интересную цитату Алексея Пивоварова из мастер-класса по журналистике, опубликованного на YouTube-канале «Академия ТВ» четыре года назад: «Всякий раз, когда вы идёте на компромисс, вы должны «отщёлкнуть» у себя в голове, что «упс, я пошёл на компромисс», и запомнить это. И не обманывать себя, что «да нет, это не компромисс, на самом деле… так это правильно — так было. Ну а если посмотреть по-другому на эту ситуацию — ну да, в общем, правда». Вот так вот делать не надо, можно так говорить. Я и сам не образец бескомпромиссности и честности и ни от кого этого не вправе ждать. Наоборот, всем нужно зарабатывать, себя кормить, семьи кормить, всем хочется продвижения карьеры. Но «отщёлкивать» для себя нужно».
Телепередача «Круглый стол» с ведущим Рахимом Ошакбаевым интересна тем, что ведёт её не профессиональный журналист, а экономист с интересными карьерными вехами. А ещё тем, что, посмотрев один выпуск, вы можете ничего не понять о качестве проекта — настолько изменчива программа. К этому выводу я пришёл, оценив два эфира «Круглого стола», вышедших на прошлой неделе и на этой.
Задача «со звёздочкой»
«Как повысить качество человеческого капитала». Что обещает выпуск под таким заголовком на казахстанском ТВ? Вроде бы ничего хорошего. Потому что нагромождение слов, когда-то неосмотрительно выкрикнутое прорабами на стройке независимого государства, превратилось в способ пустить пыль в глаза и заняло своё почетное место в акординском тезаурусе, где-то рядом с «зелёной экономикой», «диверсификацией» и прочей безупречной терминологией всё не наступающего светлого будущего. Соответственно, программа на тему представляется настолько же очищенной от критики; тем более, что выходит она на «Хабаре 24».
А тут ещё ведущий Рахим Ошакбаев. Эксперт по экономике и директор Центра прикладных исследований «Талап». В анамнезе Ошакбаева — кресло вице-министра по инвестициям и развитию. А это значит, что, во-первых, это «человек системы», ибо иные на политических постах не оказываются, а если вы попытаетесь узнать, чем занимается неправительственный «Талап», то посмотрите: прямо на официальном сайте чёрным по белому — поддержкой Пяти институциональных реформ Первого Президента. Представители либеральной общественности уже на этом месте могут затревожиться: почём у служителей государственного культа опиум для народа?
То есть условия задачи известны: государственное ТВ, тема «человеческого капитала», экс-вице-министр.
Что в итоге?
Совсем не то, о чём вы подумали. На деле, я специально сгущаю краски.
Выпуск программы «Круглый стол» от 10 июля о качестве человеческого капитала оказался ладно скроенным. Даже, на мой взгляд, получился таким удачным, что я рекомендовал бы его к просмотру вообще всем мыслящим соотечественникам. В тот день «Хабар 24» показал отличную работу.
Мне нравится, что ведущий с гостями не стали описывать ритуальные круги с бубном вокруг увядающих наших полей. Потому что, по-честному, беседа о качестве человеческого капитала, если она максимально конкретна, сводится неизменно к обсуждению проблем образования. А поводом для его обсуждения стало выступление президента Касым-Жомарта Токаева, который недавно раскритиковал ситуацию в образовательной системе.
И Ошакбаев не слукавил. Он по-настоящему блистал в студии, пытаясь успеть за двадцать с лишним минут понять, кто виноват и что делать в условиях низких учительских зарплат, разочарования работодателей качеством образования молодёжи, странного понимания проблем курирующим министерством. Ошакбаев не уворачивался от неудобных для власти тем, задавал нужные вопросы и сам принимал активное участие в обсуждении, высказывая интересные мнения.
Вот только часть поднятых за программу проблем: четверть образовательных программ соответствуют ожиданиям работодателей, проходной балл ЕНТ в профессию педагога поразительно низок, что парадоксально, так как учитель является «ключевым фактором модернизации страны» (формулировка Ошакбаева). А трудоустраивается лишь каждый второй молодой казахстанец, получивший профтехобразование.
«У нас в своё время с бывшим министром образования Ерланом Сагадиевым всегда был спор. Он почему-то считал, что проблемы не совсем конкурентоспособного преподавания можно решить с помощью широкополосного интернета, YouTube, лекциями Discovery образовательными, которые можно перевести на казахский и русский языки и транслировать ученикам. Мне казалось, что всё равно ему [ученику] нужна харизма, эмпатия от педагога, который будет его вдохновлять…» — поделился с гостями Ошакбаев. С учётом как раз обсуждаемых неквалифицированных педагогов с низкой зарплатой инсайд показался симптоматичным то ли лично для Сагадиева, то ли для системы образования в целом.
Ещё мне нравится, когда в студию приходят грамотные, харизматичные собеседники. Гости оказались ведущему под стать. Выяснилось: руководитель программы исследования человеческого капитала ИМЭП Сабина Садиева и заместитель председателя правления НПП РК «Атамекен» Олжас Ордабаев прекрасно информированы и глубоко погружены в тему.
В какой-то момент даже почудилось, что смотрю я не «Хабар 24», а какое-то возникшее ниоткуда хорошее общественное телевидение, существующее на «вещательные» налоги населения. Настолько актуальным, острым и захватывающим было зрелище.
— Сколько ресурсов мы вливаем в подготовку каждого врача, он приходит в наши поликлиники с нашим уровнем заработных плат, и он не приносит в экономику и в общество такой отдачи, какую должен с учётом всех инвестиций, — замечала Садиева.
— Мы видим, что в сектор образования у нас проходной балл 50, и с 50 баллами можно получить грант по многим специальностям педагогического сектора. Для нас это ужасающе, — комментировал Ордабаев.
— Мне кажется, что любые наши попытки повысить престиж педагога, в том числе отдельными законопроектами и празднованием Дня педагога, какими-то ведомственными наградами, имеют очень ограниченный эффект, поскольку в первую очередь абитуриенты смотрят на свои экономические возможности, — подводил промежуточный итог беседы Ошакбаев.
Престиж профессии педагога, как и зарплату, надо поднимать — да, это избитая истина. Но важно то, что в эфире государственного СМИ говорили о реальных проблемах, открыто, но без оголтелости критикуя неприглядное положение дел, искренне желая исправить ситуацию.
И — «вишенка на торте». Выяснилось: Министерство образования готовит новую программу по развитию образования и науки на ближайшие годы. Отражено ли в ней решение проблемы низких учительских зарплат, спрашивает ведущий гостя. Нет, отвечает гость, кардинального решения они, изучив проект, не увидели.
«Ай да Ошакбаев, ай да молодец», — подумал я тогда.
Но прошла неделя.
За буйки не заплывать
Новый «Круглый стол», вышедший неделю спустя, оказался совсем другим. Дело в том, что за два дня до эфира, в понедельник, глава государства выступил с призывом перейти к концепции «слышащего государства» и заявил о необходимости налаживания эффективной связи с населением. «Таким образом, президент зафиксировал кризис госслужбы, из-за которого в стране допущены серьёзные ошибки», — многообещающе анонсировал посвящённый событию разговор Рахим Ошакбаев и рассказал главную новость дня — опубликован указ о создании Национального совета общественного доверия. Как известно, дискуссии о необходимости создания Нацсовета и его состава не утихали с самого появления идеи, а в день указа ожидаемо обострились.
В студии оказались автор личного телеграм-канала Никита Шаталов и политический обозреватель Жанар Тулиндинова. Тут же зритель узнал: Ошакбаев вошёл в состав Национального совета, с чем Тулиндинова его не преминула поздравить (список стал известен за несколько часов до эфира). Ситуация оказалась изящной и в духе времени: государственник Ошакбаев, рассуждающий о Нацсовете, в который он вошёл.
На протяжении двадцати с лишним минут эфира ведущий и эксперты обсуждали новый орган, не поднимая вопросы, по которым в соцсетях в это же время вовсю звенели мечи.
Трагедия? Нет. В конце концов, авторы программы имеют право.
Право признать неинтересной и неактуальной дискуссию о том, зачем при действующем парламенте и живых депутатах нужен новый орган с неизбираемыми народом представителями всё той же общественности, и не является ли Нацсовет частью большой манипуляции по стравливанию во вселенский вакуум опасно напирающего протеста.
Все эти вопросы с энтузиазмом обсуждались казахстанцами в Facebook уже несколько недель. И, конечно, авторы программы имеют право делать вид, что данной дискуссии не существует. Но в итоге по сравнению с предыдущим выпуском новый показался приторной попыткой пиара спущенной сверху идеи — так сильно изменился подход ведущего к разговору. Потому что контекст ситуации и реальность, в которой жаркие споры на тему всё-таки есть, никто не отменял.
«Я хотел бы напомнить, что первый указ главы государства после выборов как раз был о создании Национального совета общественного доверия. Это был некий знак, месседж, посыл в отношении важности этого института — не находите?» — задавал Ошакбаев вопрос с запрограммированным в нём самом ответом.
Тулиндинова, отвечала: да, идея Нацсовета была заложена ещё в предвыборной программе Токаева, а Шаталов делился радостью. «Меня очень радует в этом составе, в который входите и вы, то, что там собрались такие достаточно содержательные люди, за которыми, в принципе, не очень замечена погоня за дешёвой популярностью с желанием похайповать на горячих темах в социальных сетях», — объяснял он.
Как известно, дьявол кроется в деталях, а в данном случае в постановке вопросов.
— Мы можем с вами, друзья, сделать вывод о том, что создание Национального совета общественного доверия как постоянно действующего института с очень высоким статусом — как мы сейчас видим, его возглавляет глава государства, его заместителем является руководитель Администрации президента, секретарём является заместитель руководителя Администрации президента, всем даётся право работать с госорганами, делать запросы и тому подобное — всё это означает, по сути, первый зримый шаг по модернизации нашей политической системы? — спрашивал Ошекбаев.
— Да, это большой шаг для нашего общества, — говорила Тулиндинова.
— Огромный шаг, — уточнял Шаталов.
Мнение Ошакбаева, как мы понимаем, снова было сформулировано в самом вопросе.
Но дело не во мнениях, на которые наши герои снова имеют право. Дело в том, что в студии не оказалось хотя бы одного человека, способного посмотреть на проблему под другим углом, отразить мнение скептически настроенной аудитории, которая тоже есть. Это неизбежно привело к грустному итогу: в программе обсуждали не Национальный совет, а то, как хорош Национальный совет и прочие инициативы главы государства. Признаться, не этого я ожидал после блестящего эфира недельной давности.
Да, в студии говорили о возлагаемых на Нацсовет надеждах вроде реального решения проблем (например, говорилось об «Астана LRT»), как и о необходимости реформирования госаппарата. Едва речь зашла о реформах, ведущий тут же свернул к обсуждению выступления того же президента Токаева, который как раз имел в виду повышение эффективности госуправления. Позже один из гостей пытался донести мысль о важной кадровой проблеме и возможной замены нынешних менеджеров на службе Родины. Ведущий не сдавался и озвучивал другие цитаты главы государства.
«Мне очень понравилось, я для себя это называю «два золотых вопроса здравого смысла от президента Токаева»», — рассказал Ошакбаев, а дальше приводил слова, касающиеся расходно-доходного прагматизма: дескать, все бюджетные проекты должны отвечать на два вопроса — для чего они нужны и какова их социально-экономическая эффективность.
Может, от того, что «золотые» вопросы показались мне совершенно очевидными, восхищение Ошакбаева осталось загадкой и привело к неутешительным выводам.
Вспоминается: два года назад Рахим Ошакбаев критиковал введение обязательного медстрахования, да так бескомпромиссно и последовательно, что в итоге случилась дискуссия с главой Минздрава Елжаном Биртановым, и не в каком-нибудь Twitter, а в прямом телеэфире. Это было беспрецедентным событием, притянувшим, с учётом актуальности проблемы, большой зрительский интерес. Уровень дискуссии оказался очень высоким. Но, думается, именно высокая компетентность Рахима Ошакбаева вкупе с его способностью критиковать решения власти для незнакомых с ним зрителей оказалась сюрпризом.
Возможно, программа «Круглый стол», появившаяся год спустя, — отголосок именно того события и признания за Ошакбаевым способности нести ношу «лидера мнения». И он, безусловно, стал одним из ярких лиц телеканала.
Не секрет, что часто хорошими телеведущими становятся профессиональные актёры. Политологам и экономистам таланта и харизмы для преодоления условности экрана иногда недостаёт, но Ошакбаев в этом смысле — очень удачное исключение. И дело не только в умении ведущего преподнести себя и гостей зрителю. Экс-вице-министр — глубоко образованный человек, что выгодно отличает его от обычно дилетантов в разных сферах, от медицины до политологии, журналистов (такова уж особенность профессии). Факт остаётся фактом: профессионал экономики Рахим Ошакбаев вжился в роль телеведущего настолько удачно, что иногда, глядя на него, кажется — а зачем нужны в студиях серьёзных профильных программ журналисты? Тем более, если всё вокруг, только копни глубже, — экономика.
К сожалению, Ошакбаев со своим критическим мышлением — всё же человек системы. На мой взгляд, в сложившихся условиях это хорошо для него и плохо для непредвзятого информирования населения, потому что качество выпусков программы, которая может быть иногда очень хорошей, заметно плавает — причём в прямой зависимости от повестки, задаваемой властью. Да, можно иметь любую точку зрения, но мне как зрителю не нравится, когда простые мысли наёмных менеджеров, пусть и высокопоставленных, декорируются сусальным золотом. Тем более, если это делает такой компетентный в своей сфере человек.
Впрочем, в очередной раз приходится признать: наивно ожидать другого от государственных СМИ. Несмотря на то, что в последнее время они становятся заметно более свободными.
Медиа Казахстана экспериментируют со статусом эксперта. Сотрудники акимата, журналист или управляющий директор банка могут стать экспертами безо всякого объяснения аудитории, почему это так.
Политика
На каждую инициативу власти — не менее 10-15 комментариев. По такому принципу сейчас работают государственные inform.kz, 24.kz и с недавнего времени bnews.kz. Традиционно экспертами выступают сотрудники опять же государственных институтов — Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК, Института мировой экономики и политики (ИМЭП) при Фонде Первого Президента РК. Но госмедиа нередко называют экспертами людей, которые имеют очень слабое отношение к самой теме. Так, на 24.kz инициативу по снижению кредитной нагрузки комментирует редактор областной газеты.
Власти в регионах тоже пытаются создать экспертные площадки. В Костанае организовали политический клуб «Сарапшы», правда, почему-то в медиа попадает исключительно информация о выступлениях на заседаниях сотрудников акимата. Чем это отличается от совещаний, где обсуждения и экспертное мнение — не понятно.
Медиа в июне-июле больше всего цитировали политологов Данияра Ашимбаева, Эдуарда Полетаева, Марата Шибутова, эксперта ИМЭП Камилу Ковязину. Медиа также активно использовали комментарии Жанар Тулиндиновой, которая стала главным редактором сайта информационно-аналитического центра.
Экономика
Самой обсуждаемой экономической новостью в медиа в июне-июле стал указ Токаева о списании кредитов физических лиц. Большинство медиа публиковало комментарии такого решения президента Казахстана с точки зрения социальной и политической значимости. О влиянии (или не влиянии) на экономику рассуждали экономисты Айдархан Кусаинов, Александр Юрин, Асет Наурызбаев, Мурат Темирханов, Расул Рысмамбетов, эксперт КИСИ Вячеслав Додонов.
По количеству комментариев изменения курса тенге по-прежнему лидирует Instagram экономиста Армана Байганова, который цитирует всё больше медиа. Также медиа использовали в публикациях на экономические темы комментарии финансового аналитика Армана Бейсембаева, эксперта инвесткомпании EXANTE Валерия Давыдова, экономистов Олжаса Худайбергенова, Рахима Ошакбаева.
Удивительные эксперты
Сразу два сайта — Nur.kz и Kapital.kz — в июне опубликовали материалы с одинаковым заголовком «Отдых в кредит: за или против». В материалах нет ссылки на то, что это реклама или PR, но есть контакты «Жусан Банка». Управляющий директор этого банка Куат Домбай комментирует возможности кредитов на отпуск, но вдруг в середине материала появляется «непосредственный игрок, независимый эксперт в области туризма».
Кто этот «непосредственный игрок, независимый эксперт в области туризма»? Скриншот сайта Nur.kz
То ли это Куат Домбай одновременно эксперт по туризму и управляющий директор банка, то ли в материале притаился ещё один эксперт, которого нам не называют. Непонятно также, при чём здесь игрок и его непосредственность.
Мужчины и женщины-эксперты в медиа Казахстана
Доля женщин-экспертов в медиа Казахстана в июне-июле составила менее 20 %. Кроме уже упомянутых Жанар Тулиндиновой и Камилы Ковязиной, СМИ регулярно размещают комментарии эксперта КИСИ Леси Каратаевой, политолога Толганай Умбеталиевой. Сразу несколько медиа размещали комментарии эксперта фонда «Стратегия» Ольги Симаковой на тему миграции. Журналист и финансовый консультант Ботагоз Жуманова комментировала вопросы финансовой грамотности, которые были в центре внимания медиа после указа президента Токаева о списании кредитов.
Анализ экспертов проводился на основании выборки системы Alem Media Monitoring. Было проанализировано более 1830 материалов с 22 июня по 18 июля 2019 года. В мониторинг включены спикеры, которые были обозначены медиа как эксперты и цитировались три и более раз в различных медиа.
Ценные призы, участие в крупном медиафестивале с приглашёнными звездами и полезными воркшопами получат победители конкурса по журналистике MediaCAMP Award в Центральной Азии, который стартовал сразу в трёх странах — Казахстане, Кыргызстане и Таджикистане.
Когда в последний раз в Центральной Азии проходил региональный конкурс по журналистике, сотрудники медиа уже и не помнят. Возможно, такого конкурса вообще не было. Как правило, похожие мероприятия проводятся внутри республик, часто их организовывает государство, и журналисты конкурируют с коллегами на своём же поле.
— Мне кажется, в регионе ничего такого не было; во всяком случае, я не помню конкурс, который собрал бы нас всех вместе, — говорит казахстанский журналист, координатор MediaCAMP Award Зарина Ахматова. — Мы будем первыми, и поэтому мечтаем сделать — может быть, это громко сейчас прозвучит — такой центральноазиатский «Пулитцер» или ТЭФИ — в его лучшие годы. Нам всем нужна площадка для общения и обмена мнениями, достижениями, чтобы журналисты в регионе понимали, что они не варятся в собственном соку, а являются частью большого сообщества.
Зарина Ахматова
MediaCAMP Award стартовал на прошлой неделе сразу в трёх странах Центральной Азии. Организаторы начали его с объявления о приёме заявок от участников. К конкурсу принимаются работы, вне зависимости от их формата и жанра, опубликованные в медиа ЦА в период с 1 августа 2018 года по 31 июля 2019. Принять участие в нём может журналист и создатель контента, который работает в частном или государственном СМИ, неважно — в штате или нет.
Не смогут участвовать в конкурсе только сотрудники иностранных медиа, которые имеют свои представительства в странах Центральной Азии. Организаторы конкурса посчитали, что частные и даже государственные СМИ в регионе, увы, пока не могут конкурировать с огромным опытом и большими бюджетами крупных зарубежных медиа — таких, как BBC или «Радио Свобода».
Все остальные, в том числе и блогеры, участвовать в конкурсе могут. Правда, для блогеров есть одно условие — они должны производить социально значимый контент.
Как СМИ региона конкурировать между собой?
Всего в конкурсе пять номинаций: «Власть и общество», «Поколение без границ — Время возможностей», «Время помогать», «Герои рядом» и «Объектив». Номинация «Объектив» рассчитана на фотоснимки важных моментов и событий, произошедших в наших странах; работы в остальные номинации принимаются вне зависимости от формата — нужно соответствовать тематике.
— Когда мы обсуждали критерии отбора работ для конкурса, мы очень чётко понимали, что техническая сторона материала не может быть определяющей, — объясняет Зарина Ахматова. — Если материал отражает важные для общества вопросы, если он повлиял на решение проблемы или помог кому-то, значит, его автор имеет все шансы на победу.
Зарина говорит, что каждая страна в нашем регионе имеет свою специфику и бэкграунд, у СМИ в республиках разные техническая база и возможности, что объективно влияет на качество контента. Если в таких условиях выдвинуть номинации по форматам «лучшее интервью» или «лучший репортаж», конкурировать журналистам из разных стран будет сложнее. При этом интересные, трогательные и важные истории есть в каждой республике. И организаторы конкурса ждут именно их.
В номинации «Герои рядом» материалы должны рассказать о людях, которые меняют мир. Причём приз сможет получить не только автор, но и герой. «Время помогать» рассчитана на материалы о терпимости, сострадании и неравнодушии. Одно из важных требований для этой номинации — продолжение истории: как журналистская работа повлияла на общество.
— По уже поступившим заявкам в Казахстане я могу сказать, что функция журналистики, которая способна менять общество к лучшему, жива. В своих заявках участники описывают трогательные истории, которые происходили благодаря их работе. К счастью, в нашем регионе журналисты влияют на реальную жизнь, — говорит Зарина Ахматова.
Что касается номинации «Власть и общество», то сюда принимаются материалы, которые расскажут о взаимоотношениях гражданского общества и государства, и о том, что изменилось в реальности после такого диалога.
То есть почти все номинации так или иначе подразумевают продолжение истории. Хотя требования предоставить подтверждающие кейсы есть только в номинации «Время помогать».
— Сейчас так часто говорят об искусственном интеллекте, агрегаторах, которые заменят журналистов, будут выполнять их работу… И это правда, конечно, но у нас есть конкурентное преимущество — это эмпатия и желание что-то сделать лучше вокруг себя, — объясняет Зарина.
Конкурс будет проходить в ЦА как минимум пять лет
Конкурс будет проходить в два этапа — первый отбор проведёт компетентная комиссия внутри страны-участницы, второй — на региональном уровне. Все финалисты конкурса (их будет порядка 45 из трёх стран региона) примут участие в крупном медиафестивале, который пройдет в сентябре этого года в Душанбе. Это будет настоящий праздник для медиа, его гостями станут звезды журналистики постсоветского пространства, для участников будут организованы показы фильмов, которых ещё нет в открытом доступе, состоятся воркшопы, панельные сессии и другие полезные для прессы мероприятия. Здесь же состоится и церемония награждения победителей конкурса MediaCAMP Award.
Кстати, этот конкурс будет проходить в Центральной Азии в течение пяти лет во время реализации большой программы MediaCAMP. Впрочем, организаторы планируют, что традиция его проведения останется и после её окончания.
— Мы впервые запускаем такой конкурс и очень надеемся, что эта площадка соберёт журналистов со всего региона, вне зависимости от политической конъюнктуры, — говорит Зарина. — Мы надеемся, что журналисты будут создавать здесь свои собственные смыслы, повестку, у них будет возможность быть поощрёнными. Но самое главное — у них будет возможность быть услышанными и понимать, что их работа проделана не зря.
Телеканал КТК разбавил летнее затишье премьерой документального фильма «Безумная игра». Ни его название, ни анонс не выдавали тематической направленности телепродукта, и лишь в день премьеры зрители поняли, что перед ними 40-минутный репортаж о синтетических наркотиках. В последние месяцы проблема поднимается во многих СМИ: ещё раньше — в мае — целое ток-шоу о ней вышло на телеканале «Хабар». Удивительно, но недоимпровизация гостелевидения оказалась куда занимательнее выверенной журналистской работы авторского коллектива КТК.
Посылка из Нидерландов
«Вот от чего, если можно так сказать, кайфует молодёжь — дешёвая дурь, купить которую проще, чем бутылку пива в магазине», — начинает свой рассказ о синтетических наркотиках автор фильма Виталий Мантров. Не проходит и минуты, как его же закадровый голос загадочно сообщает зрителям: «Все казахстанцы сейчас втянуты в безумную смертельную игру. Её создатели — где-то за границей, и они устанавливают свои правила для участников». Дальше журналист, прилежно следуя этим правилам, в одном из алматинских дворов находит обещанную анонимным курьером закладку с непонятным веществом. Вертя в руках пакетик, автор произносит подводку в духе голливудского боевика: «Слёзы и кровь — в этой игре всё по-настоящему».
Документальный фильм, снятый телеканалом «по инициативе КНБ РК», композиционно чётко разделен на несколько смысловых частей. Первая в самых ярких красках повествует о пагубности пристрастия к дизайнерским наркотикам. Специалисты-медики с непроницаемыми лицами делятся ужасающими случаями из практики, а на экране (в лучших традициях КТК) то и дело мелькают неприятные кадры из многочисленных роликов про «безумцев под кайфом» с YouTube. Для усиления эффекта закадровый голос вдруг сообщает, что синтетические наркотики «изменяют сознание до такой степени, что даже наркоманы со стажем ужасаются».
Однако героиновый наркоман с 30-летним стажем употребления, чей силуэт в следующий момент появляется в кадре, похоже, не в таком уж и сильном ужасе от «синтетики»: «Ты не понимаешь, что ты делаешь. Галлюцинации такие же. Вы не знаете, где находитесь. Люди просто дуреют». Другой наркозависимый делится подробностями своей паранойи, уверяя журналиста, что «сам проходил всё это», а не врачи рассказали. Автор выводит статистику: «В казахстанских клиниках лечения зависимостей синтетические наркоманы на втором месте после алкоголиков». О причинах такого неутешительного положения дел было сказано лишь вскользь — широкая доступность, «подростковый интерес», пресловутая попытка сбежать из реальности.
Не прошло и 15 минут, как автор приступил к разбору, собственно, самой «игры»: «Школьникам и студентам за каждую надпись (рекламу наркотиков — ред.) перечисляли деньги из-за границы на виртуальные кошельки неизвестные главари виртуальной наркомафии. Перед этим они завезли в Казахстан или переслали по почте из Китая, США, Европы и России под видом детских смесей, солей для ванны, стиральных порошков килограммы синтетического дурмана». Следом на экране появилась некая «посылка из Нидерландов» с опознаваемым адресом, в которой правоохранители обнаружили тысячу доз метамфетамина. Впоследствии станет ясно, что эти оперативные кадры являются, по сути, единственным присутствующим в фильме доказательством иностранного следа. Ещё через секунду выяснится, что целевой аудиторией фильма являются вовсе не синтетические наркоманы.
Съёмки в колонии. На экране — двое молодых людей. Те самые анонимные закладчики «синтетики». У одного — высшее образование, другой — бывший игрок Лиги любителей футбола. Больше об их жизни зрители не узнают ничего. Они не объяснят (неужели их не спросили?) мотивы своих действий, зато подробно на камеру расскажут о том, как выполняли инструкции тех самых анонимных иностранцев. Морали и выводов нет, только приговор: «Никакая конспирация не спасёт, если делом занялись сотрудники Комитета нацбезопасности». Казалось бы, главная мысль прозвучала, зачем продолжать? Оказалось, это было лишь первое предостережение для ищущих лёгкий заработок.
Вторым стало профессиональное мнение врача-нарколога, который без сомнений напророчил закладчикам наркозависимое будущее. «Барыг, которые распространяют наркотики, а сами ими не пользуются, только в художественных фильмах и найдёшь», — авторитетно заявил специалист.
Наконец, автор фильма начинает рассуждать о методах работы самих «главарей синдиката»: дескать, неугодным курьерам они могут подбросить пакетик с «мгновенно убивающим веществом», или как «хорошие психологи» могут стравить парней друг с другом. Дальше кадры из России: нанятые администратором наркосайта молодчики «напоминают правила игры» неблагонадёжному закладчику. Почти минуту (!) зрители вынуждены смотреть на жестокое истязание молодого человека, на то, как ему (не с первого раза) отрубают палец, а потом добивают ногами и битой.
Завершающая же часть фильма поразила своей наивностью. Правоохранители (и телевизионщики?) полагают, что встать на верный путь молодёжи в нынешних условиях обязательно поможет позитивный пример. Ролевая модель. Желательно спортсмен, выросший в непростых условиях и добившийся большого успеха собственным упорным трудом. Съёмочная группа КТК с заданием справилась — нашла аж двоих. Закрепили нужный эффект слёзы матери, похоронившей 16-летнего сына, употреблявшего синтетические наркотики.
Когда ещё не дно
На «Хабаре» про закладчиков синтетических наркотиков не говорили вовсе, а таинственных иностранцев за рубежом упомянули лишь единожды (и то — со словом «возможно»). Ведущая Айгуль Мукей с экспертами в студии «Давайте говорить» разбиралась в основном с тем, как помочь синтетическим наркоманам в современном Казахстане, и, увы, не пришла в итоге ни к одному обнадёживающему выводу.
Главной героиней программы стала женщина, чей 42-летний брат после наркотического опыта в прошлом и отсидки в колонии пристрастился к синтетическим наркотикам. «Совершенно другое поведение, какая-то новая непонятная форма общения, постоянно что-то мерещится, кажется, постоянно находится в страхе, тревоге, неадекватное отношение ко всему окружающему», — так описала Эльмира нынешнее состояние мужчины. На протяжении следующих 40 минут ведущая и гости студии пытались сложить паззл, чтобы понять, как в жизни этой семьи появилась наркозависимость, и что с ней теперь делать.
Узнав, что главная героиня — тоже в прошлом наркозависимая, Мукей тут же предположила «генетическую» основу зависимости. Женщина поспешно отвергла это предположение, однако объяснять мотивы своих поступков в юношестве не стала, сославшись на абстрактные «социологические факторы». Авторы программы не удержались от демонстрации всё тех же жутковатых YouTube-роликов про наркоманов (ведущая в этот момент картинно схватилась за сердце), однако Эльмира и тут, благо, внесла ясность: в таком невменяемом состоянии она своего брата никогда не наблюдала.
К середине программы женщина призналась, что желает подвергнуть брата принудительному лечению. С этой целью она уже обращалась в столичный центр психического здоровья, однако проведённые там анализы показали отсутствие в крови мужчины следов наркотических средств. Ведущая, в очередной раз придя в ужас от казахстанских реалий, стала апеллировать к окружающим специалистам. Те начали успокаивать разволновавшуюся Мукей: с конца июня специалистам будет достаточно обнаружить в пробах крови следы «основного вещества» (список из 88 наименований уже составлен), чтобы заявить об употреблении человеком синтетических наркотиков.
«Эльмире что делать? Анализы показали, что её брат Аскар — не наркоман. Что сейчас делать? Куда идти? К кому обращаться?» — продолжала допытываться ведущая. Главная героиня рассказала о своём неудачном походе на прием к министру здравоохранения, а Мукей предложила послушать комментарий главного врача клиники, которая отказалась принять к себе брата Эльмиры. Внезапно в развитии дискуссии наметился неожиданный поворот. Медик заявила: проблема лишь в том, что женщина вынуждена содержать своего взрослого безработного брата и поэтому ищет любые пути, чтобы тот освободил её однокомнатную жилплощадь.
Ведущая попыталась было возмутиться некомпетентностью врача, но специалисты в студии хором заговорили о созависимости Эльмиры и Аскара. Главной героине посоветовали обратиться за помощью к психологу и, в конце концов, выгнать наркозависимого брата из дома. Мукей удивилась бесчеловечности советов: «Пусть замёрзнет на улице?!» «Он не замёрзнет! — закричали эксперты со своих диванов, — Человек достигает этого дна и начинает что-то делать, а пока он этого дна не достиг…» Ведущая даже опешила от такого единогласия, но позволила этим словам прозвучать. На том ток-шоу и завершила.
С точки зрения социальной значимости — да и драматургии, что уж там — ток-шоу на «Хабаре», думается, достойно похвалы. Непосредственность ведущей (возможно, показная: ведь у Мукей за плечами многолетний опыт) добавила происходящему динамики и вызвала у гостей программы неподдельные эмоции. Проблема синтетических наркотиков вдруг приобрела человеческое лицо, обросла важными социальными и психологическими деталями — Мукей справедливо пресекала любые попытки свести её к бюрократическим проволочкам (за это одному из участников программы крепко досталось). На КТК пошли по другому пути и выпустили 40-минутный информационный проспект о том, что ни один завербованный иностранным наркокартелем молодой казахстанец не останется вне поля зрения КНБ. А если и останется, то точно ненадолго.
3 из 5 за баланс и 4,7 за доступность текста. В мониторинге «Нового репортёра» — сайт Диапазон.kz. Анализ информационных ресурсов Центральной Азии проводится на постоянной основе по единой методике.
Диапазон.kz рассказывает о главных событиях Актобе, Казахстана и мира. Журналисты много общаются с обычными людьми, своей непосредственной аудиторией, выезжают на место событий и публикуют оригинальные фотографии. Однако в 50 % материалов нет комментариев второй стороны — тех, кто должен отвечать на проблемные вопросы.
Низкие оценки по критерию «Баланс» «Диапазон» получил за материалы:
С инвалида требуют налог за несуществующие дома в Алматы и Семее. Статья описывает проблему человека, которому начислили налог за дома, которыми он на самом деле не владеет. Редакция записала героя на видео, подробно перечислены все инстанции, в которые обращался человек. Но нет ни одного комментария представителей инстанций.
Жильцы и учителя выступили против букмекерской конторы. Здесь подробно рассказывается, что жильцы не давали разрешение на постройку букмекерской конторы рядом со школой, и сообщили о незаконности постройки в акимат и прокуратуру. Есть комментарии представителей школы, КСК, но нет ни застройщиков, ни акимата.
В материале Чиновники решили: проект по расширению рек продолжить представлены все точки зрения, цитируется мнение как общественников, которые призывают прекратить расширение рек, так и чиновников, которые пытаются объяснить, почему это необходимо. Однако автор своими комментариями создает негативное отношение к альтернативной позиции. Цитата: «Значит, будем продолжать губить наши реки? — задала риторический вопрос журналистка. Такой вопрос представителям комиссии не понравился».
На сайте Диапазона много материалов на тему расширения рек, но не использованы гиперссылки, которые бы позволили аудитории получить больше информации по теме.
Недостаточная полнота информации в ряде материалов влияет на тональность публикаций. Так, рассказана история о 22-летнем арестанте, который проглотил рукоятку столовой ложки. Следственный изолятор потребовал через суд возместить стоимость ложки — 80 тенге. Суд требования удовлетворил. Материал подается как некий курьёз, информация о том, что пострадавший требовал сменить следователя и поэтому пошел на крайние меры, никак не развивается. Этот же материал получает низкую оценку по критерию «Социальная ответственность».
В ряде материалов редакция не указывает источники информации, что затрудняет восприятие новостей. К примеру, в материале Не пускал женщину на выборы и прищемил ей ногу рассказывается, как председатель избирательной комиссии в день президентских выборов прищемил ногу независимому наблюдателю. Цитата пострадавшей — из материала «Радио Азаттык». Далее по тексту: «Административный суд обязал Орала Сенгалиева выплатить штраф за умышленное причинение легкого вреда здоровью». Нет объяснения, кто сообщил об этом, поступила ли информация из суда, или корреспондент был на заседании.
«Несколько полицейских тащат в автобус женщину, она рьяно сопротивляется, другая ей помогает. Такое видео из Актобе появилось в Сети. Что происходило 9 июня около облакимата, за что задержали актюбинку, были ли другие задержанные, в полиции не рассказали», — пишет «Диапазон». Дальше сообщается, что прокурор просил арестовать женщину на пять суток. Ссылки на источник нет.
Высокие оценки Диапазон.kz получает за доступность текста. 80 % материалов написаны понятным языком. Заметны усилия редакции по упрощению терминов и сокращению длины самих публикаций. В некоторых случаях упрощение приводит к неясности текста. Так, в материале о протесте актюбинцев по поводу решений судов по банковским комиссиям непонятно, кто высказывает своё мнение, сотрудники контролирующих органов или протестующие, их представляют просто юристами. В материале о словесной перепалке между акимом сельского округа и жителем используется определение «ветеран-семипалатинец». Так как речь идёт о том, что мужчине не дали высказаться на День победы, чтобы понять смысл материала, его приходится несколько раз перечитывать. Кто такой ветеран-семипалатинец? Ветеран из другой области, пострадавший от испытаний на полигоне? Ветеран движения Невада-Семипалатинск? Из материала это непонятно.
Стоит отметить, что вёрстка сайта не позволяет посмотреть фотографию, которая служит главной визуализацией материала. Для примера: если вы перейдёте на материал по ссылке, вы не увидите фотографии девочек, которые получили высокие баллы на ЕНТ, но на самом деле она есть на сайте в общей ленте (но надо ещё постараться, чтобы найти).
Несколько материалов не набрали высшие оценки из-за недостаточных усилий редакции. В материале Выборы с картошкой и арбузами подаётся несколько человеческих историй о том, как люди пришли голосовать. В публикации сделали акцент на подарки, которые вручали голосующим. Из материала не понятно, соответствует ли это нормам законодательства. Этот же вопрос возникает при прочтении материала Девочек, не ходивших в школу из-за платков, хотят учить летом. «27 мая перед облсудом собрались родители девочек, которых не пускают в школу в платках», — сообщает газета «Диапазон». При этом в материале нет информации, как и кем регулируется вид школьной формы.
Каждый день на сайтах, в газетах, в сюжетах мы используем изображения людей. В каких случаях нужно разрешение на публикацию изображения, какие законодательные нормы в области права на собственное изображение есть в Казахстане, с какими проблемами чаще всего сталкиваются редакции? «Новый репортёр» публикует ответы на вопросы редакций, подготовленные юристом «Правового медиацентра» Гульмирой Биржановой.
Наша газета опубликовала фотографию человека в суде, человек являлся стороной по гражданскому делу. Процесс судьёй был объявлен открытым. Однако к нам поступила досудебная претензия, а далее последовал иск о том, что было нарушено право на изображение. Человек при этом ссылается на статью 145 ГК РК. Как нам поступить?
— Право на собственное изображение закреплено в статье 145 Гражданского кодекса РК, это право относится к числу личных неимущественных прав. Общее правило: изображение — это опубликование, воспроизведение и распространение изобразительного произведения (картина, фотография, кинофильм и другие), в котором изображено другое лицо, допускается лишь с согласия изображённого, а после его смерти с согласия его детей и пережившего супруга.
Но кодексом перечислены случаи, когда согласия на использование изображения не требуется:
если это установлено законодательными актами;
если изображённое лицо позировало за плату.
Нас интересует первый пункт — установлено законодательными актами. В конце 2017 года были приняты долгожданные изменения в закон о СМИ, которые предусматривают, что СМИ не требуется согласие изображаемого при подготовке, опубликовании, воспроизведении и распространении продукции СМИ:
если данное лицо присутствует или участвует в зрелищных культурно-массовых, социально значимых в области культуры, спортивно-массовых мероприятиях, собраниях, митингах, шествиях или демонстрациях и иных публичных мероприятиях;
если распространяемая информация содержит изображение лица и сведения, связанные со служебной и публичной деятельностью данного лица, а также опубликована самим лицом, его законным представителем или уполномоченным лицом в источниках, доступ к которым не ограничен;
если использование изображаемого лица осуществляется в целях защиты конституционного строя, охраны общественного порядка, прав и свобод человека, здоровья и нравственности населения.
В вашей ситуации процесс был объявлен открытым, судья разрешил проведение фото- и видеосъёмки. Поэтому требования заявителя несостоятельны.
Наша телестудия готовит видеоролик о детях с ограниченными возможностями. Необходимо ли нам спрашивать разрешение у родителей на использование изображения их детей?
— Правила использования изображений детей — такие же, как правила публикации изображения взрослых. Но согласие на публикацию надо получать у законных представителей ребёнка (родителей, опекунов или попечителей). Однако есть случаи, предусмотренные законом о СМИ, когда запрещается распространение в СМИ или сетях телекоммуникаций персональных и биометрических данных лица, включая информацию об его родителях и иных законных представителях, иной информации, позволяющей установить личность, о:
• ребенке, пострадавшем в результате противоправных действий (бездействия);
• несовершеннолетних, подозреваемых и (или) обвиняемых в совершении административных и (или) уголовных правонарушений.
В этих случаях необходимо разрешение родителей, а также согласие детей, достигших 14 и 16 лет. Что касается согласия, то законом не определена определённая форма согласия. Поэтому согласие может быть в любой форме: устной, письменной, в форме видеосогласия. Но советуем использовать письменную форму согласия. Установленного образца согласия нет, можете его подготовить в произвольной форме.
Мы готовили публикацию о людях с ограниченными возможностями, к нам в кадр попала проходившая мимо женщина. Мы опубликовали фото на первой полосе газеты. Женщина обратилась в суд с иском о нарушении её права на собственное изображение.
— Её требования абсолютно необоснованны, поскольку фотография была сделана в публичном месте. И публикация никоим образом не ущемляет её права с точки зрения закона.
При подготовке материала мы взяли фото человека из социальных сетей, при этом аккаунт был открыт для всех. К нам пришла претензия, что мы не можем использовать фотографию. Как нам ответить?
— Если изображение опубликовано самим лицом в социальных сетях, являющихся общедоступными, согласие не требуется. Поскольку это подпадает под норму статьи закона о СМИ: «Если распространяемая информация содержит изображение лица и сведения, связанные со служебной и публичной деятельностью данного лица, а также опубликована самим лицом, его законным представителем или уполномоченным лицом в источниках, доступ к которым не ограничен».
Мы готовим материал о несовершеннолетнем, который проходит амбулаторное лечение. Необходимо ли спрашивать согласие у родителей на использование изображения ребенка в нашем сюжете?
— Правила использования изображений — такие же, как правила публикации изображения взрослых. Но согласие на публикацию надо получать у законных представителей ребенка (родителей, опекунов или попечителей). Но надо также учесть, что в соответствии с Кодексом РК «О здоровье народа и системе здравоохранения» «информация о факте обращения за медицинской помощью, состоянии здоровья гражданина, диагнозе его заболевания и иные сведения, полученные при его обследовании и (или) лечении, составляют врачебную тайну».
Ответы на вопросы редакций по разным вопросам медиаправа готовятся на постоянной основе «Правовым медиацентром» в рамках Центральноазиатской программы MediaCAMP при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID).
Таджикские медиа почти не производят контент, который ждёт от них аудитория. Значительная часть населения республики получает информацию из зарубежных источников — прежде всего, российских и узбекских государственных телеканалов. Об этом говорят данные свежих исследований по медиапотреблению и медиаэксперты.
Чего хочет аудитория в Таджикистане? Когда она читает газеты и читает ли? Какие радиостанции слушает, какие телеканалы смотрит? Об этом таджикистанские медиа могут только догадываться. Дело в том, что исследования по медиапотреблению среди местных изданий не пользуются спросом, и в числе клиентов компаний, которые ими занимаются, медиа, как правило, нет.
— Да, мы почти не используем сторонние исследования, — говорит исполнительный директор медиагруппы «Азия-Плюс» Зебо Таджибаева, — потому что тем, которые в открытом доступе, мы не вполне доверяем, а те, которые вызывают большее доверие, увы, нам не по карману.
Зебо объясняет, что её медиа нуждается в индивидуальных исследованиях, стоимость которых будет ещё выше, чем общие данные. По её словам, годовая подписка на четыре исследования по медиапотреблению (каждый квартал) обходится в $2,5 тысячи, и позволить себе этого редакция не может.
Зебо Таджибаева
— Ещё мы остро нуждаемся в рейтингах программ и ведущих на телеканалах, радиостанциях в республике, потому что на основе этих рейтингов можно отслеживать тренды в нашем медиапространстве, — продолжает Зебо. — Инструменты Google позволяют следить именно за трендами, но в Таджикистане из-за маленькой аудитории эти инструменты не работают. И наши медиа не знают, что популярно сейчас, какие тренды на рынке. Весь контент продумывается в большей степени интуитивно, это, естественно, отражается на его качестве.
Всё это мешает работе медиа и с рекламодателями, потому что отделы продаж в изданиях не могут показать свою аудиторию.
— Конечно, мы активно используем интернет-метрики, и с их помощью, например, на сайте стараемся попадать в запросы своей аудитории, но этого недостаточно. Для понимания полной картины медиапотребления, которая ко всему прочему постоянно меняется, недостаточно использования только интернет-данных, нужна комбинация разных исследований. Нужно чёткое понимание поведения своей аудитории, её образа жизни, её привычек, чего у наших СМИ нет, — говорит Зебо.
О том, что редакции работают без аналитики, говорят и другие наши собеседники.
— Когда мы планируем контент, мы ориентируемся на вопросы от нашей аудитории, которые поступают к нам через комментарии в соцсетях, в письмах на электронную почту. Когда-то мы проводили опросы аудитории на своем сайте и в газете, теперь — нет, — говорит главный редактор издания «Фараж» Хуршед Атовулло.
Что смотрят таджикистанцы?
Одно из важных свидетельств того, что таджикистанцы недовольны контентом местных СМИ, — большинство респондентов в опросах указывают, что предпочитают зарубежное ТВ. При этом население в Таджикистане в большинстве своём всё ещё предпочитает получать информацию с помощью телевидения. Плюс большая часть таджикистанцев представляет собой консервативное общество, которое старается фокусироваться на внутренних событиях и героях.
Например, об этих предпочтениях говорят данные исследования медиапредпочтений, которое в начале июня этого года провело ОО «Медиа Консалтинг». В этом документе говорится, что телезрители в стране — большинство респондентов, почти 94 %, и из оставшихся шести процентов только девять человек не смотрят телевидение, потому что не интересно. У всех остальных для этого есть веские причины — сломался телевизор, соблюдают траур и т. д.
Абсолютное большинство респондентов отметило, что смотрит таджикское ТВ — 93 %; вторыми по предпочтениям остаются российские телеканалы — 45 %, причём лидером среди них является канал «Россия», на втором месте НТВ. Кроме российских каналов, население смотрит узбекское телевидение (32,1 %) — соседи на третьем месте по популярности, иранские телеканалы (23,4 %) и афганские (13,6 %).
— Таджикские медиа оторваны от своей аудитории, внутри редакций сейчас даже не проводятся фокус-группы для анализа своего контента, никто не проводит опросы, не заказывает исследования, — говорит руководитель «Медиа Консалтинг» Наби Юсупов. — Например, после того как мы подготовили наше исследование, никто из таджикоязычных СМИ к нам не обратился, а те медиа, которые обращались, делали это не для каких-то выводов, а видели в нем просто инфоповод, чтобы сделать новость для сайта. И только пара государственных и международных СМИ заинтересовались именно данными исследования.
А вот данные исследований, которое готовит «КТМ». Эта компания проводит обзоры медиарынка четыре раза в год, по 700 домохозяйствам методом личного интервью. По последним данным, 38 % респондентов на вопрос о том, какой телеканал они смотрели вчера, называют зарубежное ТВ. При этом 98 % респондентов так или иначе смотрят телевизор в течение месяца.
В «КТМ» поясняют, что показатель просмотров зарубежных телеканалов меняется в зависимости от того, что происходит в стране: если важные события, то аудитория пытается найти нужную информацию в локальных СМИ. На иностранных каналах аудитория ищет прежде всего развлекательный контент.
— Таджикские медиа строят свой контент на основании своих же предпочтений, поэтому у нас треть населения смотрит спутниковые телеканалы, — говорит директор представительства Sky Сentral Аsia в Таджикистане Шерали Джурабаев. — К сожалению, в редакциях не понимают важности исследований медиапотребления, поэтому их рекламные отделы продолжают продавать рекламодателю время в эфире, а не свою аудиторию, а журналисты — создавать неликвидный контент.
Что слушают и читают таджикистанцы?
Не отслеживаются и запросы аудитории, которая потребляет радио и печатный контент, причём в обоих сегментах она падает. На снижение аудитории влияют и объективные причины — переход людей в сеть, и субъективные — отсутствие нужного контента.
Радио в исследовании «Медиа Консалтинга», несмотря на почти равную с телевидением зону покрытия, теряет своих слушателей: в 2019 году в сравнении с предыдущим их стало меньше на 9 %. Падает количество читателей и у печатных СМИ, в сравнении с прошлым годом их стало на 4 % меньше. Самыми популярными изданиями остаются государственные, которые распространяются по принудительной подписке, так что авторы исследования отмечают, что это падение могло бы быть и большим, но спрос держится за счет подписки. Вторую позицию занимают издания с «жёлтым контентом», и только потом следуют частные общественно-политические газеты. Такая же картина и с журналами — из всех опрошенных только 9 % сказали, что читают эти СМИ.
При этом Министерство культуры стабильно приводит невероятные цифры зарегистрированных в Таджикистане печатных изданий. Например, по их данным, в республике зарегистрировано 376 наименований газет (112 государственных и 264 негосударственных), 245 журналов (114 государственных и 131 негосударственных). Тогда как даже сотрудники СМИ не приведут больше 10 названий местных печатных изданий.
Наби Юсупов
— В этом году газет стало на 10 наименований больше, — продолжает Наби Юсупов, — в большей степени это ведомственные газеты, издания различных НПО, которые выходят один раз в три года. Например, есть в этом списке газета «Таджикский алюминий», которая выходит на трех языках — таджикском, русском и узбекском. Считайте, это уже три зарегистрированных издания. И таких у нас сотни.
А вот количество интернет-пользователей (несмотря на то, что в Таджикистане самый медленный интернет в мире, самый дорогой, плюс популярные сайты постоянно подвергаются блокировке внутри страны) стабильно растёт. Среди опрошенных респондентов исследования «Медиа Консалтинга» доля пользователей составила 47 %, в 2018-м — 38 %. Первая тройка популярных сайтов — это YouTube, OK, Facebook; первый таджикский сайт в этом списке — somon.tj, платформа для объявлений — находится на пятом месте. Из медиа восьмую строчку занимает сайт «Радио Озоди», девятую — заблокированный в течение последнего года сайт «Азия-Плюс».
— У нас 73 процента населения — это сельские жители, но большинство наших СМИ игнорируют этот факт, — говорит Наби Юсупов. — Эти же люди с каждым днем всё больше и больше используют интернет, переходят в сеть, но и тут не находят для себя подходящего контента и предпочитают использовать зарубежный.
Наби говорит, что в условиях серьёзной самоцензуры, которая характерна для таджикских журналистов и которая влияет на качество производимого ими контента, редакции могли бы постараться сохранить свою аудиторию при помощи других инструментов — прежде всего, тщательного анализа её запросов. Но от этой рутиной работы таджикские редакции пока отказываются, предпочитая ждать возможности впечатлить свою аудиторию привычными для них методами.
На сайте Диапазона много материалов на тему расширения рек, но не использованы гиперссылки, которые бы позволили аудитории получить больше информации по теме.
