С 12 по 30 октября 2020 года международная неправительственная организация Internews Network организует онлайн-тренинг по мультимедийной журналистике для профессиональных журналистов и редакторов онлайн-СМИ Узбекистана.
Основные задачи тренинга: познакомить участников с широкими возможностями мультимедийных инструментов создания контента, мотивировать журналистов и редакторов на более активное применение онлайн-сервисов создания мультимедийного контента при освещении важных общественных тем, рассмотреть успешные мультимедиа-кейсы в различных СМИ, обучить работе с онлайн-инструментами на конкретных темах. Тренинг предполагает не только изложение теоретического материала, но и отработку участниками практических заданий. Все участники должны иметь персональный компьютер для выполнения заданий.
Темы, которые будут рассмотрены во время онлайн-тренинга:
современные тренды медиакоммуникации и точки роста для онлайн-СМИ;
мультимедийные форматы контента как инструмент привлечения и удержания аудитории;
технологии производства актуальных мультимедийных форматов контента (интерактивные форматы, различные виды инфографики, геймификационные форматы и т. д.);
современные онлайн-сервисы для производства мультимедиа-форматов для СМИ;
мультимедийный сторителлинг: как рассказывать об интересных героях и важных социальных явлениях с помощью современных технологий.
Даты проведения онлайн-тренинга: с 12 по 30 октября 2020 года. Каждую неделю на платформе Zoom будут проходить три вебинара длительностью два часа каждый, о расписании вебинаров сообщим позже.
Тренер — Юрий Звягинцев: опытный редактор, издатель, медиатренер из России.
Языки обучения — русский / узбекский (синхронный перевод).
Заявки принимаются до 4 октября 2020 года 23:00 по времени Ташкента.
Для регистрации заполните, пожалуйста, онлайн-форму.
По всем вопросам обращайтесь на электронную почту ekhmelevskaya@internews.org.
В Казахстане собирают урожай, а на севере страны в это время массово гибнет птица: из России пришёл птичий грипп. Это главные темы недели.
Одни каналы сделали сбор урожая темой позитивной, другие говорили и о проблемах тоже.
За эти семь дней итоговые программы очень порадовали разнообразием эксклюзивных материалов. Так, «Большие новости» попробовали выяснить, не сбили ли три года назад под Алматы самолёт санавиации с нашего же полигона; «Аналитика» собрала истории детей и подростков, которые смолоду научились зарабатывать хорошие деньги; «7 кун» на примере приготовления пирога рассуждала, как нам накормить всю страну, а Apta исследовала, что любят пить миллениалы и зумеры.
Начинается программа с материала о проблемах казахстанских фермеров: из-за коронавируса подорожало зерно — значит, скоро подорожает и хлеб; производителей молочки «давят» новые правила маркировки. В сюжете корреспондент вспомнила все обещания чиновников сдерживать рост цен на продукты — ни одно такое обещание выполнено не было. Вот и опять. Опять цены на товары растут, а почему — непонятно. На этот вопрос пытаются ответить экономисты, но и они в основном предлагают смириться. Также мы узнаём, что картошка в этом году в Казахстане не уродилась.
Расследование «Больших новостей»: почему три года назад под Алматы упал самолёт санавиации Ан-28? Возможно, его сбили с земли? Сюжет классический из серии «официальная версия vs версия специалиста-баллистика», комментарии взяли у всех сторон и историю тоже обрисовали всесторонне. При этом авторы выводят в титрах и имя баллистика, и фамилию, и место работы, но почему-то блюрят его голову, хотя снимали его вообще с затылка. Ну просто интересно с точки зрения зрителя: зачем?
Блок о COVID-19 начался с обычной недельной статистики (в Казахстане в «лидеры» по заболевшим вырвалась ВКО) и продолжился сюжетом про вакцинацию. Материал дал ответы на интересные вопросы: почему прививка от пневмококка не спасёт от ковидной пневмонии, надо или не надо прививаться от гриппа, и, наконец, почему прививки от гриппа пока не стоит ставить тем, кто переболел коронавирусом. Материал полный и информационно насыщенный, комментарии есть от всех, в том числе от противников любой вакцинации.
Программа «7 кун» на этой неделе началась с вопроса «где государствам на фоне экономического кризиса взять деньги?». Ведущий Александр Трухачёв тут же сам на него отвечает: «Новых денег взять негде, нужно научиться пользоваться деньгами старыми, вывести их из тени, направить в реальный сектор, покончить с коррупцией». Это стало основной идеей выпуска, обёрткой, в которую поместили информационные поводы недели.
Первые несколько видеофрагментов — о работе первого президента Казахстана (учитывая постоянство такой вёрстки, видимо, это уже формат «7 кун»): сначала в качестве руководителя Совета безопасности, где Назарбаев призвал быть готовыми к худшим последствиям пандемии и дал поручения правительству, потом в качестве Елбасы на встречах с председателем Нацбанка и руководителем антикоррупционной службы.
Вместе с журналистами программы мы перемещаемся в Актау, но не отходим от главного героя — Елбасы, который поручил развивать на Каспии туризм. Кстати, Актау — не единственный город на море в Казахстане, как говорит в стендапе журналист, есть ещё Форт Шевченко. В материале подробно рассказывают, сколько денег будет направлено на развитие туризма в Актау и Туркестане. В сюжете очень красивые видео с дрона, которые пришлось повторять несколько раз, чтобы поместить весь закадровый текст. Нет ни одного комментария местного жителя.
Деньги в тени и в коррупции — отмечают авторы программы и рассказывают о громких коррупционных делах и изменениях в подходах к борьбе с коррупцией. В материале использованы комментарии общественной активистки Зауреш Батталовой, которую редко увидишь на государственных каналах. В тексте много штампов: «бич общества», «профилактика — это основа», «жизнь не показалась сказкой».
Материал об объединении государственных фондов «Казагро» и «Байтерек» начинается и заканчивается эффектным стендапом на кухне. Корреспондент объясняет, как выстраивается бизнес по производству пирогов, добавляя и убирая со стола ингредиенты, подчёркивая, что поддержка нужна всем составляющим цепочки производства. А в конце выражает надежду, что испечённым пирогом можно будет накормить всю страну. В материале показаны и представители компаний, которые, возможно, объединят, и эксперты, которые высказывают свои мнения.
В следующем материале «7 кун» обещала рассказать о том, как выполняются государственные аграрные программы в Кызылординской области, но на самом деле зритель увидел интервью с заместителем акима и ярмарку сельхозпроизводителей региона в Нур-Султане. В материале несколько раз говорили о диверсификации, но не объяснили, почему риса нужно выращивать меньше, без этого бэкграунда материал непонятен.
На 46 минуте в программе появились действующий президент Казахстана и его рабочие встречи.
В программу также вошли материал о пострадавших из-за финансовой пирамиды «Гарант-24» и — через «мостик» в словах ведущего — о том, что если бы коррупционеры обратились к трудам аль-Фараби и осмыслили их, то, наверное, не было бы статистики, за которую приходится стыдиться всей стране. После этого оптимистичного предположения перешли к сюжету о 1150-летии мыслителя.
Завершился выпуск материалом ко Дню матери, который инициировал Елбасы.
«Всё не то и всё не так, когда твоя курица больна», — так задорно, креативно и даже игриво начали авторы программы анонс сюжета про вспышку птичьего гриппа в Северо-Казахстанской области. Птица в регионе гибла минимум две недели, прежде чем государство как-то на это отреагировало. Сюжет хороший, полный, особенно запомнился повар, который рекомендовал сначала яйца вымачивать в растворе соды и соли, потом воды и мыла, а потом ополаскивать и готовить. Зачем — непонятно, если главная опасность яйца от заражённой птицы всё равно внутри. Впрочем, про это другие специалисты в материале сказали: яйца надо хорошо проваривать или прожаривать с двух сторон.
Далее — про главную заразу года, коронавирус, рассказали коротко и оптимистично: всё меньше казахстанцев болеет, будет ли вторая волна — неизвестно, зависит от нас с вами.
Сюжет про движение «Караванинг» — объединение людей, которые предпочитают отдыхать в фургонах, «домах на колёсах». Тема свежая, интересная, особенно в условиях закрытых границ. Сюжет тоже хорош: много деталей (например: в самом большом в Казахстане «доме на колёсах» есть даже баня!), информационно насыщенный и динамичный стендап, красивая картинка.
Сюжет про казахстанскую пшеницу заявлен как «у нас не хуже, чем у них». Смотрим. Урожайность в этом году по прогнозам — чуть более 11 центнеров с гектара, это 18 миллионов тонн — такие данные приводит корреспондент в стендапе, а буквально в следующем абзаце без объявления войны говорится о прогнозе в чуть более 12 центнеров с гектара. Цифры, как говорится, «не бьются», но, что гораздо важнее, зритель не понимает: такой урожай — это хорошо? Много или мало? С чем сравнить? С нашим прошлым годом хотя бы? С самым голодным? Самым урожайным? Не сравнили, непонятно. Чуть позже в синхроне звучит цифра: в Канаде урожайность — 40-50 центнеров с гектара. «Но и наши зёрна могут давать до 50», — говорит спикер из Минсельхоза. А не дают. Почему? «Вопрос в агротехнологиях», — туманно поясняют нам. Не затронули авторы сюжета и такие важные вопросы, как подорожание в этом году зерна, а значит, и хлеба.
Семь минут программа «Аналитика» посвятила международному обзору гонки вооружений на планете, начав с «тут давеча президент США Дональд Трамп, выступая на предвыборном митинге…».
Семь 20-летних казахстанцев в своём возрасте уже накопили пенсионный «порог достаточности» — 1 720 000 тенге. Истории молодых людей и детей, которые хорошо зарабатывают смолоду, собраны в следующем сюжете. Начали с детей-блогеров, которые своим успехом обязаны по большей части родителям; продолжили подростком из Экибастуза, который в 13 лет выучился на мастера маникюра, чтобы помочь больному братишке, а теперь регулярно занимается благотворительностью; шымкентский подросток пишет потрясающие картины, чтобы заработать себе на операцию; девушка из Усть-Каменогорска в 17 лет стала востребованным фитнес-тренером. И так далее. От некоторых историй слёзы наворачиваются на глаза, и 10 минут материала пролетают незаметно.
Авторская рубрика Олега Журкевича «Не до шуток» на этот раз была посвящена закону, который в теории должен запретить отечественным артистам петь под фонограмму и материться на сцене. Но на самом деле нет, закон не особо запрещает. Получилось с юмором и задорно.
Apta, QAZAQSTAN
Apta началась со сюжета о птичьем гриппе в СКО. После долгий подводки с длинными предложениями показали сюжет с ужасающими кадрами. Получился живой материал с реальными историями. Однако корреспонденты не взяли комментарии у владельцев крупных птицефабрик, где, по слухам, умирают тысячи птиц.
Затем ведущая Жайна Сламбек озвучила общую статистику по коронавирусной пандемии. Говорили о дезинформации, привели в пример историю Куата Хамита, который в своём Instagram призывал атаковать дезинфекторов. Отдельного материала на эту тему авторы программы делать не стали.
Далее — позитивный сюжет про развитие туризма на Каспии и участии Нурсултана Назарбаева в открытии крупного отеля. Красивая картинка.
Nike и Adidas откроют обувные фабрики в Узбекистане. Эта новость стала поводом для сюжета на тему «Кто «центр» Центральной Азии?» Авторы материала сравнивают лёгкую промышленность Казахстана и Узбекистана и рассказывают о том, почему в этой сфере наша республика отстаёт.
Ровно год назад в Алматинской области на станции Шамалган поезд врезался в автобус, выехавший на рельсы на запрещающий сигнал светофора. Что изменилось за это время? Ответ на вопрос ищут авторы следующего материала. Они попытались объять сразу все аспекты проблемы, но в конечном итоге возникло ощущение, что нить повествования они потеряли. Сначала показали построенный в Шамалгане мост, потом перешли на места, где мостов по-прежнему нет, потом опять вернулись к мосту шамалганскому, рассказали о том, что там не работает лифт, пожилым людям трудно, опять стали искать ответ на вопрос «кто отвечает за безопасность на железнодорожных переездах?». Видео прошлогодней аварии появляется, но в конце сюжета. В общем, информации много, а структура провисает.
Миллениалы и зумеры не любят крепкий алкоголь, но любят энергетики. В следующем сюжете искали ответы на вопрос — что и сколько пьют в Казахстане, говорили про зависимость и про то, как лечат от алкоголизма.
Спортивным тренерам тоже нужны привилегии — наравне с педагогами. Материал о проблеме массового спорта в Казахстане.
Третье воскресенье сентября — День матери в Казахстане. На эту тему сделали заключительный сюжет программы. Его героями стали члены семьи, глава которой — человек с инвалидностью, прикованный к коляске, а жена о нём заботится, как раньше заботилась о нём его мать. Мы нисколько не умаляем заслуги героини этого материала, но. Если честно, выбор героев для сюжета про День матери кажется довольно странным. День же матери, тогда почему сделали материал про то, как женщина заботится о муже? Логичнее было бы сделать сюжет о том, как женщина заботится о детях — в том числе и с инвалидностью. Или даже так: хотя бы в День матери можно было сделать материал о том, как заботятся О ЖЕНЩИНЕ, а не наоборот?
Мониторинг итоговых ТВ-программ казахстанских телеканалов проводится «Новым репортёром» на постоянной основе еженедельно и публикуется по понедельникам.
В апреле этого года состоялся новый кастинг на участие в социальном проекте «31 канала» «Мы дома». В 2019 году программа обновила жильё 24 многодетным семьям. «В новом, 2020-м, программа помогает тем, кто помогает другим», — говорят авторы. В новом телесезоне пока вышли пять передач. Все их посмотрел и оценил медиакритик «Нового репортёра» Газинур Гиздатов.
«Квартирный вопрос» на казахстанском канале
Проект на «31 канале» был создан в 2019 году при поддержке Министерства информации и общественного согласия РК. Тогда он назывался «Мама, мы дома!», потому что смысл его был в том, чтобы ремонтировать жильё многодетных семей.
Это очень похоже на популярную программу НТВ «Квартирный вопрос», только с ярко выраженной социальной ноткой. Официально проект не является франшизой, однако явно сделан по аналогии с «КВ».
В этом смысле второй сезон ничего не изменил в основе, поменялась только социальная составляющая (как если в борщ вместо свежей капусты положить квашеную: он от этого, может, и станет щами, но не перестанет быть супом). Теперь посыл звучит так: если вы помогаете другим, то мы поможем вам.
Конечно, сравнения с российским аналогом неизбежны. Впрочем, как раз из-за социальной составляющей появились детали, которые присущи только этому проекту. К слову, что в «Квартирном вопросе», что в «Мы дома!» переделке подвергается только какое-то одно помещение в квартире, а не всё жильё сразу.
Вопрос или допрос?
Визуально программа сделана хорошо, да и стилистически тоже: тематические блоки и музыкальный фон соотносятся друг с другом. Тематические блоки постоянны: вот герои с их социальной деятельностью, везде сопровождаемые ведущей; вот строительный блок; вот блок дизайнерских решений; есть и кулинарный фрагмент. Всё это растянуто в часовую с небольшим передачу, которой явно недостаёт динамичного и идейного, а не формального сценария. Сюжета, который вёл бы нас не столько по тематическим блокам, сколько раскрывал бы саму идею конкретного жилищного и сопутствующего ему обновления.
Стоит отметить, что всего за пять вышедших выпусков программа всё же эволюционировала: например, в четвёртой и пятой передаче героини — они же квартировладелицы — стали, как оно и должно быть, центральными фигурами сюжета, чего не хватало в первых программах нового сезона. А ведь герои, прошедшие конкурсный отбор, очень симпатичны и заслуживают внимания. Каждый из них в меру своих возможностей творит добро, будь то помощь старикам, экологическое воспитание школьников, волонтёрство, работа в инклюзивной лаборатории.
https://youtu.be/CSeyXRiWWKo
При этом желание сценаристов устами ведущей Акмаржан Кушербаевой доказать, что это и есть самые-самые «социальные» люди, напоминает то ли допрос, то ли желание составить бюрократический отчёт. От первой героини допытываются, какое количество обедов было роздано старикам; героя третьей передачи спрашивают, сколько именно деревьев им посажено; у руководителя театральной лаборатории интересуются, сколько конкретно актёров с особенностями в развитии задействовано в постановках. Даже странно, что от героев второй передачи не потребовали ответа — а сколько мешков мусора они вывезли из предгорий Алматы? Такая лобовая атака кандидатов на ремонт не смотрится этически оправданной, да и эстетически тоже. Если бы сценаристы проекта как бы невзначай нас к этому подводили, то тогда и герои «прозвучали» бы ярче.
https://youtu.be/pdvxO_Ax4vQ
Немного об авторах
Ведущая Акмарал Кушербаева мила, приветлива, улыбчива, успевает поменять минимум пять нарядов за каждую передачу. Ей бы только избавиться от очевидного словесного мусора, вроде «наши батареи», «наш потолок», «наша кладовка» — все эти сочетания она использует буквально в течение минуты эфирного времени! Почему все эти предметы, по её мнению, «наши»? Просто батареи, просто потолок звучало бы гораздо интеллигентнее.
Дизайнер Марина Мацкевич всегда готова поделиться идеями, почерпнутыми из модных архитектурных и глянцевых журналов. Прораб Роман Хикалов мастеровит, готов дать тьму советов. Но для разбирающихся в ремонте они банальны, а для тех, у кого «руки растут не из того места», туманны. И вообще — в проекте с такой яркой социальной направленностью странно смотрится проговаривание всех лучших сторон и регалий профессионалов, берущихся за ремонт.
Ещё одна странность: любая квартира героев изначально признаётся плохой и неблагоустроенной. И это — то ли с искренней, то ли наигранной радостью — подтверждают и её жильцы. Чем озадачивают, ведь наверняка есть памятные предметы, которые им дороги. Кстати, именно в первой передаче это особенно смущало. Уют, дух, который существовал в этой квартире, предложили заменить на «европейский стандарт» из модного журнала. Быть может, поэтому даже несколько старых книжек были выставлены на полки новой корпусной мебели корешками к стене. Чтобы не портили интерьер, так сказать.
https://youtu.be/qADkZnWw9Pc
И только пятая героиня наконец-то сказала, что это её любимая квартира. Тем не менее, попытка поработать с отдельным предметом-символом из прошлой квартиры и жизни пока смотрелась неуклюже.
https://youtu.be/yo3dXAvQmxI
Авторы передачи заявляют, что их цель — «изменить образ жизни героев». Но вот, например, сын первой героини второго сезона вроде и хвалит, но звучит похвала двусмысленно: «Видел такое в офисах, а теперь это дома». Хотя, если честно, постепенно, от передачи к передаче, ведущая, строитель, дизайнер, декоратор начинают понимать конкретную квартиру, и их переделка всё больше соответствует духу её жильцов.
Резюмируя, можно отметить, что слабая сторона программы «Мы дома» — её вторичность и отсутствие индивидуальных сценариев для каждого героя (будь они, программа уже не была бы такой вторичной). А к сильной стороне относится искренне желание авторов делать добро для хороших людей. И вообще, сейчас телепроект «Мы дома» из коллажа архитектурных, дизайнерских и других советов по переделке квартиры на наших глазах превращается в настоящий и достойный социальный телепродукт.
Какой уровень стресса вы испытываете на работе? Если задать этот вопрос журналисту, обычно ответы — «от 50 до 95 %», потому что журналисты — это люди, которые бегут навстречу опасности. Если что-то происходит, обычные люди бегут прочь, а журналисты, как медики или спасатели, рвутся на место событий.
Ольга Кравцова на MediaCAMP Fest
Журналистам нужно работать с людьми, нужно уметь раскрыть человека, все истории пропускаются через себя. Здесь есть тонкая грань, нельзя отгородиться стеной цинизма и при этом принимать всё слишком близко к сердцу. О том, как журналисту распознать эмоциональное выгорание и справляться со стрессом, рассказала Ольга Кравцова, психолог, автор проекта «Психология стресса для журналистов» (Россия).
Общие симптомы эмоционального выгорания
Результаты опроса участников сессии Ольги Кравцовой на MediaCAMP Fest
Эмоциональное истощение и постоянное чувство усталости. Не осталось ни физических, ни эмоциональных сил.
Отсутствие энтузиазма, отстранённость, пренебрежительное отношение к работе. Когда вы закончили учёбу или пришли на новое место работы, хочется сделать что-то великое, спасти мир, а потом происходит спад энтузиазма.
Снижение эффективности и отсутствие чувства достижений. Возникает ощущение, что что бы вы ни сделали, всё уходит в песок. Вы стараетесь, вкладываете эмоции, но ничего не можете изменить. Ощущение, что ваша работа не имеет смысла.
Любой стресс, любая травма происходит на всех уровнях — физиологическом, эмоциональном, когнитивном, изменение на уровне личности, изменение на уровне социума. Это могут быть какие-то мышечные зажимы, неприятные эмоции, забывчивость, неусидчивость, рассеянность и другое.
Способы борьбы со стрессом
Результаты опроса участников сессии Ольги Кравцовой на MediaCAMP Fest
Направленные на источник. Откуда взялся этот стресс? Можем ли мы поменять эту ситуацию?
Организация рабочей обстановки. Сесть, написать список, расставить приоритеты. Не нагружайте себя задачами, которые невозможно выполнить
Управление временем
Навыки эффективного планирования
Направленные на отношения. Если ситуация вне вашего контроля, вы не можете её изменить, вы пытаетесь изменить отношение к ней
Изменение негативных мыслей на позитивные
Реалистичные цели. Не переживайте, если что-то не получается, не планируйте то, что очевидно не сделаете
Направленные на ресурс. Не из любого лимона можно сделать лимонад. Бывают ситуации, которые объективно плохие, и нельзя относиться к ним, как к хорошим. Тогда нужно восполнять ресурс, свою сопротивляемость, силу
Техники релаксации
Развитие сетей поддержки. Общение с друзьями — отличный инструмент
Профилактика выгорания
Результаты опроса участников сессии Ольги Кравцовой на MediaCAMP Fest
Что делать, чтобы стресс не доходил до критической точки?
Персональный уровень
Реалистичные цели
Механизмы обратной связи о продуктивности работы
Возможность обучения и повышения квалификации
Обучение стратегиям борьбы со стрессом
Развитие сетей поддержки
Разделение частной и профессиональной жизни
Уровень руководства
Супервизия
Обратная связь (положительная). Зачастую с негативными комментариями нет проблем — их сразу озвучивают. Про положительные забывают. Нужно соблюдать баланс
Мониторинг напряжения среди сотрудников. Особенно важно в период пандемии не только обсудить рабочие задачи, но и узнать, как дела у сотрудников
Организационный уровень
Равномерное распределение сложных обязанностей
Чередование сложных и более простых задач, время на отдых
Чёткая организационная политика, цели и требования
Советы по самопомощи
Результаты опроса участников сессии Ольги Кравцовой на MediaCAMP Fest
Чувствовать стресс в стрессовой ситуации — это нормально. Признавайте свои чувства. Поговорите об этом с человеком, которому вы доверяете.
Периодически выключайтесь, создайте зону, свободную от стресса, занимайтесь тем, что вас радует. Уделяйте время семье и друзьям.
Выделяйте время для здоровой физической активности, старайтесь правильно питаться и достаточно спать.
Ставьте реалистичные цели и стройте реалистичные планы.
Примите факт, что есть то, чего нельзя изменить, и сосредоточьтесь на том, что вы можете изменить. Даже если это что-то очень маленькое.
Не злоупотребляйте алкоголем и сигаретами. Здесь может возникнуть чувство несправедливости: тот, кто курит, уходит на перекур; тот, кто нет, продолжает работать. Делайте небольшие перерывы и заполняйте их чем-то другим.
Если вам необходима поддержка, не стыдитесь её попросить.
Мастер-класс Ольги Кравцовой проходит в рамках MediaCAMP Fest. Полная программа медиафестиваля по ссылке.
Фестиваль для медиаспециалистов реализуется в рамках Центральноазиатской программы MediaCAMP при поддержке Агентства США по международному развитию USAID.
В Таджикистане почти исчезли живые истории о коронавирусе. Но не потому что эпидемия закончилась. В республике сейчас более девяти тысяч пациентов с подтверждённым COVID-19, 72 случая смерти и нехорошие слухи. Развеять или подтвердить их журналисты не могут, потому что с июля в стране действует закон: вся информация о коронавирусе не от официальных структур — ложная. Если СМИ её распространяют, они могут получить штраф. Остаётся только сухая статистика от Минздрава, её журналисты и публикуют.
На прошлой неделе на сайте медиагруппы «Азия-Плюс» появился материал с интригующим заголовком: «Сколько потратил Таджикистан на борьбу с COVID-19». Внутри текста оказалось очень много цифр, которые по существу аудитории ни о чём не говорили. Возможно, специалист с калькулятором и разобрался бы, но обыватель — вряд ли.
Несмотря на скудную информацию, журналисты сообщили, что ждали её от Минздрава 20 дней. А когда дождались, то получили ответы только на четыре вопроса из 15, которые были в официальном запросе. Минздрав сам выбрал, на какие вопросы отвечать, на какие — нет. Причём обратиться за дополнительной информацией журналисты не могут — некуда. У республиканского штаба по противодействию коронавирусу до сих пор нет собственной пресс-службы. Спрашивать же независимых экспертов теперь запрещено. Дело в том, что в июле в силу вступили поправки к Административному кодексу республики, в которых за распространение ложной информации о коронавирусе для СМИ предусмотрели немаленькие штрафы. Ложной стала считаться вся информация, исходящая не от государственных структур. «Азия-Плюс» и «Радио Озоди», которые до поправок были главными каналами информации о ситуации в стране, теперь ограничиваются только сухой статистикой.
С их сайтов исчезли «хьюман стори», пропали альтернативные точки зрения, нет там острых заголовков. Сейчас у «озодишников» и «азиатов» тексты, посвящённые коронавирусу, напоминают сводки с полей. Типичными стали заголовки «Число жертв коронавируса в Таджикистане достигло 63, в мире — 737 тысяч человек» на сайте «Радио Озоди» или «Коронавирус в Таджикистане: число выявленных инфицированных увеличилось за понедельник на 32» на сайте «Азия-Плюс».
При этом до поправок в обоих изданиях вдруг наступила неожиданная оттепель. Журналисты писали о COVID-19, почти ни в чём себе не отказывая несколько месяцев. Вплоть до принятия поправок.
«Нам просто в очередной раз попытались закрыть рты»
Однако тернистый путь у каждого СМИ оказался всё же разным. Например, публикации «Радио Озоди» очень долгое время удивляли своей беззубостью. Острые вопросы появились впервые в самом начале апреля, в материале, первая часть заголовка которого подкупала своей смелостью: «Пир во время чумы…» Но вторая умело нивелировала остроту риторического вопроса: «Что пишут западные СМИ о Таджикистане в период пандемии короновируса».
Через две недели «Радио Озоди» опубликовало информационное сообщение, в котором использовало откровенное публичное обращение руководителя ТРК «Азия» Азамхона Акбарова к руководству Минздрава, которое он разместил у себя на странице в Facebook. Медиаменеджер просил срочно ввести в стране общий режим самоизоляции, хотя официально подтверждённых случаев COVID-19 в республике ещё не было. И только к концу апреля, когда социальные сети и мессенджеры уже кипели недовольством и жесточайшей критикой Минздрава, на сайте «Радио Озоди» стали появляться статьи, в которых категорические заявления Минздрава об отсутствии в стране коронавируса стали ставиться под сомнение. И тут в ход пошли уже самые разнообразные приёмы. Например, использование кавычек: «Семья скончавшегося «от пневмонии и гриппа» сотрудника прокуратуры помещена на карантин». Или «говорящие» заголовки: «В Душанбе учащихся отправили домой после смерти учителя».
Использовали журналисты «Радио Озоди» и приём создания интриги: «Загадочные смерти на севере Таджикистана. Душанбе в ближайшее время признает наличие коронавируса?» — так называлась статья, размещённая за три дня до официального заявления о том, что коронавирус в стране есть.
НР
Оригинальным приёмом стало использование аналогии: «В ловушке лжи, или Почему Туркменистан лишился помощи ЕС для борьбы с COVID-19», — писало «Радио Озоди». То есть, как говорится в восточной пословице: «Дочь, тебе говорю, а ты, невестка, слушай». На следующий день здесь же журналисты опубликовали сообщение о том, что «миссия ВОЗ посетит Таджикистан. Постпред организации подвергает сомнению утверждения об отсутствии коронавируса».
Журналисты из медиагруппы «Азия-Плюс» изначально пошли другим путём, сделав ставку на публикацию мнений экспертов (в том числе зарубежных), оппозиционных политиков и специалистов из международных организаций.
В качестве иллюстрации можно привести такие публикации, как материал под заголовком «HRW: «Не предоставляя информацию о коронавирусе, Таджикистан создает серьёзную угрозу для здоровья своих граждан»», мнение политика Рахматилло Зойирова, который предупреждал, что скрывать наличие коронавируса опасно для страны, или публикацию известного политолога Парвиза Муллоджанова: «Придёт ли в Таджикистан коронавирус? Мнения оптимистов и пессимистов». Для придания своим публикациям остроты «азиаты» активно использовали несостыковки, ошибки и недочёты предоставляемой чиновниками информации. Например, когда власти утверждали, что коронавируса в стране нет, журналисты из «Азия-Плюс» спрашивали их в заголовке: «Коронавируса в Таджикистане нет. Кто заполнил все больницы?» Или выводили на первый план подозрительные заявления чиновников: «Минздрав Таджикистана: 136 врачей с пневмонией госпитализированы в больницу в Душанбе».
Ну а статьи, подобные опубликованной 29 апреля, — «Не надейтесь на Минздрав. Врачей в Таджикистане обязали покупать средства защиты за свой счёт» — в условиях Таджикистана можно назвать разгулом свободы слова. К этой же категории можно отнести и опрос медиаменеджеров на сайте «Азия-Плюс» «Нам просто в очередной раз пытались закрыть рты» или майскую статью «азиатов» «Почему Таджикистан на первом месте по смертности от коронавируса?».
Точка соприкосновения «азиатов» и «озодишников»
Своеобразным феноменом в истории таджикской журналистики эпохи ковида является материал «Жертвы COVID-19 в Таджикистане. Расследование Радио Озоди», размещённый на сайте 25 июня. Это журналистское расследование — одно из самых смелых и принципиальных за последние несколько лет. Сравниться с ним по накалу страстей может лишь материал с ещё более хлёстким названием: «Беспечность или политические планы? Почему Таджикистан скрыл информацию о коронавирусе?» — в котором эксперты ведут речь о персональной ответственности лиц, принимающих решения в Таджикистане.
«Азия-Плюс»
Ещё одним феноменом стало активное использование СМИ комментариев и постов в социальных сетях. Причём ведущие СМИ стали публиковать целиком текст резонансного поста, размещённого в социальных сетях. Подобного в предковидную эпоху (назовём её так) не наблюдалось. В качестве наглядного примера можно привести публикацию на сайте «Радио Озоди» ФБ-поста таджикского политолога с персонифицированным заголовком: «Парвиз Муллоджанов о ситуации с коронавирусом: «Отсутствие открытости порождает панику»».
Однако самой резонансной стала публикация на сайтах «Радио Озоди» и «Азии-Плюс» открытого ФБ-обращения врача диагностико-лечебного центра «Шифо» Мукаддас Файзуллоевны Умаровой к правительству Таджикистана с предложениями об очередных действиях для предотвращения усугубления коронавирусного кризиса в стране. В заголовках к публикации каждое СМИ сделало акцент на «разных сторонах одной медали». На сайте «Радио Озоди» заголовок звучал так: «Как быть дальше? Предложения врача, гражданина и просто честного человека».
В заголовке «Азия-Плюс» акцент был сделан на бездействии властей: «Мы потеряли время. Таджикский врач предлагает властям ряд мер, чтобы ситуация не стала ещё хуже».
Эта публикация, кроме своей резонансности, явилась ещё и своеобразной точкой, в которой, образно говоря, сошлись пути медиагруппы «Азия-Плюс» и «Радио Озоди». Сошлись, чтобы разойтись в мае-июле вновь…
Публикации на сайте «Радио Озоди» становились всё более острыми и критичными. Вместе с комментариями и постами из соцсетей в своих публикациях и заголовках «Азия-Плюс» уже к лету сменила гнев на милость, сделав, судя по количеству и характеру публикаций, основную ставку на размещении официальной информации Минздрава, констатации общеизвестных фактов и описания суровых будней борьбы с COVID-19 в Таджикистане.
Хотя справедливости ради нужно отметить, что порой «Азия-Плюс» радовала читателей настоящими шедеврами свободолюбия и убийственной сатиры — например, такими материалами, как «Семь сцен театра абсурда во время пандемии в Таджикистане». В одном тексте журналисты собрали свои же информационные сообщения о том, как в самом начале пандемии власти Таджикистана праздновали День картошки, строили из неё тракторы или возводили в центре Душанбе невероятные декорации к празднованию Навруза.
Но, несмотря на разность в подходах к освещению ситуации в стране, ряд публикаций «Радио Озоди» и «Азии-Плюс», посвящённых жертвам COVID-19, объединили сострадание, искренняя жалость и преклонение перед памятью безвременно ушедших. Конечно, значение этих публикаций для родственников, близких и друзей погибших от «пневмонии» людей было чрезвычайно высоко.
Как верно было подмечено в заголовке на сайте «Радио Озоди»: «Пока власти думали, народ стал действовать. В пандемию таджикистанцы показали силу гражданского общества». Журналисты как часть гражданского общества в стороне от кризисной ситуации не остались. И, видимо, этого их оппоненты им простить не смогли.
Новые форматы, потоки информации, технологии и усовершенствования — для того, чтобы привлечь аудиторию, сегодня медиа должны создавать уникальные проекты. Говорящие.
О том, как визуальными образами можно зашифровывать темы, для чего это нужно, какие инструменты работают, рассказала Ксения Диодорова, руководитель студии «Гонзо-дизайн» (Россия).
Мы начинаем работать в новых форматах. Форматы появляются постоянно. Информации очень много.
И мы думаем: как среди всех проектов и лиц сделать так, чтобы именно наша история стала не просто краткосрочно заметной, но и действительно вовлекла аудиторию, превратилась в опыт и переживание зрителя?
В нашей студии есть пересечение разных дисциплин и разных профессионалов. У нас социологи, антропологи, художники, люди, которые занимаются пользовательским интерфейсом.
И эти разные дисциплины слились. В какой-то момент мы поняли, что нужны поэтика и эстетика, чтобы волновать аудиторию.
Как и почему работает образ? Ксения приводит пример:
Это — росписи на стенах инквизиционной тюрьмы в Италии. Когда их обнаружили, было непонятно — откуда они там?
Мы смотрим на них и начинаем анализировать: что это? Чем могли рисовать люди с закованными руками?
И здесь раскрывается сила того, что дает нам визуальный образ. Коричневый цвет говорит о том, что смесь — физиологического характера. И этот самый цвет показывает целый слой того, насколько сильно было желание заключённых высказаться, отрефлексировать. Раскрывает целый спектр условий жизни. А содержание рассказывает о слоях событий.
А другая картинка — чёрная. Оказалось, что на втором этаже в заключении были люди богатые. Они имели возможность продать имущество за несколько мешков угля — рисунки сделаны остатками. Чёрный цвет на этих рисунках — символ класса и статуса.
Вся это история — о том, как без текста, на уровне цвета и символа мы раскрываем массив истории.
на рынке информации и в медиапродуктах сегодня текст перестаёт быть иерархически главенствующим.
Мы привыкли к тому, что текст является главным. Но теперь мы должны иметь в виду, что текст и изображение становятся равноправными.
Рынок стремится к тому, чтобы более ёмко, глубоко, ярко рассказывать истории, пользуясь возможностью комбинировать контентные единицы — видео, звук, текст, фото.
Зачем нужен образ?
Одна из главных миссий образа — чтобы человек остановился и подумал: а что это? Включился бы. Что-то слишком очевидное и понятное уже не включает мозг и чувства человека.
Мы как производители контента ответственны за то, какое понимание тех или иных явлений и событий мы формируем.
Очень важно сохранять и вырабатывать своё авторское видение, к какому медиа бы вы ни принадлежали. Иначе у медиа не будет своего лица. Своей позиции.
Когда количество информации всё возрастает, только личный, индивидуальный подход может быть спасительным. Только он может сделать продукт таким, чтобы на него обращали внимание. Не изымайте авторское видение.
Зачем ещё нужен образ? Чтобы короче показывать массивы данных и информации. Время ускоряется, за более короткий промежуток времени людям хочется получить большее количество ценностей и знаний.
Вот пример. Девушка живёт в закрытом психоневрологическом заведении. Ничего не знает, не видит. Однако красит ногти и не снимает лак — оставляет себе символ. Символ женственности.
Образ нужен, чтобы передавать эмоции и ощущения.
Ещё одна функция образа — свобода. Этическое право любого человека — как автора, так и героя и зрителя. С помощью образа мы можем эту свободу сохранить, сохранять личное пространство, свободу.
Образ помогает построить диалог. Это происходит из-за некой загадочности картинки, она как бы приглашает к диалогу. Человек начинает ассоциировать образ с чем-то своим. Своими событиями. А значит, картинка становится личным.
Какие есть способы находить образы?
Самый главный метод — побольше писать. Ничего не рождается на компьютере. Рождение любой концепции происходит, когда ты сидишь в месте, где ты чувствуешь себя работоспособным. И перед вами много чистой белой бумаги и ручка.
Ищите метафоры. Слёзы похожи на дождь. Длинный коридор — на путь человека. Находить эти аналогии — один из способов находить ключи. На что похожа ваша тема?
Используйте ассоциации. Берите ключевое слово и составляйте ассоциативные цепочки. Важно в этих цепочках чередовать что-то осязаемое и неосязаемое. Ваша задача — найти интересные явления, с помощью которых можно рассказать о вашей теме.
Наблюдайте не за внешними признаками, старайтесь лучше наблюдать, вдумываться — что происходит? Почему?
Очень важно ответить себе на вопросы: «Что я хочу сказать? Что я сам чувствую?» А уж потом производить контент.
Онлайн-сессия Ксении Диодоровой прошла в рамках MediaCAMPFest. Полная программа фестиваля по ссылке.
Проект реализуется в рамках Центральноазиатской программы MediaCAMP при поддержке Агентства США по международному развитию USAID.
Журналистские нормы не работают в мире науки. Медиа, которые работают в этом направлении, используют другие подходы. Александра Борисова, кандидат химических наук, президент Ассоциации коммуникаторов в сфере образования и науки (АКСОН), которая руководила научной редакцией в ТАСС и новостной службой в Газете.Ru, рассказала о том, как журналистам работать с учёными.
Этот мастер-класс прошёл в рамках II Центральноазиатского онлайн-медиафестиваля MediaCAMP Fest в партнёрстве с Ассоциацией развития гражданского общества (АРГО).
Раньше про науку не писали, сейчас всё изменилось
Десять лет назад в российских СМИ появились научные новости, и они оказались очень востребованными у аудитории. Например, до 10 % ежемесячной аудитории на сайте Газета.Ru и 15 % на ТАСС читают научные новости.
Научные новости значимее, чем новости бизнеса и политики
Самая важная новость 2020 года научная — это COVID-19. Его освещали самые разные журналисты, они рассказывали новости: статистику о заболевших, введение карантина, то есть использовали набор фактов. Но чтобы их интерпретировать, нужны были научные факты. Ценность любого материала повышается в разы, если в нём есть научные факты.
Наука занимается установлением причинно-следственных связей, поэтому вопросы «как?» и «почему?» логичнее задавать учёным.
Уровень доверия к учёным в разных регионах мира высокий
Наука должна быть отделена от политики, но на практике это сделать непросто. Учёные получают зарплату от государства, и на учёных нередко оказывается давление. И это момент истины — сохранит ли наука доверие людей. Например, в Центральной Азии 32 % населения доверяют учёным, в США и Канаде – 26 %.
В науке всё, как у людей
Происходят сексистские скандалы:
В 2018 году на семинаре Европейской организации по ядерным исследованиям (ЦЕРН) в Женеве итальянский профессор Алессандро Струмиа заявил, что «физику придумали и построили мужчины», и что «в неё не приглашают», намекая на существование преференций для учёных-женщин. Он заявил, что мужчины-учёные чаще подвергаются гендерной дискриминации, и это объясняется политическими мотивами.
Проводятся смешные исследования:
Учёные: большая панда потребляет вдвое меньше калорий, чем человек.
Биологи выяснили, что обезьяны склонны к алкоголизму.
Бывают злоупотребления:
Панику вызвал малоизвестный британский медик по имени Эндрю Уэйкфилд. В 1998 году он объявил на всю страну, что стандартная прививка от кори, краснухи и свинки (в Англии она называется MMR) может вызывать у детей тяжёлое расстройство — аутизм. Статью противника вакцинации опубликовал авторитетный медицинский журнал Lancet. Позже Британский медицинский журнал (BMJ) опубликовал результаты независимого расследования «дела Уэйкфилда». Оказалось, что тот не просто грубо ошибся в своих выкладках, но сознательно сфабриковал результаты работы.
Иногда в научных отделах шутят:
Как правильно брать комментарий у учёных?
Главные задачи научных журналистов — найти правильного человека и задать ему правильный вопрос. Журналистика — это эпизодическое освещение, а в науке исследование течёт непрерывно, и учёным сложнее втиснуться в новостной формат. Но зато учёные управляют повесткой, потому что наука освещается так, как они её подают.
Журналистские нормы баланса на имеют аналогов в мире науки. Важно помнить, что научные теории и подходы выживают в результате внутренней дискуссии и проверки в научной среде. Тогда как редакторы в изданиях требуют «второе мнение».
Главное при разговоре с учёными — не бояться выглядеть идиотом. Обещать согласовать текст (фактуру) и выполнить своё обещание. В научной журналистике это не нарушение этики.
Как работать с научным новостным поводом?
Разобраться в статье/новости
Прочесть столько, сколько сможешь понять.
Изучить предысторию
Почему вообще началось исследование/возник вопрос?
Найти скептика
Найти источник среди учёных, который готов предложить другую интерпретацию.
Подумать, кому может быть выгодна публикация в СМИ об этом.
Что такое YouTube-журналистика сегодня, какие форматы работают и почему, на какой контент есть спрос на самой большой видеоплатформе в мире, Алексей Пивоваров, автор YouTube-канала «Редакция» (Россия), рассказал на сессии MediaCAMPFest.
«Редакция» достигла 1,5 миллиона подписчиков.
За месяц на канале прибавляется от 80 до 100 000 подписчиков. YouTube — очень честная платформа. Если твой контент заходит, то работает и монетизация, есть популярность.
— YouTube-журналистика — это старая добрая тележурналистика, которая существовала в России, — говорит Алексей. — Та самая тележурналистика, которая составила главную славу старого НТВ. Мы заложили большую серьёзную тележурналистскую школу, она живёт до сих пор.
Об аудитории и контенте на YouTube
— Я сомневался, стоит ли эти заниматься на YouTube, потому что мне говорили, что сюда приходят за рассказом от первого лица, объективистская журналистка тут не нужна.
Оказалось, что тезис ошибочен. Спрос на качественную журналистику очень высок. Растёт запрос на качественную журналистику и хорошую картинку.
— Если говорим о количестве, мы видим, что вся аудитория моложе среднего, и во многом вся средняя, а также значительно старше среднего аудитория переходит в YouTube. Это те люди, которые разочаровались в телевизоре, но привыкли к качеству изображения. Они ищут продукт.
С другой стороны, в YouTube приходят более молодые поколения, которые привыкли к нему. Запросы очень быстро тут меняются, однако довольно быстро многие из них также приходят к запросу на качественную журналистику.
У детского контента огромные просмотры, дети смотрят программы помногу раз, но быстро меняют кумиров. На втором месте — шоу и музыка, развлекуха, смех, сатира. Самый востребованный контент в русскоязычном YouTube — стендап.
Сейчас в русскоязычный YouTube быстро проникает общественно-политическая повестка. И запрос на такой контент растёт.
— Эти 10 человек — как раз о ком мы говорим, когда произносим словосочетание «YouTube-журналистика».
Здесь и классическое интервью, и возможность длинного монолога, и переосмысление жанра, который на телевидении назывался «ЧП и расследования». И большие тележурналистские сюжеты.
С чего начали мы?
— Заслуга канала «Вдудь» в том, что он показал: рынок существенно изменился. Помимо аудитории, которая готова потреблять качественный, «длинный» контент, мы поняли, что вместе с аудиторией появились качественные бюджеты. Только на канале теперь можно зарабатывать и расширяться. И расти не только вглубь, но и вширь.
Сначала я считал, что это будут интервью. Сейчас мы свели интервью к жанру «исходники». Делаем отдельные интервью.
Выпуск редакции состоит из несколько локаций, съёмок, много интервью. Обычная тележурналистская история.
Убьёт ли YouTube телевидение?
— Если коротко, то нет. Один и тот же контент может быть переупакован и успешно будет существовать на разных платформах.
Люди всё равно будут контент потреблять на большом телевизоре — стримы, например. Шоу. Это интереснее смотреть на телевидении.
Общественно-политический формат— под вопросом. Если ситуация будет такая же, интернет-платформы монополизируют рынок, оставив на телевидении только пропаганду.
О цензуре и пропаганде
— Воспринимается пропаганда сейчас всё больше как шоу. Зритель начинает видеть то, что очевидно. Эффективность пропаганды на телевидении снижается.
Цензуры в нашем телевизионном понимании на YouTube нет. Никто не позвонит. Но есть существенное количество ограничений. Например, YouTube не любит, когда авторы злоупотребляют контентом со сценами насилия. Платформа может решить — рекомендовать вас или нет. Мы, например, делали материал про протесты в США, YouTube счёл, что дискуссии на тему расовых протестов в США неуместны.
Считать ли это цензурой? Нет. Ограничением? Да. Таких ограничений много.
О монетизации
— В последнее время появляются и растут группы рекламодателей, которые говорят: нам нужен жёсткий политический контент. Почему? Маркетологи чётче видят, куда идёт аудитория во времена нестабильности. В YouTube работают законы рынка.
Что будет дальше?
— Возможно, люди-СМИ будут объединяться, создавать компании по жанровому подобию. Сейчас мы конкурируем, однако вполне возможно, что мы скоро увидим волну слияния и поглощения. Возможно, люди увидят, что так выгоднее.
Полная программа фестиваля по ссылке.
Проект реализуется в рамках Центральноазиатской программы MediaCAMP при поддержке Агентства США по международному развитию USAID.
Географические названия в Казахстане часто становятся причиной ожесточённых споров. С некоторыми, вроде Шымкента и Алматы, уже раз и навсегда разобрались. Насчёт других до сих пор нет ясности. Медиакритик и литературный редактор Алия Нагорнюк рассказывает, как правильно писать некоторые из названий, которые в последнее время часто используются в медиа.
Написать эту статью меня побудили многочисленные звонки и сообщения моих коллег. И немудрено. Некоторые редакции буквально раскололись на два лагеря. Порой неожиданно, но всегда приятно слышать вопросы сугубо лингвистического толка. Всё же интересуются люди… Но большинство (заметьте: подавляющее) предпочитает загуглить и написать так, как писали другие, причём берут первый попавшийся вариант.
Другие всё-таки обращаются к более частотному употреблению или авторитетным, по их мнению, информационным сайтам. Но главным и единственным источником есть и всегда будут словари. Хотя и здесь не всё так просто. Подробнее о том, к каким словарям стоит обращаться, здесь.
На телевидении, конечно, превалирует устная форма изложения, но есть и печатные вкрапления. Это плашки, титры, графики, карты и проч. Есть сайтовая, текстовая версия, где трудятся, как правило, люди в написаниях искушённые, но чаще всего на сайты новостей перекочёвывают эфирные варианты. Как название интерпретируется на наших каналах?
Что парадоксально, в одном сюжете два написания! Слитное: «Он запретил строить курорт «Кокжайлау»». Дефисное: «Поэтому в ближайшее время 1002 гектара земли Кок-Жайляу должны быть возвращены Иле-Алатаускому нацпарку».
Безусловно, вариативность употребления заимствованных слов существует какое-то время. Это лингвистический закон, и он понятен: слово должно адаптироваться в новой языковой системе. Но в одном сюжете собственное написание должно унифицироваться.
Другой вопрос — цитирование. Написание сохраняем согласно правилам цитирования. Оно, кстати, в сюжете встречается: «Перевести земли республиканского государственного учреждения «Иле-Алатауский государственный национальный природный парк» Министерства сельского хозяйства РК общей площадью 1002 гектара из категории земель особо охраняемых природных территорий в категорию земель запаса Медеуского района города Алматы для строительства и функционирования горнолыжного курорта «Кокжайлау»», — сказано в тексте постановления.
Такой разнобой в текстах столь уважаемых СМИ понятен. Случай непростой… И простой одновременно. Однако обо всём по порядку.
Слово представляет собой прямое заимствование, причём имя собственное, и не просто имя собственное, а топоним. Почему это важно? Потому что именно имена собственные дольше сохраняют признаки того языка, из которого они заимствованы. Но, тем не менее, и такие слова, пройдя период адаптации, должны употребляться по правилам ЯЗЫКА УПОТРЕБЛЕНИЯ, в данном случае — русского языка. Кто скажет, что слова «карапуз», «каблук», «тормоз» и даже «брага» — тюркские по происхождению? Прошли уже века с момента их заимствования. Но бывает и так, что позиции вдруг совпадают, пройдя десятилетия, а то и больший период вживания слова.
К примеру, близкое к «Кокжайлау» — «Коктобе». Когда-то оно было зафиксировано в справочниках как «Кок-Тюбе» и писалось именно так. И уж поверьте, редакторы в то время были более притязательны. Слово, попадая в другой язык, сначала адаптируется фонетически. В нём два ударения: одно побочное (второстепенное) — первый О, второе основное — Э (обозначенное буквой Е).
По правилам второй предударный должен был бы произноситься как А (ср.: г(а)рА, м(а)рЯ), то есть как Кок-тАбе. Согласитесь: неблагозвучно. Слово вошло в язык как более «тюрколизированнное» и в соответствии с другими однокорневыми заимствованиями: «тюбетейка», например. И стало произноситься как «Кок-Тюбе». И писаться так же. Причём дефис — это своего рода залог того, что в префиксальной части сохранится побочное ударение — Кок-.
Но язык — это живой организм. Слово по определению имеет одно лексическое значение, и как только оно отрывается от первичного «двойного» значения (кок — зелёный, тобе — гора) и обретает функцию для обозначения ОДНОГО предмета, оно может потерять и написание как сложного по составу (через дефис в данном случае). Что, собственно, и случилось.
Кроме того, в русском языке неравноправные основы (в нашем случае: одно — существительное, другое — зависящее от него прилагательное) через дефис не пишутся.
В 2001 году слово получило новую словарную фиксацию — Коктобе с третьим ударным слогом (см. Ф. Л. Агеенко. «Собственные имена в русском языке», найти его в интернете и купить легально не трудно). И если, как говорится, всё пойдёт по плану, то, скорее всего, слово изменится фонологически. Утрачивая побочное ударение, второй предударный О, а вслед за ним первый предударный будут склоняться к звуку А.
Топоним «Кокжайлау» пока не имеет такой словарной фиксации, но, думается, он пройдёт такой же путь, разве что сохранив и обозначив мягкость согласного Л — в казахском звук произносится мягко, как и в русском, что и зафиксировано в словаре: джайляу (см. Ф. Л. Агеенко. «Собственные имена в русском языке»).
Поэтому, друзья мои, учитывая перспективность написания, советую писать так: Кокжайляу. Никто сейчас не сомневается, как пишутся слова Алатау или Актобе. А ведь это та же самая история.
Ярких событий (без официоза, во всяком случае) на этой неделе не было, поэтому итоговые программы «кормились» или тем, что осталось с прошлой недели (дистанционное обучение в школах, досрочное снятие пенсионных денег и ослабление карантина), или чем-то актуальным всегда (домашнее насилие и волонтёрство).
«Большие новости» на КТК вернулись с новой студией, «7 кун» злоупотребляет штампами, «Аналитика» предприняла информационную атаку на ВОЗ, а Apta подняла темы безработицы среди молодёжи и учёных.
«Большие новости» позже всех вернулись после отпуска, зато из новой студии и в прямом эфире.
Главной темой сентября авторы программы назвали дистанционное обучение. Не очень понятно, почему журналисты называют «хакерами» людей, которые, получив пароли от школьников, вламываются в Zoom-конференции и там либо показывают порно, либо начинают материться. Но проблема, конечно, не в терминах. Сюжет «поспел»: как раз прошло две недели, и родители и дети успели уже познать все «прелести» дистанционки. Журналистам и редакторам канала стоило бы подучить числительные: не восьмиста тридцати пяти, а восьмисот тридцати пяти. И остался открытым вопрос, который так никому и не задали: а есть такие платформы, через которые можно учить, не опасаясь мата и порнографии от посторонних людей? А их используют? А планируют? Ведь в остальном мире как-то эту проблему решают, не только же в Казахстане живут хулиганы? А то зрители поняли только, что дистанционное обучение — зло. Хотя из самого сюжета вроде понятно, что зло — необходимое.
У материала про досрочное изъятие пенсионных денег — явная риторика в стиле «опять государство что-то не то сделало», потому что «эксперты предрекают». При этом журналисты вроде перечисляют меры, которые не дадут казахстанцам на пенсии остаться без гроша. Женщина с низким доходом практически плачет, что ей-то снять деньги сейчас не дадут, хотя «она их заработала»; никто не объяснил ей суть пенсионной системы? И это мнение очень многих казахстанцев. Эксперт-экономист в сюжете — тоже против государства. Ничего столь же эмоционального со стороны представителей государства в сюжете представлено не было.
Далее авторы программы подробно препарировали текущее и дальнейшее падение стоимости тенге. Познавательно и страшновато.
Следующая тема — коронавирус и так далее: что сейчас и каковы прогнозы. Сюжет собрал всю информацию за то время, пока «Большие новости» были в отпуске.
«Стратегия плавного вывода страны из карантина пока себя оправдывает», — сразу же, в начале программы, выдал главный итог недели ведущий Александр Трухачёв и рассказал, в каком случае в Казахстане снова может быть введён жёсткий карантин. Ну а «пока на антивирусном фронте всё спокойно», можно рассказать и о том, чем «продолжает жить вся страна».
На севере, например, собирают урожай, который «выдался неплохим, бывало и хуже». Но речь дальше пошла не о том, как весело комбайны бороздят пшеничные поля, а о том, что сейчас Китай — один из самых стратегически важных партнёров Казахстана (второй после России по торговле). И всё это — подводка к новости о том, что Елбасы встретился с главой МИД Поднебесной.
Тема экономики продолжилась информацией о встрече Назарбаева с акимом Нур-Султана, который доложил первому президенту о том, как развивается столица и будет развиваться впредь. И это очень важно для всей страны, это трамплин, это налоги, и так далее и тому подобное. Вообще весь этот экономический блок был как будто наполнен экономическими же единорогами. Только плюсы и перспективы. Никаких проблем. А сюжет на эту тему, очень традиционно-хабаровский, назывался «Пульс страны».
О некоторых проблемах заговорили только в подводке к следующему сюжету — мол, с пшеном у прочими злаками у нас всё хорошо, их у нас покупают и ценят, а вот есть некоторые недоработки с животноводческой продукцией. И ресурсы вроде есть, а иностранцы удивляются — почему мы эти ресурсы не используем? В комментарии экономист немножко поругал профильное министерство и «Казагро» за то, что те не идут к фермерам, а сами ждут от них предложений (а их точно нет? Фермерам слова не дали). И, казалось бы, тему проблем (и, главное, пути их решения) надо бы развить в сюжете про поездку Касым-Жомарта Токаева в «один из опорных сельхозрегионов страны» — Костанайскую область. И зритель ждёт, но материал называется «Хлебный рай» — не очень обнадёживает. И правда. Если верить сюжету, проблем на самом деле никаких нет. Даже в животноводстве. В Костанайской области — уж точно. Там так хорошо, что туда хочется немедленно переехать. Плюс откровенная реклама одного из местных производителей молочки без плашки «Реклама».
И возникает вопрос: если вообще в животноводстве проблемы есть, а в Костанайской области их, получается, нет, тогда что? В других областях хуже работают? Или на них государство специально не обращает внимания, а на этот регион обращает?
А вообще смотришь этот сюжет — и как-то даже вспоминаешь программу «Время», уж больно знакомые советским зрителям штампы: «колосится и звенит на ветру созревший хлеб», «ни днём, ни ночью не умолкают комбайны», «сбор урожая идёт полным ходом», «делились как достижениями, так и чаяниями». Ностальгия.
Кстати, о желании немедленно переехать. Следующий сюжет — о том, как президент посетил СКО, и о том, какие условия там создают для переселенцев из южных регионов. Спойлер: хорошие. В СКО тоже проблем нет, «грех жаловаться», говорит один из героев материала, «комбайнёр».
Если отбросить шутки в сторону — очень хорошо, что где-то в стране «всё хорошо». Но если не говорить о том, что при этом у нас не очень хорошо, материалы превращаются в какую-то непрерывную агитку. Что и произошло именно с этими сюжетами «7 кун».
Материал про досрочное изъятие пенсионных накоплений, напротив, получился полным и сбалансированным, автор Анна Абрамова объяснила все нюансы и озвучила проблемы, реальные и потенциальные. Подкупает и игриво-креативный завершающий стендап.
В воскресенье, 13 сентября, когда вышла программа, в Казахстане отмечали День семьи. «Добиться соблюдения своих прав не могут многие одинокие матери… Можно было бы рассказать о положительных примерах достойных семейных отношений… Но этим привлечь внимание общества к проблемам, которые существуют, не получится», — сказал ведущий к подводке к следующему сюжету. Вот бы программа руководствовалась этим принципом всегда, особенно в материалах про экономику.
Далее — два сюжета: про проблему женщины, которая не может вернуть дочь, похищенную бывшим мужем, и про буллинг. Материалы важные и нужные, единственное — про буллинг не стоит рассказывать, используя махровые канцеляризмы вроде «усилия общественников продолжат оставаться малоэффективными».
Программа началась со страшного — сколько и от чего детей погибло во время школьных каникул. Тяжёлый материал, не без словесных и визуальных штампов, но всё окупается бесхитростными откровениями спасателя — о том, что он чувствует, когда выходит на берег с безжизненным телом ребёнка.
«Каждый день в Казахстане от побоев умирает одна женщина, и это не нападение какого-нибудь чужака, а насилие со стороны человека, которого женщина считала близким, любимым», — говорит ведущая, и это тема следующего сюжета. Материал начинается креативным стендапом, а в целом автор сюжета исследует, защитили ли прошлогодние поправки в закон жертв бытового насилия. Сюжет полный, сбалансированный, очень понятный и очень страшный.
Отличная новость: в Казахстане уже испытывают местную вакцину от COVID-19, и вполне успешно. И что вообще сейчас происходит и нас ждёт. Материал маленький, но оптимистичный.
В продолжение темы — обширный сюжет про то, как Всемирная организация здравоохранения «сначала утверждает одно, а потом другое». Авторы материала собрали все противоречивые высказывания специалистов ВОЗ с начала эпидемии COVID-19. Хотя понятно, что мнения спикеров организации могли меняться со временем в зависимости от поступающей к ним информации. Кроме того: если вы собираете такое, то надо дать высказаться и руководству атакуемой вами организации. Чего, конечно, в сюжете мы не увидели. Это просто была голая атака на основе новостной компиляции, вызывающая закономерный вопрос: ЗАЧЕМ?
Далее — сюжет про волонтёров, которые помогают искать без вести пропавших людей (видимо, потому что этот год президент объявил годом волонтёров). Материал хороший, полный, с историями и комментариями всех сторон.
«История из интернета»: мальчик из Талгара в одночасье стал «знаменитым» (во всяком случае, у какого-то количества интернет-пользователей), потому что написал комментарий популярному (во всяком случае, у какого-то количества интернет-пользователей) блогеру, и тот его «прославил». Далее миссию «прославления» зачем-то берёт на себя «Первый канал Евразия», тщательно пиаря эту историю и аккаунты её героев. Вот теперь и мальчик, и блогер точно популярны. Мальчик теперь снимает даже то, как его семья завтракает. Но после просмотра сюжета так и хочется спросить: «И что? Зачем нам об этом рассказали?» Потому что, по гамбургскому счёту, ни мальчик, ни «распиаривший» его блогер не оставили заметный след в сети даже для того, чтобы назвать мальчика «халифом на час». И показательной эту историю назвать трудно, и первой такой в истории интернета (даже Казнета) — тоже. Некоторые вон даже к Малахову на программу попадали. Зато из этого сюжета можно узнать, что в Казахстане существует академия видеоблогинга. Может, ради этого всё затевалось?
Авторская рубрика Олега Журкевича «Не до шуток» на этот раз запомнилась лишь орфографический ошибкой в титрах (если честно, и не одной) — что, конечно, для канала такого уровня недопустимо.
Apta началась со статистики по коронавирусной пандемии. Затем ведущая рассказала о трудностях дистанционного обучения и предложении депутатов вернуть детей в школы. Озвучила и цифры: за последние девять лет на сферу цифровизации образования было выделено 72 млрд тенге, но результатов нет.
Первый президент РК Назарбаев встретился с министром иностранных дел КНР. С высокопоставленным гостем побеседовал и Касым-Жомарт Токаев. В отличие от «7 кун», где эти встречи привязали к конкретной экономической теме, в Apta это был просто факт: встретились и встретились. Кстати, ни на QAZAQSTAN, ни на «Хабаре», ни на «Первом канале Евразия» не было информации про прошедший в Алматы санкционированный митинг с требованием кредитной амнистии, против «китайской экспансии» и «передачи земель иностранцам».
Далее — сюжет про визит Токаева в Костанайскую область и СКО. В синхронах, где президент говорил на русском языке, на экран выводили казахские субтитры, которые были еле-еле видны.
Как обстоят дела на рынке страхования жизни? Тема неожиданная, а сюжет получился интересный.
Также авторы Apta делали материал на тему безработицы среди молодёжи и о проблемах подготовки кадров в университетах. Тоже очень насыщенный и информативный.
Из-за нехватки денег Научный центр эпидемиологии последние годы не участвовал ни в каких проектах, а сотрудников его отправили в отпуска без содержания. На примере этой проблемы подняли тему отсутствия инвестиций в казахстанскую науку.
Мониторинг итоговых ТВ-программ казахстанских телеканалов проводится «Новым репортёром» на постоянной основе еженедельно и публикуется по понедельникам.
