Тбилисский фотофестиваль в партнёрстве с Тбилисским музеем фотографии и мультимедиа объявляет открытый конкурс для женщин-фотографов. В нём могут принять участие специалисты из Албании, Беларуси, Боснии и Герцеговины, Казахстана, Косово, Кыргызстана, Северной Македонии, Молдовы, Черногории, Российской Федерации, Сербии, Таджикистана, Турции, Туркменистана, Украины и Узбекистана.
Пятерым женщинам-фотографам из вышеупомянутых стран будет предоставлена возможность воспользоваться грантом Фонда Принца Клауса и создать серию фоторепортажей, рассказывающих о том, как технологии помогают женщинам улучшить жизнь общин и стран, в которых они живут.
Как принять участие: соискательницы должны отправить свою заявку на электронный адрес info@tbilisiphotofestival.com с пометкой Prince Claus Tbilisi Grant.
Последний срок подачи заявок: 25 июня 2020 года.
Продолжительность программы: 4 месяца, с июля по октябрь 2020.
3 июня 2020 в 15:00 Internews в Казахстане и Международный центр некоммерческого права (ICNL) проведут совместную онлайн-встречу с представителями гражданского общества и медиасообщества на тему поправок в закон «О доступе к информации».
Участники:
Гульмира Кужукеева, программный директор ICNL по Казахстану
Бекзат Рахимов, директор департамента госполитики в области доступа к информации Министерства информации и общественного развития РК
Ольга Диденко, юрист Internews в Казахстане
Программа встречи:
15.00 — 15.05 Открытие. Вступительное слово модератора (Ержан Сулейменов, Internews в Казахстане)
15.05 — 15.20 Обзор проекта закона РК «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам информации» (Бекзат Рахимов)
15.20 — 15.30 Ключевые проблемы, которые требуют своего решения в законодательстве о доступе к информации (Гульмира Кужукеева)
15.30 — 15.40 Новые тенденции в госуправлении (онлайн-заседания, онлайн-слушания): реально ли участие общества? (Ольга Диденко)
15.40 — 16.25 Групповое обсуждение
16.25 — 16.30 Подведение итогов встречи
Что будем обсуждать
Новые предложения Министерства информации и общественного развития:
▪️ наделить министерство полномочиями, функциями и компетенциями в сфере доступа к информации;
▪️ создать структурное подразделение или назначить уполномоченное лицо для выполнения требований закона «О доступе к информации»;
▪️ исполнители функций центральных и (или) местных исполнительных органов, а это могут быть НКО, приравниваются к обладателям информации;
▪️ расширение требований закона для квазигосударственного сектора и т. д.
Предложения неправительственных организаций по этому законопроекту практически не были учтены. Зачем и кому нужны новые поправки в сфере доступа к информации? Будут ли более транспарентными и подотчётными обладатели информации? Будет ли проще или труднее получить необходимую информацию?
Смотрите эфир на Facebook на странице «Нового репортёра». В комментариях во время эфира можно будет задавать вопросы и высказывать свою точку зрения.
Технически съёмки социальных видеороликов ничем не отличаются от работы над другими темами: из оборудования все так же требуются только смартфон, мобильный штатив и петличка. Концептуально у этого жанра есть своя специфика, о которой важно знать, особенно если вы только начинаете осваивать профессию.
Марат Садыков, опытный продюсер, журналист, оператор-монтажёр, продолжает обучать медиаспециалистов из Узбекистана направлению MOJO. «Новый репортёр» поговорил с тренером и составил список ошибок и рекомендаций в работе над социальными видеорепортажами.
Пять основных рекомендаций:
Найдите своего героя. Самое главное в съёмке социального видео — найти своего героя. Без него ничего не выйдет. Герой обязательно должен быть согласен на съёмки, потому что хороший человек, который делает доброе дело, может оказаться достаточно закрытым и отказаться от участия.
Подготовьтесь к съёмкам. Готовясь к съёмкам, обязательно возьмите предварительное интервью со своим героем. Вы должны узнать максимум про этого человека: что он делает? Как он это делает? Кто ему в этом помогает? Если вы решите задействовать людей, которые связаны с вашим героем, возьмите предварительное интервью и у них. Вы должны получить максимально много информации, чтобы составить хороший сценарный план, который выстроится в логический и понятный рассказ. Обычно на этот момент обращают очень мало внимания. Понятно, что не всегда есть возможность, — к примеру, если вы снимаете новостные репортажи — но к съёмкам социальных видеороликов нужно готовиться, тратить на это достаточно много времени.
Составьте сценарный план. Он включает в себя все смысловые блоки, описывает, про что мы будем рассказывать, и где мы это будем снимать. Что-то мы перекидываем на синхрон, что-то хотим прописать в титрах, а что-то можем визуализировать. Бывают моменты, когда люди рассказывают истории, которые сложно визуализировать, потому что нет фото или видео того момента. И единственная возможность визуализации — чтобы рассказчик озвучил это в интервью. Если есть подтверждающие фото или видео, то лучше вынести историю в видеоряд.
Оптимизируйте съёмки. После того как вы провели предварительное интервью, составили сценарный план и поняли, какие блоки нужны, можно начинать готовиться к самим съёмкам. Посчитайте, какие у вас будут поездки, где вы будете снимать и сколько людей. Для оптимизации съёмок вы можете в одном месте снять несколько блоков или несколько человек. Возможно, у вас останется время, и вы сможете пригласить к участию ещё кого-то, других рассказчиков.
При необходимости переделайте сценарный план. После завершения съёмок отсмотрите синхроны и весь остальной видеоматериал, потому что в процессе может появиться что-то новое, какой-то необычный и интересный момент, который вам удалось заснять. В этом случае сценарный план может измениться — вы можете начать не с того, что запланировали. Эта рекомендация актуальна не только для репортажей, но и для всех других видеофильмов. Только после просмотра всего материала можно понять, с чего лучше всего начать и закончить, ведь первый и последний кадры — решающие.
Пять самых частых ошибок при съёмке социальных видеорепортажей:
Нарушение этических стандартов. Социальные репортажи чаще всего всего снимаются с уязвимыми героями: людьми с инвалидностью, детьми, жертвами насилия или каких-либо бедствий. С ними нужно работать очень аккуратно и думать прежде всего о том, чтобы не навредить им. Не старайтесь лишний раз усилить то, что и так плохо: например, добавить музыки, выжимающей слезу. Не показывайте пострадавших детей или их родителей. Будьте очень аккуратны в вопросах этики. Вы должны суметь не нарушить личное пространство человека и при этом показать проблему.
Техническая неподготовленность. Заранее проверьте память смартфона, уровень заряда батарейки и возьмите с собой power-bank. Если это социальный репортаж, то, как правило, герои показывают что-то особое специально для съёмок. Если что-то не получилось снять, то это настоящая подстава для журналиста.
Фиксация на негативе. Со стороны журналистов нередко бывают манипуляции. Например, когда автор намеренно убирает позитивные кадры и использует те, которые вызывают жалость. Не нужно заставлять зрителя плакать, если на самом деле не над чем. Журналистам нужно научиться позитивно показывать социальные репортажи. Если объективно позитив есть, покажите его.
Съёмка в одном месте. Не нужно собирать всех в одной локации. Если это, например, офис какого-то фонда, то в нём можно снять самого руководителя и обсуждение каких-то проектов. Максимум — две, три съёмки.
Просьбы к герою записать видео самостоятельно. В период пандемии это явление стало особо популярным: журналисты просят своих героев самостоятельно снять интервью и отправить запись через мессенджеры. Лучше сделать видеозвонок и записать его. Тогда это будет полноценное интервью, а не человек, который сидит и что-то своё на видеокамеру рассказывает.
Онлайн-тренинг «Производство социальных видеорепортажей на мобильных устройствах» для журналистов, блогеров и гражданских журналистов из Узбекистана проводится в рамках Центральноазиатской программы MediaCAMP при поддержке Агентства США по международному развитию USAID.
Зачастую надо смотреть не только на то, о чём каналы рассказывают. Но и на то, о чём они умалчивают. К примеру, на этой неделе только две из итоговых программ нашего мониторинга — «Большие новости» и «Аналитика» — рассказали в подробностях о том, как в Алматы один пьяный полицейский на машине убил двух своих коллег и покалечил ещё одного. А вот «7 кун» и Apta это происшествие проигнорировали.
Зато «Хабар» посвятил целых шесть минут теме поправок в закон о митингах. Вот только этот сюжет привёл в замешательство и породил гору вопросов без ответов.
Из других тем этой недели — постепенный выход из карантина, страдания маленьких воспитанников интерната в Павлодаре, женщины и молодёжь в парламенте, тюлени на Каспии и новые антитабачные правила.
В нашем мониторинге — итоговые программы КТК, «Хабара», «Первого канала Евразия» и QAZAQSTAN.
«Большие новости», КТК
Выпуск начался с короткого информационного сообщения о крушении АН-2 в ВКО.
Первая большая тема — ДТП в Алматы, когда один (возможно, или бывший) сотрудник полиции, сев пьяным за руль, протаранил машину с двумя другими полицейскими. Корреспонденты постарались разобраться в этой паутине лжи и недомолвок — сначала говорили, что виновник аварии не полицейский, потом — что бывший полицейский, но соседи и отец говорят, что не бывший, а погибших президент представил к награде «за отвагу и самоотверженность». При этом ведущий уже делает выводы: мол, дело «о рядовом ДТП» расследуют по более тяжкой статье. Было ли это ДТП «рядовым» — вероятно, решать не журналистам. С балансом в материале тоже проблемы: от полицейских ситуацию комментировала сухо только пресс-секретарь Салтанат Азирбек (это ещё когда она заявила — мол, сотрудник наш БЫВШИЙ), при этом в тексте материала на стражей порядка обвинения сыпались как из рога изобилия. Ни на одно из них они не ответили. Понятно, что, возможно, и не захотели ответить, но это никак не обозначено. То есть непонятно даже осталось — признали в итоге стражи порядка, что подозреваемый был действующим полицейским или нет? А если нет, почему тогда наказали его начальников?
Следующий сюжет — о пробках на блокпостах на подъездах к городам (кстати, согласно последним словарным нормам, правильно говорить на блокпостАх, а не блокпОстах). Корреспондент решила узнать, правда ли, что на границах Алматы машины застревают уже в пять утра? Оказалось, нет, в шесть ещё было свободно, пробки начинаются примерно в семь. Ирина Криштоп также выясняла, сколько надо времени, чтобы преодолеть пробки и пересечь границу города. Спойлер: 1 час 22 минуты. Если вы на машине с логотипом КТК, конечно.
Согласно поправкам в конституционный закон «О выборах», в партийных списках женщин и молодёжи теперь будет не менее 30 %. Сюжет смотрится легко, он сбалансирован, риторики, унижающей кого-то по половому признаку, в нём нет. А что до темы — невозможно же делать вид, что в казахстанской власти существует гендерное равенство. Есть, правда, лёгкий налёт эйджизма (эйджизм — дискриминация по возрастному признаку, прим. авт.): нам показали депутата Косарева, которому уже за 80, и вот поэтому якобы он спит на заседаниях Мажилиса.
Выпуск завершается сюжетом актауского корреспондента Станиславы Хапиной про то, как на Каспии от браконьеров спасали тюленей и рыбу. Он явно сделан с подачи чиновников, а в нём хотелось бы видеть поменьше голов, говорящих на канцелярите, и побольше тюленей и рыбы. А также людей, которые эту живность реально спасают, а не составляют про неё отчёты.
«7 кун», «Хабар»
«Я зажёг эту свечу и оставлю её здесь до самого конца эфира в память о тех, кто много лет назад мог и очень хотел сделать так, чтобы жизнь сегодняшних поколений была лучше. (…) Вот уже больше 20 лет 31 мая мы вспоминаем их имена. Имена, которые были несправедливо оболганы, втоптаны сапогами палачей-надзирателей в казарменную грязь лагерей». Так начинается очередной выпуск программы «7 кун» на телеканале «Хабар». 31 мая — День памяти жертв политических репрессий. Конечно, зрителям сообщили самое главное — эту дату учредил первый президент, а с обращением в этом году выступил второй.
Тема продолжается в отдельном сюжете. Зрителям дали бэкграунд, что было неожиданно и хорошо, рассказали об указах, показали экспертов, которые раскрыли тему, взяли интервью у людей, которые были в Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий.
Сюжет про визит Касым-Жомарта Токаева в крестьянские хозяйства. Фермеры отчитываются перед президентом: благодаря госсубсидиям всё растет и развивается. Используются элитные семена, которые разработаны нашими учёными. В общем, нам опять рассказали, что в нашем сельском хозяйстве всё хорошо.
Сюжет об очередной встрече Национального совета общественного доверия. На этот раз обсуждали проблемы образования — необходимо повышать престиж профессии, увеличивать зарплаты, лучше готовить педагогов и т. д. Без конкретики.
«Либеральный и прогрессивный» — так «Хабар» начинает сюжет про новый закон о митингах. Директор Экспертного института европейского права и прав человека Марат Башимов участвовал в разработке концепции и считает, что новый закон — беспрецедентный: проведение митингов носит уведомительный характер во многих странах, но только в Казахстане уведомлять нужно всего за пять дней (в других странах якобы за 10, 12, 15 и т. д.). Хотя даже беглая проверка в поисковиках показывает, как легко журналисты могли бы уличить этого спикера во лжи: к примеру, в Зимбабве можно уведомлять за четыре дня, в Италии и Франции — за три, в Германии — за два, в Таиланде — за сутки. Но спикер Марат Башимов выбрал для сравнения Россию, Узбекистан, США (где у каждого штата вообще-то свои сроки) и Кыргызстан (в котором сроки на самом деле два дня, а не 12, как сказал «эксперт»). Таким образом, слова спикера — это ложь, которую журналисты даже не удосужились проверить (да, он говорил не о перечисленных в этом тексте странах конкретно, но значение слова «беспрецедентный» знают все). Беспрецедентными эти пять дней не являются точно, а то, что слово «беспрецедентный» произнёс именно корреспондент, а не спикер, — чистой воды манипуляция уже не от спикера, а от редакции.
Очень большие проблемы у сюжета с балансом — собственно, кроме оды новому закону, в материале нет ничего. Да и «эксперт» только один. И к нему тоже есть вопросы: если зайти на страницу того самого Экспертного института европейского права и прав человека, совершенно непонятно, что это за институт, на чьи деньги существует и откуда он взялся. В разделе «О компании» перечислены лишь «цели и задачи института» и регалии самого Марата Башимова. Даже в названии разделов на сайте — орфографические ошибки. Адрес — жилой дом в Нур-Султане. Нет формы собственности этого учреждения, нет его в соцсетях. И, тем не менее, его глава — главный спикер целого сюжета на государственном телеканале! Более того: он на этом канале, оказывается, частый гость.
В следующем сюжете корреспондент разбирается с социальными выплатами: в редакцию программы поступило много жалоб от зрителей. В материале истории людей, оставшихся без заработка во время карантина. Люди рассчитывали на 42 500, но государство им отказало. Дали слово и работодателям — с точки зрения закона они чисты, ведь их сотрудники написали заявление об отпуске без содержания. Высказалось и профильное министерство — если отказало государство, должен помочь работодатель, и рассказали, почему могла сложиться ситуация, когда никто не выплатил деньги.
Заключительный сюжет связан с предыдущим — теперь речь о помощи предпринимателям, которую оказывает фонд «Даму». Истории предпринимателей, которые удержались на плаву и даже нарастили обороты. В общем, как у фермеров: у некоторых всё хорошо.
Выпуск завершился минутой молчания на фоне горящей свечи.
«Аналитика», «Первый канал Евразия»
Выпуск начинается с авторской рубрики шеф-редактора программы Олега Журкевича «Не до шуток». Она посвящена ДТП, в котором погибли двое полицейских, но рассказ не столько о подробностях трагедии, сколько о лжи вокруг личности виновника аварии. Его лицо заблюрили, но называют имя и фамилию. Автор подробно восстанавливает хронологию события, кто и когда говорил, что виновник работает или не работает в полиции, разбирает сообщение МВД. Весь материал сопровождается медленным движением камеры к лицу автора материала, который на чёрном фоне рассказывает, что отмыть репутацию сложнее, чем её замарать.
Больше 10 минут в программе посвятили материалу о поправках в законы о политических партиях и выборах и закону о мирных собраниях. Понятно, что журналист Светлана Пенькова пыталась сделать материал максимально неформальным, включив в него сразу несколько героев — молодых депутатов, лидера политической партии, политолога, который хочет свою партию создать, — и разбавляя текст замечаниями «блогеры с миллионными подписчиками могут создать несколько партий». Но из этого набора интервью, в которых спикеры иногда сами себе противоречат, сложно понять суть самих поправок. Наиболее подробной получилась часть, где автор рассказывает о законе о мирных собраниях. «Первый канал Евразия» сделал запросы в местные акиматы, и оказалось, что места для митингов ещё не определены, хотя закон начнёт действовать уже на этой неделе.
В режиме дайджеста рассказали об онлайн-заседании Национального совета общественного доверия и поручениях президента по реформам в сферах образования и здравоохранения и последних звонках в школах — они тоже прошли онлайн.
Тема коронавируса в этом выпуске оказалась почти в конце, рассказали одновременно и о ситуации в мире, и о том, как Казахстан будет выходить из кризиса.
Завершил программу материал о новых антитабачных правилах, которые предусмотрены в Кодексе здоровья Казахстана. Запретов на курение станет больше, они коснутся в том числе и электронных сигарет, и кальянов в барах. Хотя автор говорил о существующем табачном лобби, никому из производителей высказаться в материале не дали.
https://youtu.be/HKX5tcLay9s
Apta, QAZAQSTAN
Apta, как и «7 кун», началась с Дня памяти жертв политических репрессий и обращения по этому случаю Касым-Жомарта Токаева. Историки, общественные деятели, которым дали высказаться на эту тему, говорили в том числе и про то, как хорош президент, поднимающий такую тему.
27 мая прошло третье заседание НСОД с участием Токаева. После сообщения и синхрона Токаева следовало интервью с министром образования и науки Асхатом Аймагамбетовым. Поговорить с ним удалось всего шесть минут, зато содержательно, ведущая проанонсировала вторую часть беседы на следующей неделе.
Далее — материал про жуткие новости из павлодарского психоневрологического центра, где содержались дети с инвалидностью. Возбуждено уголовное дело в отношении 18 сотрудников этого интерната, где воспитанников избивали и привязывали к кроватям. Показали кадры с камер видеонаблюдения, но лица детей не заблюрили.
Обстоятельный материал был про снятие блокпостов, о мерах карантина, о людях, нарушавших правила карантина в Алматы и Нур-Султане. Хвалили работу полицейских (о ДТП в Алматы не сказали ни слова).
Границы закрыты, товары возить трудно, наблюдается дефицит одежды. Во всяком случае, бюджетной. Страдают и продавцы, и покупатели. А отечественная лёгкая промышленность не развита. Хороший сюжет, в котором слово дали всем — и покупателям, и продавцам, и экспертам, и сотрудникам департамента внешней торговли. Правда, почему у нас до сих пор всё так плохо с лёгкой промышленностью, сотрудники профильного министерства не объяснили.
Российские учёные делают искусственное мясо. Сюжет из Москвы начался с интересного стендапа-эксперимента: корреспондент держит в руках две ёмкости — с натуральной говядиной и её «альтернативой». Журналистка просила прохожих попробовать и понять, где какое мясо. Не все смогли. Мы было подумали, что реклама, — но нет, никаких брендов, просто познавательный материал про прорывы в российской науке.
В Или-Балхашском резервате планируют размножать тигров, которые обитали здесь в XX веке, а потом люди их уничтожили. Это был туранский тигр. Пока только увеличивают популяцию корма: бухарского оленя и кабана. В 2024 году сюда завезут тигра амурского, его пока ещё под корень не извели. Он генетически очень близок к туранскому. Сюжет красивый, интересные воспоминания местных стариков.
Мониторинг итоговых ТВ-программ казахстанских телеканалов проводится «Новым репортёром» на постоянной основе еженедельно и публикуется по понедельникам.
Прилагательное «ковидный», существительное коронакризис и многочисленные производные от этих слов… Такова лексическая реальность современных СМИ. Эпоха пандемии коронавируса ожидаемо принесла в нашу речь новые термины. Медиакритик «Нового репортёра» Алия Нагорнюк даёт свои рекомендации по использованию новых и правильному употреблению старых терминов.
Ковидный коронакризис
Тема коронавируса уже месяцы главная в эфире. И эта информация — статистика, научные исследования, экономические аспекты, многочисленные интервью специалистов и чиновников, истории людей — облекается в эфире в формулировки, какие-то речевые сегменты, сюжеты, наконец. И рождается новая лексика — ковидная.
Пример: «Российская сторона поделилась опытом, как экономика страны перестраивается в условиях «коронакризиса».
Тут вам и новый вид кризиса — «коронакризис». Само слово COVID-19 — аббревиатура от англ. COronaVIrus Disease, что, собственно, и означает «коронавирусная болезнь (инфекция)». Помните, появились «ковидные пальцы», ковидные стационары, ковидные палаты, ковидная пневмония?
А чуть позже включился процесс словообразования: «Цель такой вынужденно виртуальной встречи — мозговой штурм по оптимальному взаимодействию в условиях нынешнего кризиса и поиск новых механизмов, для того чтобы не только сохранить достигнутый уровень взаимной торговли, но и попытаться нарастить её уже в постковидной реальности».
И родилось так называемое логическое определение — ковидный. Давайте пофантазируем! Слово чаще всего эволюционирует в определённом словесном окружении, и при условии потребности говорящего оно меняет свои функции — терминологическая начинка вдруг меняется на экспрессивно-эмоциональную. И, возможно, мы скажем, к примеру: ковидное настроение. И тогда мы получим ЭПИТЕТ. Как когда-то было со словосочетаниями железный характер или золотое сердце.
Старые медицинские термины
В речь журналистов хлынули термины — естественно, медицинские. Конечно, они не новы для журналистов. Кто не писал про строящиеся больницы, ДТП, о заболевших людях? Без терминов не обойтись. Вопрос только в их правильном и уместном употреблении, они должны быть однозначными и нейтральными стилистически. Как это сделать? Очень просто. Надо знать их значение.
Нет, я не отсылаю вас к медицинским справочникам, хотя и это нелишне иногда. Толковый словарь Ожегова — самый известный. Это нормативный словарь общеупотребительной лексики. Авторитетнейшим изданием, которое поможет в определении значения, является «Большой толковый словарь русского языка» под редакцией Сергея Александровича Кузнецова. Этот словарь уникален тем, что он создан единственным в мире научным сообществом, которое занимается исчерпывающим описанием лексики русского языка, то есть оно является академическим. Почему ещё так важно обращаться к толковым словарям? Потому что в словарной статье разъясняются, как правило, все значения слов, и ошибиться трудно. Например:
Собир. Мельчайшие микроорганизмы, размножающиеся внутри живых клеток и вызывающие инфекционные заболевания у человека, животных, растений. Стойкий, нестойкий в. В. гриппа. / Шутл. О носителе вирусного заболевания.
Только ед. чего. О том, что является возбудителем каких-л. нежелательных социальных, психологических и т. п. явлений. В. индивидуализма. В. стяжательства.
Информ. Программа, способная самопроизвольно подсоединяться к другим программам компьютера и вызывать сбои в их работе. Компьютерный в. Проверить дискету на в. Вирусный, -ая, -ое. В. грипп. В-ая инфекция.
Что ещё важно? При необходимости слово характеризуется стилистически.
Слова с пометами жарг., бранно, разг., естественно, употреблять в эфирной речи не следует.
Например, слово «терапия», обозначающее раздел медицины или процесс лечения, чаще всего в материалах СМИ употребляется в значении отделение больницы. В этом качестве оно пришло именно из разговорной лексики: «По сообщениям сотрудников интенсивной терапии в Нью-Йорке, наплыв пациентов бывает настолько сильным, что мало у кого вообще хватает моральных и физических сил, чтобы выдерживать подобное».
Стилистическое смешение привело к подмене понятий.
Один из самых трудных вопросов — ВАКЦИНАЦИЯ и ВАКЦИНИРОВАНИЕ. Вот примеры из одного сюжета.
«Почему взрослые отказываются от обязательной вакцинации?»
«Вакцинирование значительной части населения помогает предотвратить эпидемию и создать так называемый «коллективный иммунитет».
В чём разница? Причём словарная фиксация слова «вакцинация» присутствует, а вот «вакцинирования» нет даже в медицинском справочнике. В иных источниках сказано, что ВАКЦИНИРОВАНИЕ — то же, что ВАКЦИНАЦИЯ. Хотя это не совсем так. Чтобы объяснить разницу, нужен глубокий развернутый лингвистический экскурс в область русского словообразования. Скажу лишь, что ВАКЦИНАЦИЯ — это введение в организм вакцин. Процесс весьма конкретный (вакцинация ребёнка), но в контексте может приобретать отвлечённый характер (вакцинация населения). И этот термин имеет очень широкое распространение, и в СМИ в том числе, зафиксирован в словарях. ВАКЦИНИРОВАНИЕ же — существительное абстрактное, имеет значение повторяемости и оттенок длительности. Уместен, например, в выражении «уровень вакцинирования». Почему такая двойственность? Потому что при образовании использовались два различных «говорящих» суффикса, каждый со своим значением. Иная и сфера употребления — ВАКЦИНИРОВАНИЕ чаще встречается в научных статьях.
Проблема блокпостов
Практически все журналисты и ведущие страны «спотыкаются» на слове «блокпост» в разных его словоформах.
«Как мы видим, небольшой ажиотаж наблюдается на территории блокпОста рынка «Алтын Орда». «А вот на блокпОстах Алматы требовать результаты ПЦР не будут». («Алматы»)
«Девять сотрудников полиции наказаны за трагедию на алматинском блокпОсте». «Таковы последствия жуткого ДТП, которое устроил сегодня утром на одном из алматинских блокпОстов пьяный лихач». «Скандальными подробностями обрастает смерть полицейских на блокпОсте в Алматы». (КТК)
«В МВД проанализирован трагический случай, произошедший 25 мая на блокпОсте в Алматинской области…» «Вчера на блокпОсте у поселка Жибек Жолы мы могли наблюдать картину, когда люди хотели пересечь границу карантинной зоны». («Хабар»)
«После трагедии на блокпОсте в Алматы «полетели головы» высокопоставленных полицейских». («Астана»)
Справедливости ради скажу, когда-то существовала вариативность, сейчас есть словарная фиксация: ударение падает на окончание — блокпостА, блокпостАх. Но словари всё же предлагают и корневое ударение. В чём же дело?
«Орфографический словарь»:
Блокпост, -а и -поста, предл. на блокпосте и на блокпосту, мн. -ы, -ов и -ы, -ов.
«Большой толковый словарь»:
БЛОКПОСТ, -а; м. Пост управления блокировочными устройствами на определённых участках железных дорог и автомобильных трасс. Пограничный б. // Здание, помещение, где располагается такой пост. Блокпостный, -ая, -ое.
«Словарь ударений русского языка» (под редакцией М. В. Зарвы, 2010 года):
Блокпост, -а; мн. блокпосты, —ов.
Всё просто. Необходимо проверить написание — найдите нужное в орфографическом словаре (лучше всего под редакцией В. В. Лопатина); неясно значение — обратитесь к толковым словарям (каким именно — см. выше); сомневаетесь в ударении — к словарю «Русское словесное ударение» или «Словарю ударений русского языка» под редакцией М. В. Зарвы. Издание даёт один вариант ударения — самый распространённый и перспективный (с учётом тенденций в развитии языка), выполняя ещё одну важную задачу — унификации ударений в СМИ.
Ещё в 1951 году было издано орфоэпическое пособие «В помощь диктору». С этого началась история этого уникального словаря. Ударение в именах собственных зафиксировано в словаре Ф. Л. Агеенко «Собственные имена в русском языке. Словарь ударений». И ещё. Обращаться нужно к последним версиям словарей.
В условиях пандемии журналисты всё чаще сталкиваются с медицинской тематикой. Приглашаем вас принять участие в двух онлайн-событиях, где действующие врачи и медицинские журналисты расскажут об особенностях работы с научной информацией и ответят на возникающие вопросы.
Серия вебинаров: «Пандемия и журналистика: как писать о медицине достоверно и интересно. Советы медицинского журналиста».
Посольство США в Казахстане и Международный центр для журналистов (ICFJ) проведут серию из трёх вебинаров для казахстанских журналистов, пишущих о пандемии коронавируса. Вебинары пройдут в июне под руководством доктора Дэвида Туллера, ветерана медицинской журналистики с более чем 20-летним опытом.
К участию приглашаются граждане Казахстана, проживающие там, с минимум годом опыта работы журналистом.
Ключевые темы:
основные правила журналистики здоровья,
советы по написанию статей о COVID-19,
как организовать работу редакции во время чрезвычайной ситуации.
Когда: 17, 19, 22, 24 и 26 июня. Время уточняется.
Как зарегистрироваться: чтобы подать заявку на участие, необходимо заполнить анкету. Приглашения будут высланы вам на почту после регистрации.
Ассоциация коммуникаторов в сфере образования и науки (АКСОН) при поддержке Merck проводит виртуальную мастерскую «Вокруг медицины». Говорить будут не только о коронавирусе, но и о других медицинских вопросах — научных, экономических и социальных аспектах здравоохранения. Лекторами выступят ведущие специалисты по каждой из сфер — наука, медицина, фармацевтический бизнес, экономика.
Каждый лекционный час будет состоять из двух частей. Сначала лектор прочтёт получасовую лекцию, а затем в течение получаса будет отвечать на вопросы аудитории. Если у вас уже появились вопросы, задавать их можно здесь.
Когда: 2 июня, с 16:45 до 19:00, и 3 июня, с 16:00 до 19:00. Подробную программу можно увидеть здесь.
Как зарегистрироваться: участие бесплатное, но количество мест ограниченно. Мастерская пройдёт в Zoom. Чтобы получить ссылку для участия, заполните онлайн-форму.
Международная неправительственная организация Internews Network организует онлайн-тренинг «Основы интернет-журналистики» для профессиональных журналистов из Узбекистана.
На тренинг приглашаются журналисты, блогеры и гражданские журналисты из Узбекистана.
Тренинг охватит следующие темы:
особенности современного медиапотребления
потребности аудитории
новые форматы и жанры журналистики
методы поиска и отбора тем для публикации
особенности создания текстов для новых медиа
заголовки и секреты кликабельности
вирусность контента и основы SMM
основы поисковой оптимизации (SEO) для журналистов
Даты проведения онлайн-тренинга: с 10 по 29 июня 2020 года. Каждую неделю на платформе Zoom будет проходить два вебинара длительностью два часа каждый, о времени вебинаров сообщим позже.
Тренинг предполагает не только изложение теоретического материала, но и отработку участниками практических заданий, а также получение обратной связи от тренера между вебинарами.
Язык обучения: русский.
Тренер: Ленур Юнусов — опытный международный медиатренер.
Заявки принимаются до 23:00 по времени Ташкента 7 июня 2020 года.
Для регистрации заполните, пожалуйста, онлайн-форму.
Если вам кажется, что развитие вашей компании зашло в тупик, или же, напротив, вы хотите наладить какой-то новый бизнес-процесс — соберитесь командой и проведите SWOT-анализ своего медиа.
На встрече онлайн-медиаклуба Аида Досаева, директор агентства TAN Consulting, эксперт по PR и маркетингу рассказала о том, как правильно использовать методику SWOT-анализа для медиаресурсов, для повышения конкурентности бизнеса и для продвижения человека как специалиста.
На первый взгляд, SWOT-анализ выглядит как обычная теория из академического учебника, но на деле это простой в реализации и важный инструмент, который позволяет сравнить вашу компанию с другими, найти свои конкурентные преимущества и определиться с планами на будущее. Он проводится тогда, когда компания находится на новом этапе или ставит перед собой какую-то большую цель.
Что это такое? SWOT — это аббревиатура из четырёх слов:
S — Strengths — сильные стороны.
W — Weaknesses — слабые стороны.
O — Opportunities — новые возможности.
T — Threats — потенциальные угрозы.
Он подходит даже для небольших редакций, потому что станет базой и платформой для принятия дальнейших решений.
Что с этим делать? Нужно собраться ключевой командой и провести тщательный, честный анализ того, чем ваше медиа отличается от конкурентов. Вы должны составить список всех аспектов вашего бизнеса в каждой из этих четырёх категорий, чтобы увидеть те места, которые уязвимы, и те, где у вас есть шансы на рост.
Не знаешь, что делать — начни со SWOT-анализа!
Для чего это нужно?
SWOT-анализ — это внутренний аудит, анализ сильных и слабых сторон вашей компании, который позволяет вам:
Оценить свои ресурсы. Вы можете найти новые, незадействованные возможности.
Посмотреть на бизнес-процессы. Узнать, существуют ли они в принципе и отвечают ли они современным реалиям.
Определить конкурентные преимущества. Чем ваше медиа отличается от других изданий?
Ключевые факторы анализа:
Менеджмент. Потенциал сотрудников, их квалификация, мотивация, лояльность.
Маркетинг. Реклама, личные продажи, доля рынка, PR.
Приоритетные конкуренты. Доля рынка, слабости и так далее.
Качественный продукт. Уникальный контент, франшиза и так далее.
Знание целевой аудитории. Её предпочтений, чего она хочет, кто она такая.
Наличие устойчивого конкурентного преимущества.
На последних двух пунктах лучше всего остановиться подольше — большинство компаний испытывает сложности в ответах на эти вопросы. Попробуйте начать с личного конкурентного преимущества — что отличает именно вас как специалиста?
На что нужно обратить внимание?
Несколько важных критериев, которые помогут вам провести хороший SWOT-анализ:
Тенденции рынка
Конкурентная среда
Законодательство и политическая среда, возможные изменения
Экономическое положение страны
Социально-демографические факторы. Здесь важно обратить внимание на то, что покупательские привычки в период пандемии очень быстро меняются
Изменение технологий
Этот список можно продолжать бесконечно, выбирайте те параметры, которые актуальны именно для вас.
Несколько рекомендаций для эффективного SWOT-анализа:
Во время проведения SWOT-анализа лучше сделать так, чтобы в нём не участвовал собственник бизнеса. Это всегда авторитетный человек, которого другие сотрудники воспринимают как того, от кого зависит их зарплата. Вольно или невольно некоторые члены команды могут пойти у него на поводу. Тем более если собственник харизматичный и авторитарный человек.
SWOT-анализ никогда не делается просто так: он делается под какие-то цели и не должен быть абстрактным. Зачастую его проводят для того, чтобы ответить на вопросы: для чего мы это делаем? Что делать дальше?
Для медиакомпаний один из самых важных моментов, на который стоит обратить внимание, — фактор доверия. Многие медиа, в том числе и западные, этот фактор в своих анализах упускают.
Для проведения SWOT-анализа нужно полностью отказаться от собственных субъективных оценок. Полагайтесь на какие-то данные, аналитику, опросы. На что-то, что может подтвердить ваше мнение. Обязательна при этом оценка потенциальных и текущих клиентов, ближайших конкурентов и лидеров рынка.
Ёдгор Исломбеков, автор канала Iron King — один из самых узнаваемых и популярных ютьюберов в Таджикистане. Его интервью с Кадами Курбоном совсем скоро доберётся до миллиона просмотров. Для местного контента такого формата это прекрасный результат. Мы встретились с Ёдгором рано утром в душанбинском парке Победы и, не нарушая социальную дистанцию, поговорили про местных хейтеров, монетизацию контента и героев его интервью.
Вообще Ёдгору Исломбекову может позавидовать любой журналист в Таджикистане: местные медиа знают, как трудно найти героя для интервью, тем более для видеоинтервью, но на канале Iron King с завидной регулярностью появляются очень популярные персонажи. Герои абсолютно разные — спорстмены, актёры, музыканты; совсем недавно Ёдгор взял интервью у очень известного в Таджикистане и не только Каромата Шарипова, который много лет возглавлял в России таджикскую диаспору, выступал на федеральных телеканалах, но в прошлом году был лишён российского гражданства и депортирован в Таджикистан. Интервью для Каромата стало последним в его жизни, в мае он скончался, и значит, тот разговор останется в истории.
Впрочем, это не единственное интервью, которое можно назвать историческим. Буквально на днях Ёдгор пообщался со своим коллегой — совсем молодым блогером Сашей мАссква, которого (как они сами же и сказали в беседе) «ненавидит вся страна». Причина ненависти — гомофобия, Сашу мАссква обвиняют в принадлежности к ЛГБТИ-сообществу, хотя сам блогер это отрицает. В Таджикистане всё, что касается этой темы, традиционно вызывает такой шквал ненависти со стороны общества, что можно пострадать просто за общение с человеком, который даже не открытый гей, а лишь находится «под подозрением». Ёдгор за свою смелость провести это интервью пострадал: сейчас под видео уже несколько сотен комментариев с проклятиями не только в адрес Саши мАссква, но и в адрес самого автора канала Iron King. Но это интервью — один из редких случаев, когда яркий представитель «правильных пацанов» не побоялся поставить себя под удар и поговорить с человеком, которого вся страна хейтит только за его непохожесть на большинство. Тоже ведь своего рода история.
Интервью появились благодаря Гульноре Амиршоевой
Ёдгор говорит, что комментарии именно под интервью с Сашей мАссква он читать не стал. Зато читал «критиков» его разговора с покойным Кароматом Шариповым.
— Много было агрессии в мою сторону после того интервью. Люди писали, мол, какое ты имеешь право спрашивать, откуда у него деньги, дача. У нас же привыкли к приятным вопросам. Ещё мне постоянно пишут: почему ты не здороваешься с гостями? Да блин, он пришёл ко мне, я его час обрабатывал, зачем мне создавать иллюзию того, что мы только что встретились? Вы смотрите на интервью с другой стороны: раскрыл героя или не раскрыл. Я приму во внимание. Я подумаю над этим. Но говорить мне, почему у меня трос на шее, почему я не в галстуке, почему я пью воду из баклажки? Это никуда не годится, — рассказывает Ёдгор.
Когда блогер только начинал вести свой канал, ничего такого не было, под первыми видео почти все комментарии восторженные. Это были ролики, посвящённые спорту. Ёдгора раньше знали как хорошего спортсмена, и только два года назад, благодаря главреду медиакомпании «Вечёрка» Гульноре Амиршоевой, он начал делать контент, который помог ему стать популярным блогером.
Интервью с К. Шариповым, архив Ё. Исломбекова
— Я тогда запустил доставку здорового питания. Нашёл людей, которые в соцсетях активны, разослал им свой продукт, предложил попробовать и написать, как есть. И одной из этих людей была Гульнора Амиршоева. Все, к кому я обратился, сразу ответили, согласились помочь, Гульнора — ни в какую. Сейчас мы хорошие друзья, но тогда она отвечала так: «Ой, я не знаю, я не буду, я представления не имею». В общем, кое-как я её уговорил, чтобы она хотя бы взяла мою еду и попробовала. Она попробовала, жду неделю — молчит, вторую — ничего не пишет. Пришлось снова к ней обращаться, говорю: «Гульнора, здравствуйте, как вы там?» И тут она мне отвечает, мол, ничего не буду говорить, пригласи на интервью, тогда и расскажу. А у меня-то весь контент был про спорт, как же я её приглашу? Но Гульнора мне тогда сказала: «А какая разница?» И я сел, подумал — действительно, какая разница? И стал готовиться к интервью с ней, — вспоминает Ёдгор.
Сейчас он говорит, что то интервью с Гульнорой пересматривать не хочется, потому что в 2018 году у Ёдгора была только одна камера, вторую камеру принёс друг, звука не было вообще.
— Мы как-то записали то интервью, и Гульнора наконец-то сделала пост про мою здоровую еду. Но я уже переключился, и получается, что благодаря ей стал записывать такие видео. И уже потом приехал мой друг из Москвы и посоветовал посмотреть «Вдудя». Я тогда Познера смотрел, Дмитрия Гордона, Дудь был, но я о нём ничего не знал. Кстати, сейчас я его не смотрю, стараюсь отойти, но уже поздно. Когда ты что-то смотришь, хочешь — не хочешь, ты будешь подражать. Я стараюсь не делать этого, среда у нас другая, но, тем не менее, ты начинаешь равняться, на мне это сказывается. Конечно, я редко пересматриваю свои работы, но мне лично не понравилось моё интервью с НагаАрт. Это было ужасно! Моя какая-то агрессия, я так не хочу. Но уже поздно. И клеймо того, что я похож на Дудя, на мне есть. И меня это бесит. Дудь — крутой, мне до него ещё расти и расти, но так не хочется, чтобы сравнивали. В принципе, я смотрел интервью 70-х, 80-х годов — западные ребята давно всё это делали. Дмитрий Гордон тоже делал такой формат ещё в 2005 году. Дудь просто оживил этот жанр, привёл его в YouTube. Возможно, благодаря ему блогеры стали более или менее узнаваемыми, — объясняет Ёдгор.
Рекламы пока нет
Сейчас с оборудованием на канале Iron King дела лучше, потому что в прошлом году Ёдгор стал победителем конкурса грантов на производство отечественного контента от Internews Tajikistan и на выигранные средства закупил всё самое необходимое.
Тогда среди профессиональных журналистов и даже именитых режиссёров Ёдгор оказался единственным блогером. И, по большому счёту, этот рынок он открывает для себя самостоятельно.
— Рекламы у меня нет. Вернее, была, но бесплатно, компания просто предоставила подарки моим подписчикам. Я сам пришёл в Colin’s, подошёл к девчонкам-продавщицам, но они меня не узнали, а вот владелец магазина узнал, спросил, мол, сколько стоит реклама. И я сказал, что нисколько… Не знаю, почему я так сказал. Есть у меня большой минус, может быть, — это скромность, я себя не оцениваю. Всё время думаю, что я пока не дорос, пока не должен заявлять о себе. Иногда прихожу к своему гостю, и он говорит: «О, так круто, ты пришёл. Я смотрю твои интервью». А я стою и удивляюсь: надо же — смотрит, знает, — рассказывает Ёдгор.
Впрочем, несмотря на то, что реклама пока не пришла, у канала Iron King есть коммерческое предложение, есть свой прайс, и есть понимание того, что стоит рекламировать, а что нет.
— Допустим, с букмекерскими конторами я не работаю принципиально. Они предлагали, но я не стал работать. Во-первых, такая заезженная тема, куда ни посмотри — везде их реклама. Во-вторых, я всё-таки не сторонник букмекерских контор, я работал в этой системе и сам видел, как приходили родители, плакали возле дверей, говорили, что их дети украли деньги, чтобы сделать ставку. Когда они ко мне обратились, они сказали: «Может, ты сначала услышишь цену?» Но я ответил: «Нет, не надо цену». Потому что когда у тебя нет петличек даже, нет звука нормального, не надо слышать цены. Не надо себя искушать. Я представил, что я приду в офис и скажу своим ребятам цену, от которой я отказался, а они мне ответят: «Ты что, офигел? Мы тебе бесплатно всё делаем». В общем, цену я так и не узнал, — рассказывает Ёдгор.
Что касается монетизации, то с ней пока тоже сложно: всего 30 долларов в месяц. Правда, настроил её Ёдгор совсем недавно вместе с известным продюсером Бехрузом Зеваровым.
— Мы познакомились с Бехрузом, и он мне предложил: «Когда будешь загружать ролик, приходи, вместе загрузим, я тебе покажу кое-что». И когда я провёл интервью с Олегом Фезовым, пришёл к Бехрузу, и он мне помог настроить всё правильно, и деньги стали капать, — говорит он.
К тому моменту, как Ёдгор с ним встретился, видео простых пародий, с которыми Кадами Курбон выступал на сельских весёлых свадьбах, собирали миллионные просмотры, но пользователи в Сети ворчали: «Позор нации».
— Мы долго звонили ему и никак не могли поймать, он всегда был занят. А потом сказал, что у него есть один свободный день 30 декабря, и живёт он в Шурободе (225 км от Душанбе — прим. авт.). Я собрал ребят и говорю: «Сделайте мне новогодний подарок». Они — да, мол, конечно, о чём разговор! Но когда я сказал, что нужно накануне Нового года ехать в такую даль, они долго возмущались. Но всё-таки поехали. Приезжаем, аки Кадама нет, он уехал в ущелье к другу на день рождения. Поехали за ним, были на месте к пяти вечера, когда уже стемнело. И я тогда понял, что либо мы сейчас запишем интервью, либо уже нет. И мы сели прямо на берегу реки, включили фары машины, потому что «света» у нас не было, и стали записывать. Я не ожидал, что это будет лучшее интервью по просмотрам, — вспоминает Ёдгор.
Интервью с К. Курбоном, архив Ё. Исломбекова
Но, конечно, далеко не всегда старания заканчиваются успехом. Как и всем медийщикам в Таджикистане, Ёдгору тоже тяжело находить героев для интервью. Он говорит, что очень долго пытался получить «добро» от главного муфтия Таджикистана и главного архитектора Душанбе, оба — очень интересные фигуры для аудитории, но оба нашли миллион причин, чтобы не дать интервью.
— Очень много отказов — сплошь и рядом. Люди не идут навстречу. Максимально боятся, особенно наши чиновники, — говорит Ёдгор.
Чтобы окончательно не остаться без героев, многие журналисты в Таджикистане занимаются самоцензурой и порой предоставляют своим респондентам возможность согласовывать материал перед публикацией или показывают перед интервью вопросы. Ёдгор говорит, что к такой практике не прибегал и не собирается.
— Во-первых, я заранее никогда не даю вопросы: или мы вообще не будем делать интервью, или мы по-настоящему общаемся. Я всегда предупреждаю героев — возможно, у вас будут сложности после публикации. Но я не хочу, чтобы они были, поэтому вы должны отнестись более серьёзно к тому, что вы будете говорить, потому что резать я потом ничего не буду. Единственный раз мне пришлось вырезать рассказ моего героя о том, как ему пришлось сбрить бороду перед официальным мероприятием: мне позвонил его отец и попросил не ломать жизнь сыну. Я всё-таки за правду и честность. Пока не буду бить себя в грудь кулаком и говорить громкие слова — поживём-увидим. Но могу точно сказать, что не буду заниматься самоцензурой и врать тоже точно не буду, — говорит Ёдгор.
Сегодня видео — самый популярный и быстроразвивающийся вид контента во всём мире. И эта тенденция сохраняется по меньшей мере последние два года. Видео работает как самостоятельная единица ресурса — например, в онлайн-репортажах, исследованиях или стримах. Может работать как элемент продвижения в социальных сетях — через caption-видео. Может быть частью чего-то большего — например, элементом мультимедийного проекта или проекта расширенного чтения.
Однако всё то, что было трендами в мировых медиа последние несколько лет, Узбекистан начал осваивать совсем недавно. Как и во многих других сферах, в этой у республики обнаружился «свой путь развития».
«Суверенный ютьюб»
Несколько последних лет просмотр видеороликов на YouTube, да ещё и с разрешением выше 360, было для узбекистанцев роскошью. Да что там: многие и сейчас не подозревают, что так можно. Проблема — в качестве интернет-связи.
За минувшие три года ситуация немного улучшилась, но и сейчас дела обстоят так: оптоволокно проведено не во все районы не то что Узбекистана, далеко не весь Ташкент пользуется «оптикой». На 2019 год только три миллиона человек по всей стране пользовались интернетом через домашнее подключение. При этом мобильный интернет используют уже 19 миллионов человек. В 2019 году население страны составляло чуть больше 35 миллионов человек, то есть в республике 14 миллионов человек в принципе не пользуются Сетью.
Что касается стоимости: средний пакет на 1,5 ГБ от оператора Ucell стоит примерно 2,9 доллара, такой же пакет от Beeline — 3,2 доллара. С таким количеством трафика вряд ли можно просматривать передачи или полноценно потреблять видеоконтент. Мобильный интернет анлим стоит минимум 12,5 доллара в месяц (максимум — 29), для жителей Узбекистана это недешёвое удовольствие. Да и полноценного анлима у операторов нет. При достижении определённого порога в MB скорость доступа урезается вдвое.
Все эти технические подробности нужны, чтобы было понятно, насколько Узбекистан способен потреблять видеоконтент. И если сейчас дела обстоят таким образом, то можно представить, что творилось лет шесть назад.
Из-за ограничения скорости внешнего интернета широкое распространение в стране получила сеть внутреннего интернета, так называемый TAS-IX. Скорость этого внутреннего интернета всегда была в разы лучше, чем у внешнего. И именно благодаря этому в стране появились собственные видеоплощадки, на которых и размещался основной видеоконтент.
Внезапные «технические неполадки» в работе общемировых социальных сетей делали внутренние ресурсы ещё более популярными. Среди фаворитов внутреннего потребления были mover.uz и mytube.uz. Сейчас их популярность снизилась, особенно в столице, так как скорость и зона покрытия в Ташкенте позволяет пользователям сёрфить на YouTube и смотреть видеоконтент с внешних источников.
Однако даже при наличии внутренних видеоплатформ медиа Узбекистана не спешили генерировать видеоконтент.
Первые шаги в новом направлении
Если перейти в раздел «Новости» того же «Мовера», то видно, что раньше всех новостные видеоролики стал загружать популярный узбекоязычный ресурс Daryo.uz — они появились в 2013 году и собирали от 150 до 500 просмотров. Сейчас репортажи ресурса на этой же площадке собирают около 3000 просмотров. Первые видео на YouTube у СМИ появились только в 2017 году, однако собирали уже от 10 000 просмотров, в зависимости от остроты темы. А вот в Facebook видео у ресурса прокачивалось не сильно — всего от 3000 просмотров одного ролика. Впрочем, и контент на площадке был не самым захватывающим: отрывки футбольных матчей и других спортивных мероприятий. Хотя, конечно, случаются и пики активности, когда тема «залетает» и ролик просматривает до 40 000 человек. Чуть позже редакция решила дублировать контент на всех своих площадках, предоставив пользователям самим решать, где им удобнее смотреть видео.
Главный конкурент Daryo.uz в узбекоязычном сегменте — издание Kun.uz — обосновалось на «Мовере» только в 2016 году. Ролики собирали в среднем до 600 просмотров, но сегодня посещаемость упала больше чем в 30 раз, некоторые ролики имеют и вовсе по 5-6 просмотров. Что тоже говорит о том, что выросшая скорость интернета перевела аудиторию на более удобные площадки — Facebook Watch и YouTube. На последнем у Kun.uz 490 000 подписчиков — рекордная цифра для СМИ из Узбекистана. Собственно, и некоторые ролики собирали до 2,5 миллиона просмотров. Выгружать видео на YouTube СМИ начало в 2017 году, сейчас у первого ролика свыше 150 000 просмотров. Что касается caption, то тут у «Кун» также всё хорошо с просмотрами — ролики могут собирать и 50, и 100 тысяч просмотров, так как практически все они посвящены важным новостям и вызывают эмоции аудитории.
Самое популярное русскоязычное издание Gazeta.uz первые шаги по созданию видеоконтента на «Мовере» начало делать в 2016 году. Первый ролик появился в мае 2016 и собрал 1100 просмотров. Сейчас количество просмотров на площадке очень скачет — от 300 до 4000. Примерно в то же время издание освоило и YouTube — первый ролик появился там в сентябре 2016, сейчас у него 2100 просмотров. По количеству подписчиков Gazeta.uz на YouTube уступает своим узбекоязычным конкурентам — 13,4 тысячи, последние ролики СМИ собирают в среднем до 10 000 просмотров. В зависимости от повестки и инфоповода цифра может быть больше. На Facebook всё примерно так же — первый ролик появился всё в том же 2016 году, сейчас ролики собирают от 4 до 20 000 просмотров.
«Три кита», которые транслируют основную повестку дня, оставили далеко позади своих более мелких конкурентов. Однако стоит учитывать и возраст изданий, и то, сколько ресурсов вкладывается в продвижение контента. Но и те, кто помоложе, тоже пытаются привлекать аудиторию с помощью видео. Например, издание Repost.uz. Оно пошло по пути российского Life в плане выбора контента, снимают и caption-ролики. Первые видео проекта собирали до 10 000 просмотров, сейчас средняя цифра — около 6000. Ролики, выбивающиеся из этих показателей, как правило, касаются скандалов или шоу-бизнеса. Так, например, видео про певицу Юлдуз Усманову оказалось в топе и собрало свыше 40 000 просмотров. Или ролик про концерт Ольги Бузовой и её наряды, тоже ставший хитом, — 127 000 на сегодняшний день.
Развлекательное медиа MyDay делает видео на Facebook больше трёх лет, но среднее количество просмотров редко достигает 1000. Немного лучше ситуация на канале издания в YouTube — там ролики набирают в среднем до 4000 по текущей повестке и до 100 000, если касаются узбекских звёзд шоу-бизнеса.
У прямого конкурента MyDay, издания Afisha.uz, входящего в медиахолдинг «Афиша Медиа» (туда входит и Gazeta.uz), дела с видео обстоят ещё хуже. Издание делает ролики около пяти лет, однако они редко собирают больше 5000 просмотров. Средняя цифра — 600-700.
Что же касается государственных изданий, то они в принципе не стремятся делать свой контент разнообразным. Главный поставщик новостей — агентство «УзА» — вообще не имеет вкладки «видео» на своей Facebook-странице.
«Правда Востока», в отличие от «УзА», с видео поэкспериментировали и бросили — вкладка есть, роликов всего четыре, среднее количество просмотров — 100.
Государственное издание «Вечерний Ташкент» оказалось чуть более продвинутым и с видео работает довольно плотно — по сравнению с другими госСМИ. Правда, оригинальность заголовков хромает.
Остальные государственные СМИ либо так и не обзавелись страницами на Facebook, либо спрятали их так хорошо, что найти их без проводника почти невозможно.
Что же касается узбекистанского телевидения, то оно в формате видео в интернете не представлено почти совсем.
Так почему в Узбекистане видеоконтент развивается так медленно?
Даже с низкой скоростью связи жители Узбекистана всё равно находят возможность смотреть ролики — а главное, хотят это делать. Тогда что мешает развитию видеоконтента? Помимо главной причины — плохого интернета — есть ещё несколько. Например, размер редакции, её платежеспособность, язык и компетенция.
1. Размер редакции. Видеоконтент развивается. Но, как мы показали выше, у одних медиа — лучше, чем у других. В крупных медиа — к примеру, в Kun.uz — сознательно делали упор на создание роликов, а журналисты проходили тренинги и мастер-классы по созданию caption и более детальных видеорепортажей, а потом распространяли полученные знания в своих редакциях. У них была возможность пойти поучиться, а потом вернуться к работе. В мелких редакциях, где и так работать некому, отрываться на учёбу сложнее.
2. Язык. Большинство населения Узбекистана говорит по-узбекски и на этом же языке потребляет контент. Поэтому он гораздо популярнее и собирает больше просмотров, чем аналогичный на русском, даже если его качество окажется выше.
3. Платежеспособность редакции. Для продвижения видео важны несколько факторов — постоянство, актуальность темы и реклама. То есть в идеале в редакции должен быть целый отдел, который будет заниматься созданием, публикацией и дистрибьюцией видеоконтента. Или хотя бы пара сотрудников. Однако содержать такой отдел или таких сотрудников могут себе позволить далеко не все СМИ страны. А это значит, что в гонке могут участвовать только лидеры, зарабатывающие достаточно на рекламе. Молодые редакции вступают в эту гонку, но далеко не всегда уделяют достаточно внимания постоянству публикаций и дистрибьюции на разных площадках.
4. Компетенция. YouTube и ролики для него требуют кардинально иного подхода, чем Facebook или даже Instagram. Каждой платформе нужно отдельное внимание. Пока не все СМИ освоили эти тонкости и нащупали свою аудиторию. Многие продолжают публиковать один и тот же контент на разных площадках или развивать только свои Facebook или Instagram.
Развитие видеоконтента в Узбекистане началось довольно поздно по сравнению с большинством других стран мира. Но и за каких-то три года лидеры рынка, да и молодые СМИ достигли каких-то результатов. И если положительная динамика в развитии всей отрасли будет продолжаться, то, возможно, через год мы будем говорить совсем о других результатах.
