В Темиртауский горсуд с иском о возмещении морального вреда обратилась осуждённая за убийство Марина Кулешова. В ноябре 2018 года женщина, мать троих детей, расправилась со своей соперницей Натальей Никитиной. Встретила жертву в лифте жилого дома, сломала ей челюсть и 60 раз ударила ножом. К девяти годам лишения свободы Кулешову приговорили ещё весной прошлого года. Но недавно она решила, что освещавшие эту драматичную историю журналисты темиртауской «Вечерней газеты» своими «неправомерными действиями» заставили её испытывать стыд и нравственные страдания.
В частности, Кулешова утверждает: в феврале, в самом начале судебных разбирательств, её адвокат ходатайствовал о том, чтобы запретить сотрудникам «Вечёрки» проводить фото- и видеосъёмку на процессе, а также фотографировать её саму. С её же слов, судья специализированного межрайонного суда по уголовным делам Карагандинской области Бекзат Шалгимбаев просьбу удовлетворил. Но (опять же — по утверждениям Марины Кулешовой) журналисты газеты, несмотря на запрет и не дождавшись вступления приговора в силу, опубликовали на главной странице номера от 20 марта её снимок из зала суда.
У Кулешовой также есть претензии к статье «Вечерней газеты» от 6 марта 2019 года о Наталье Никитиной, там Марина изображена с гантелей в руках. По её мнению, журналисты вдобавок исказили сведения о происхождении её детей — мол, все они от разных отцов, а папа старшей дочери якобы покончил жизнь самоубийством. Марина Юрьевна считает, что изложенная журналистами «Вечёрки» информация пагубно повлияла на её детей и родителей.
«…Из-за неправомерных действий сотрудников газеты все мои знакомые и друзья узнали, что я нахожусь в следственном изоляторе, соседи стали негативно относиться к моей семье, я и мои родители перестали спокойно спать, а родители и мои дети перестали выходить на улицу, моих детей стали дразнить в школе и на улице тем, что «их мама убийца», соседи и друзья стали мою семью сторониться и бояться…» — отметила в исковом заявлении Кулешова.
Свои моральные страдания осуждённая оценила в два миллиона тенге. Подчеркнём, что Кулешова не требовала опровержения какой-либо вышедшей в «Вечерней газете» информации.
По версии сотрудников печатного издания, ситуация выглядит иначе. В своем отзыве на иск они объясняют: журналист «Вечерней газеты» не присутствовал на первом слушании 28 февраля и потому не знал, что подсудимую снимать нельзя. Однако на видеозаписи одного из последующих заседаний чётко видно, что журналисты ничего не снимали до разрешения судьи (видеокамера была направлена в потолок и на герб). Судья Шалгимбаев спросил участников процесса, не против ли они присутствия СМИ и съёмки. Никто не возражал. Поэтому журналисты снимали видео. А фото Кулешовой — это стоп-кадр.
Примечательно ещё вот что: после выхода номера «Вечерней газеты» от 6 марта 2019 года Кулешова сама захотела дать интервью журналисту. Но поскольку личную встречу организовать не удалось, Марина передала корреспонденту письмо. Выдержки из него появились в номере «Вечёрки» от 20 марта. Марина подробно описывает свои сложные отношения с неким Евгением, с которым она встречалась и от которого родила третью дочь. Она утверждает, что Евгений поочерёдно жил то с ней, то с Никитиной. И именно его полицейские после убийства Натальи подозревали первым. Сыщики предполагали, что он зарезал подругу в пылу ссоры. А Кулешова просто бросилась спасть возлюбленного — сама пришла в полицию и написала явку с повинной.
Журналисты «Вечерней газеты» объясняют: в письме Кулешова сама попросила опубликовать некоторые её фотографии из её же открытых аккаунтов в соцсетях. Кроме того, ответчики упомянули — истцы не стали соблюдать обязательную в таких случаях процедуру досудебного урегулирования спора. Тем не менее, гражданское дело начали рассматривать в Темиртауском горсуде. Марины Кулешовой в зале заседаний не было, она в колонии. Её интересы представляет адвокат Ольга Галко, а свидетели с её стороны — мать и тётя.
Судья Темиртауского горсуда Кайржан Иманова спросила у представителя истца, что именно в журналистских публикациях не соответствует действительности.
— Всё не соответствует! Приговор вынесен 19 марта, вступил в силу после 20 марта, а газета вышла 6 марта. Со слов доверительницы, никаких интервью и информации об отцах своих детей, подробности о смерти она никому не давала, не выкладывала, не говорила, — заявила Ольга Галко.
— У вас требования о взыскании морального вреда. А какое отношение (к предъявленному иску) имеет — соответствует изложенное (журналистами) действительности или не соответствует? Вы же не подаёте иск о защите чести, достоинства и деловой репутации, — стала уточнять судья.
— Мы из-за этой публикации — и родственники, и дети, и Марина — страдали морально. Всё, что указано в исковом заявлении, исходит из редакции данной газеты. А кто давал разрешение публиковать фотографии? Суд запретил фотографировать Кулешову. Почему газета опубликовала фото в данном выпуске? — задала вопросы адвокат Галко.
После заявления нескольких ходатайств она попросила показать фрагмент аудио- и видеофиксации (АВФ) судебного процесса по уголовному делу Кулешовой от 28 февраля 2019 года. Галко утверждает, что там есть запрет судьи на видео- и фотосъёмку. На просмотр АВФ ушло 15-20 минут, но никакого запрета от судьи Бекзата Шалгимбаева никто так и не увидел и не услышал. Поэтому решили, что адвокат Галко помотрит эту запись самостоятельно и на следующем заседании укажет точное время, когда прозвучал запрет.
Зато на видеозаписи заседания от 15 марта, предоставленной ответчиком, действительно есть вопрос судьи про журналистов:
— Присутствуют представители СМИ. Если возражений нет, то в принципе судебное заседание… Вы (обращается к Кулешовой) сами хотели, чтобы они участвовали. Так, пожалуйста, продолжаем судебное заседание! — проговорил судья после того, как не услышал возражений или ходатайств.
Ещё несколько минут исте и ответчик выясняли достоверность изложенной в «Вечёрке» информации об отцах детей Кулешовой. Хотя, напомним, исковые требования не затрагивают защиту чести, достоинства и деловой репутации. И, по сути, задавая вопросы о достоверности и источниках информации, истец вышел за пределы своего же иска. Впрочем, главный редактор «Вечерней газеты» Александр Тюменев не стал блокировать поток вопросов адвоката Галко и постарался подробно ответить на них.
— Кулешова в 2009 году лично рассказала в интервью журналистам карагандинской газеты «Новый вестник» об обстоятельствах признания отцовства. Она через суд пыталась доказать, что отцом её старшей дочери является покойный карагандинский бизнесмен Андрей Талер (по версии полиции, покончил жизнь самоубийством, застрелившись из охотничьего карабина у себя в кабинете. Кулешова утверждала, что у неё был роман с Талером, и хотела, чтобы её дочь обрела статус наследницы. Однако проиграла в споре с членами его законной семьи). Вся эта информация до сих пор находится в открытом доступе в интернете, — сообщил Александр Тюменев. — Мы при подготовке материалов использовали открытые источники. Журналисты готовили материал и изучали не только сторону покойной Никитиной, но и обвиняемой в этом убийстве. Они собирали всю информацию. Если набрать в поисковике «Марина Кулешова», появится несколько публикаций. Эти публикации, кстати, на момент убийства были открыты. И её соцсети — всё это было в открытом доступе.
— Где доказательства, что у Кулешовой интервью брали, а не у Иванова, Петрова, Сидоровой? — спросила адвокат Галко.
— Мы не следственный орган: давала интервью или не давала. От 6 марта в нашей газете написано следующее: «…Пока полицейские выясняли детали преступления, жестокое убийство обсуждали даже за рубежом. Интернет-пользователи обнаружили много информации о подозреваемой в убийстве. Марина училась в фининституте…» — и так далее. Мы прямо ссылаемся на источники в интернете.
Судья Иманова снова спросила у представителя истца, каким способом Кулешовой нанесли моральный вред.
— Всё расписано в иске — морально страдала, бессонные ночи. Дети узнали, что их папа покончил жизнь самоубийством. Мама месяц на больничном была. Вся семья морально страдала только из-за того, что, не дождавшись вступления в законную силу приговора суда, «Вечерняя газета» решила сенсацию себе сделать. Указывали (люди) на детей пальцем, что мама убийца, а приговором ещё не установлено, что она убийца.
Затем в зал стали приглашать свидетелей. Первой выслушали мать истицы Надежду Кулешову. Она настолько сильно переживала, вспоминая печальные события, что судья посреди выступления её прервала:
— Я вас перебью, извините. Вы сейчас можете давать пояснения? Может быть, вы всё-таки откажетесь от дачи пояснений? Вы близкий родственник Марины Кулешовой, я понимаю, в каком вы состоянии. Поэтому вы можете отказаться от дачи пояснений и присутствовать в зале в качестве слушателя. Учитывая ваше состояние, суд снимает вас в качестве свидетеля, — заявила судья.
Однако сама Надежда Кулешова и адвокат Галко настояли, чтобы показания всё-таки были выслушаны и внесены в протокол. Поэтому процитируем их.
— Всё, что происходило, происходило на моих глазах. Я до сих пор не могу оправиться от всего этого. Ну, вы сами знаете, какой резонанс общественный был, — пояснила Надежда Кулешова. — Потом ещё вышла вдобавок всего «Вечёрка». И там такая статья. Я её тоже не читала. Но мне, конечно, рассказали, что там было написано. И Марина тоже про эту статью узнала, попросила, чтобы ей вырезки привезли. Когда она прочитала, сказала: «Вообще такое написали, и кем меня там выставили. Многое неправда». И много информации, которая не касалась того, что произошло. Почему-то в личной жизни её копались, выкопали каких-то мужей. Не каких-то, они были все. Но зачем это всё было писать? Это всё отражалось на мне, на детях. Масла в огонь подлили. Фото выставили. Я лично как увидела фото, позвонила в редакцию и сказала: «Вы зачем десятилетней давности снимок выкопали с гантелей, как будто она монстр какой-то? Сплетни вот эти с Андреем (Талером), царство ему небесное. Она никогда об этом никому не говорила.
— Скажите, свидетель, как вы жили до того, как была опубликована эта информация, и во что превратилась ваша жизнь после публикации? — спросила адвокат Галко.
— Снимаю вопрос. Требования предъявляет Кулешова Марина о взыскании морального вреда в её пользу, — подчеркнула судья.
— Хорошо, как чувствовала себя Марина?
— Конечно, она была подавлена. Я ездила к ней на свидание. Она была в ужасе от всего этого. Действительно, её выставили таким монстром. Смотря на неё, мне было тоже очень жалко её. Я сама это всё чувствовала. Эта газета на каждом углу продаётся, все её покупают. Меня все знают. Я выходила на улицу, и мне казалось, что все это обсуждают, все на меня смотрят. У меня сразу и давление, и сердце…
— Может быть, ваша дочь была подавлена тем, что она совершила такое преступление? Нанести несколько смертельных ножевых ранений… — задала вопрос судья Иманова.
— Я её видела до этого и после выпуска этой газеты.
— То есть вы хотите сказать, что до выпуска этой газеты, убив человека, она вела себя… — продолжала интересоваться судья.
— Ей и себя было жалко. Видя мое состояние и детей, как она могла реагировать? Естественно, она была подавлена. Ну ладно — интернет. Но газета — почему она непроверенные данные печатает в газете? Люди газете больше верят, — пояснила Надежда Кулешова.
— В данном случае (исковые) требования не состоят в том, что соответствуют или не соответствуют сведения действительности. Требования о взыскании морального вреда. Каким образом «Вечерняя газета» нанесла вред вашей дочери? — вновь спросила судья.
— Она плачет, она мыслями куда-то уходит, — ответила мать осуждённой.
— Если бы не было публикации от 6 марта, ваша дочь не плакала бы, не была бы подавлена? — продолжила судья.
— Она и была подавленной, но это (публикация в газете) всё усугубило. Газета это было прям всё! Прямо гром среди ясного неба. Ладно, ситуация такая произошла, это ужасно. Естественно, вы понимаете, как мы это все восприняли. И тут ещё плюс вот эта вот газета. Маленький город, и все это читают, и все это знают. Оно на моём здоровье отразилось. И на Марине тоже.
— Её состояние ухудшилось? В какую сторону? Что происходило, в чём выражалось моральное страдание? — вклинилась адвокат.
— Конечно, состояние ухудшилось. Если суммировать… мерещилось ей что-то. Я думала, она не понимает, что ли? Или так это на неё подействовало тяжело. Ей начинало всё казаться, мерещиться что-то, — объяснила Надежда Кулешова.
— Казаться и мерещиться стало после того, как была опубликована в газете статья? То есть вы считаете, убийство человека не могло на неё морально повлиять? — поинтересовалась Иманова.
— Оно, естественно, повлияло. Но вы понимаете, когда на тебя ещё капают, и капают, и капают… Ну, ладно, это всё (убийство) произошло…
— Хотите сказать: «Ладно, это произошло…»? — прервала свидетельницу судья.
— Нет. Дочь не понимала, что происходит. Всё произошедшее вместе наложило на неё отпечаток.
— Какая именно информация усугубила состояние Марины? Именно что? Вы сами читали текст? — спросила судья.
— Я не читала. Но вся информация практически там была неправдивая, — призналась мать осуждённой.
— Если вы сами не читали и не знаете, о чём там идет речь, то вообще как вы сейчас можете что-то утверждать? — удивилась судья.
— Мне её пересказывали…
На слушаниях также выступила автор спорных публикаций, журналист Екатерина Чеснокова (псевдоним Кушнерова). Она подтвердила слова своего главреда — что собирала информацию из открытых источников и от знакомых Никитиной. А также заявила, что на двух судебных процессах по уголовному делу Кулешовой, где она присутствовала, запрета на фото- и видеосъёмку не прозвучало.
Судья, к слову, обратила внимание, что имеющиеся в интернете сведения про Марину Кулешову никто не опровергал.
Продолжение разбирательств назначено на 28 февраля. Планируется связаться через видеосвязь с самой истицей, чтобы спросить, каким именно страданиям она подверглась. Также судья попросила стороны подготовиться к прениям.
