Домой Блог Страница 150

Наводнения на юге, капустный кризис и плохие дороги. Мониторинг итоговых ТВ-программ 27 апреля — 3 мая

Редакция
-
0
Наводнения на юге, капустный кризис и плохие дороги. Мониторинг итоговых ТВ-программ 27 апреля — 3 мая

Виден, виден уже конец если не пандемии, то хотя бы безраздельной власти коронатемы на нашем телевидении! Из четырёх итоговых программ три начались на этой неделе НЕ с коронавируса. В топе оказались прекращение полномочий спикера Сената Дариги Назарбаевой и наводнение на юге Казахстана.

Порадовало разнообразие «эксклюзивных» тем. Так, на КТК разбирались, почему казахстанские фермеры не могут продать капусту и как дела на дачах, «Хабар» снял прекрасного пенсионера, которому дача не нужна (он развёл огородик на крыше), «Первый канал Евразия» выяснял, кто виноват в плохих дорогах, а QAZAQSTAN беспокоится о людях, которые из-за пандемии не смогли поехать за границу и сделать там очень нужные им операции.

«Большие новости», КТК

Программа началась с информации о прекращении полномочий депутата Сената Дариги Назарбаевой. Просто сообщение со ссылкой на Twitter президента.

Затем — новости о наводнениях в Туркестанской области. И не просто новости, а полноценный сюжет. Впервые за последние несколько недель «Большие новости» начались НЕ с коронавируса! Может, конец эпохи COVID-19 и правда уже виден?

Материал о том, как прорвало дамбу в Узбекистане и затопило дома и фермерские хозяйства в Казахстане, построен на любительском видео и кадрах, снятых при облёте подтопленных земель с вертолёта. И эти кадры впечатляют. А вот с текстом не всё так гладко. «Вода начала прибывать ближе к полуночи», — рассказывает нам в самом начале корреспондент. К полуночи какого дня? Непонятно. «Всё началось ещё накануне утром», — продолжает журналист. Но ситуации с датами это не прояснило. И да, в подводке ведущий сообщил, что ЧП было «в ночь с пятницы на субботу», но вообще сюжет — это отдельный материал, и информация в нём должна быть исчерпывающей сама по себе. В остальном к материалу вопросов нет. Корреспондент делает стендап на реке, он на природе, но лицо закрыто, зато мы видим, что КТК сделал для своих сотрудников брендированные маски.

Далее — всё про коронавирус. Свежие (на вечер субботы) факты и цифры. Первый сюжет — о домашнем насилии, число случаев которого за время режима ЧП выросло в четыре раза. Напомним, что такой сюжет ещё в середине апреля сняла программа Apta на телеканале QAZAQSTAN. Этот материал «Большие новости» «привязали» к трагедии в Нур-Султане: мужчина зарезал свою бывшую жену на лестничной площадке. На почве ревности. Непонятно, при чём тут карантин. Впрочем, был и более весомый информационный повод — на этой неделе теперь уже экс-спикер Сената Дарига Назарбаева обратила внимание на проблему участившихся случаев домашнего насилия. Интересная деталь: оказывается, полицейские якобы предложили жертвам домашнего насилия звонить на 102, но чтобы домашний тиран «ничего не заподозрил», жертва должна задать кодовый вопрос: «Поступили маски и антисептики?» Интересно, откуда у журналистов такая информация (источник нам не раскрыли) и как её распространяли среди потенциальных жертв. Но даже если это правда, теперь ведущий Алексей Рыблов раскрыл «фишку» всей стране. В том числе и домашним тиранам.

Авторы сюжета постарались подойти к нему социально ответственно. Но не всё получилось. Лицо матери, чей ребёнок попал в больницу после побоев отчима, не заблюрили. И не преминули заметить, что её муж и раньше бил пасынка, но женщина на супруга ни одного заявления не написала. Так что даже если раньше её соседи и были не в курсе, теперь могут со знанием дела осуждать «нерадивую мать». Надо помнить: даже если жертва конфликта сама согласилась поговорить с журналистами, журналисты должны оценить возможные последствия этого поступка сами. В сюжете не упомянули про кодовый вопрос «Поступили маски и антисептики?» и его происхождение — вообще представителей полиции в материале не было. Только жертвы и правозащитники.

На юге Казахстана вырастили рекордный урожай капусты, которая оказалась никому не нужна. На неё нет спроса. Почему? Люди перестали есть капусту? Не объясняют. Ведущий сказал только, что белокочанную в итоге придумали отдать в детдома и малоимущие семьи. То есть они капусту всё-таки едят?

При этом капуста подорожала. Как и остальные социально значимые продукты (хотя нам вроде обещали, что не подорожают? И даже собирались этот рост цен контролировать? Вот бы об этом спросили у тех, кто обещал). Словом, ответа на вопрос «почему фермеры не могут продать капусту, а она в это время дорожает» в сюжете не прозвучало. Со стороны властей — лишь озабоченность (озабочена опять же Дарига Назарбаева) и планы: строить распределительные центры, которые будут покупать продукцию у фермеров, а потом сразу продавать магазинам и ресторанам. Так победим перекупщиков. Но это планы. А что с капустой сейчас? Весь ли урожай выкупят для детдомов и малоимущих? А по какой цене? По 10 тенге за килограмм, о которых упоминал ведущий (мол, так сильно упала цена)? А если по 10 тенге, наши фермеры вообще выживут? И если власти говорят, что границы открыты для продажи наших овощей за рубеж, почему тогда фермеры не продают капусту туда? Не берут? А почему? Всегда же брали? Капуста же не болеет коронавирусом, а продуктовый кризис грозит всем? Ничего не понятно.

Казахстанцам разрешили ездить на дачи, но просто так туда всё равно не попадёшь. И поздновато: часть рассады погибла, участки капитально заросли. Есть представители власти, есть дачники. Это единственный сюжет выпуска, к которому нет вопросов.

«7 кун», «Хабар»

Выпуск программы начался с перечисления главных тем недели (режим ЧП продлён до 11 мая, открылось авиасообщение между Алматы и Нур-Султаном, открываются парикмахерские) и поздравления с Днём единства народа Казахстана от Токаева и Елбасы.

Первый блок представляет уже знакомый нам Амир Саменбетов. Просидев две недели в закрытом на карантине доме, корреспондент, кажется, не может остановиться — снова и снова выходит «в поле» и снимает сюжеты. На этот раз он вещает с крыши многоквартирного дома, на котором предприимчивый пенсионер из столицы разбил огород. А ещё он пишет картины. Удивительная история удивительного человека в удивительных условиях. Соседи, по словам корреспондента и самого садовода, не против — они тоже выходят на крышу, помогают, любуются. Пенсионер делится с ними урожаем. Самих соседей не показали, а зря: хоть и не хочется портить эту идеальную картину, вопрос об их комфорте возникает сам по себе. Действительно ли они его поддерживают? Он им точно ничем не мешает? Немного «экспертности» — вставили комментарий юриста, который рассказал, кто может разрешить доступ к крыше (ведь это небезопасно). И без того отличный сюжет украсила «добивка» от ведущего Александра Трухачёва, который предстаёт перед зрителями в домашнем халате и собственной небольшой теплице. Кажется, команде программы «7 кун» всегда лучше оставаться дома и работать удалённо — один сюжет получается краше другого.

В сюжете «Безопасная стрижка» рассказывают о новой волне послаблений — открытии парикмахерских. В материале есть всё: вставки из смешных вайнов и любительских видео (где люди стригут друг друга в домашних условиях), диалоги с людьми, мнения экспертов, неординарные подходы к стрижке в мире, креативные стендапы, полезные графики и даже онлайн-опрос! Здорово получилось.

Следующий сюжет продолжает предыдущий — рассказывает про послабления в других сферах. Но о них уже говорят исключительно через обращение президента страны.

О прекращении полномочий Дариги Назарбаевой рассказали коротко, буквально парой предложений. Никаких комментариев экспертов.

О наводнении на юге рассказали через беседу президентов Казахстана и Узбекистана, сюжета не было.

«Аналитика», «Первый канал Евразия»

Программа началась с хроники коронавируса. Слова ведущей сопровождались видео пустынных улиц с людьми в масках и явно архивными кадрами доковидных времён, а прерывались цитатами президента Токаева. Главная мысль материала — режим ЧП, конечно, закончится, но наша жизнь уже не будет прежней. Дайджест коронавируса продолжила информация о событиях политических. Депутаты Мажилиса одобрили расширение полномочий президента во время ЧП, прекращены полномочия спикера Сената Дариги Назарбаевой. Как эти две темы — расширение полномочий президента и смена спикера — связаны между собой, в материале не объясняется.

Журналисты «Аналитики» нашли, кто виноват в плохих дорогах. Деньги на ремонт выделяются хорошие, но асфальт «тает» вместе с первым снегом. В Костанайской области обозначили проблему: технология ремонта выбрана неправильно, дорога «плывёт». Дальше перескочили в Нур-Султан, где выяснили, что прежде чем ремонтировать дорогу, проводятся геологические исследования. Но делают их не строители, а подрядчики по заказу акиматов. Дальше журналист объясняет: сотрудники акиматов не обладают знаниями, чтобы проверить исследования и сверить с сооружённой дорогой. Потом — Западно-Казахстанская область, где, возможно, та же проблема. И тут же — Восточно-Казахстанская, где асфальт укладывают под снегом. «В местной сети сидит неспециалист», — говорит директор Национального центра качества дорожных активов Замир Сагинов. О чём речь, не поясняют. Мы опять переносимся в Нур-Султан. Здесь по улицам ездят инженеры (то ли компаний подрядчиков, то ли от акиматов, неизвестно) и проверяют качество дорог. Через частный случай из столицы, где нанесли разметку, но тут же начали ремонт, — к теме коррупции. Журналист ссылается на каких-то экспертов, которые говорят, что в сфере крутятся «большие деньги». И тут в историю въезжают большегрузы, которым дают разрешение на проезд, а они разрушают дорогу. Может быть, они виноваты, что разрушилась дорога в Алматинской области. За 11 минут и через пять регионов мы выяснили, что виноват во всём тот, кто «сидит в сети», но кто это, и когда это закончится, непонятно.

В ставшем традиционным на время карантина дайджесте криминальных происшествий повторяется часть материала из выпуска новостей «Первого канала Евразия». Журналист телеканала берёт интервью у маленькой избитой девочки. Лицо девочки заблюрили (размыли) лучше, чем в выпуске новостей, но разговор с журналистом, который, по сути, травмирует ребёнка, включили полностью.

Большой материал посвятили волонтёрам. В сюжете искренние герои и трогательные примеры, но канцеляризмы журналиста («вникнет в суть их деятельности», «приступая к деятельности) и явные штампы («наступление массового тяжёлого периода», «изменить мир к лучшему», «направить энергию в полезное русло») превращают материал из душевной истории, которая могла бы сложиться, в отчёт.

Apta, QAZAQSTAN

Программа началась с сюжета о потопе в Мактааральском районе Туркестанской области. Нам показали кадры залитых водой населённых пунктов, рассказали, куда и как эвакуировали жителей, есть комментарий жителей и акимата. Но завершение материала показалось странным. Корреспондент говорит: «Сотни жителей остались без крова и имущества. Заплатит ли за это Узбекистан? Вероятно, нет». Откуда такие выводы? Корреспондент — эксперт в этом вопросе? Или, может, ему такое сказали эксперты? Если да, почему их не было в сюжете?

Тему продолжила ведущая Жайна Сламбек. Она сообщила, что в этом году в Кызылординской области прогнозировали засуху. И добавила: «Когда мы услышали, что в Узбекистане прорвало плотину, мы подумали, что у них столько воды, что они не могут её хранить». Тут тоже не хватило экспертного мнения, цифр или комментариев от власти. Следом показали сюжет о ситуации в Кызылординской области: в этом году там планируется уменьшить площадь рисовых полей, так как в Сырдарье мало воды, в Шардаринском водохранилище тоже. Сюжет получился большим, но полным и сбалансированным.

Об уходе Дариги Назарбаевой из Сената тоже рассказали лишь в коротком сообщении.

И, наконец, к коронавирусу. Последние новости и интервью на тему «Что будет после ЧП?». Такой вопрос задали сенатору Мурату Бактиярулы. Его ответы были интересны, честны и потому не оптимистичны. Нечасто такое слышишь в эфире государственного телеканала.

Эксклюзивный сюжет Apta: из-за коронавируса забыли о других серьёзных болезнях, границы закрыты, операции, которые делают за рубежом, пришлось отложить, но иногда пациенты не могут так долго ждать. Грустные истории героев, материал получился живым и трогательным. Есть комментарий от Минздрава — после того, как закончится пандемия, проблема решится. Не хватило только одного: героиня рассказывает, что застряла в Иране, как и ещё 22 человека, и все они просили помощи у нашего посольства. Но комментариев от МИДа по этому поводу не было.

Дистанционное обучение стало реальностью. Каким оно должно быть? Как должны работать преподаватели? Как будут реформировать систему образования в стране? Сюжет на эту тему получился интересным, с комментариями преподавателей, экспертов, директоров школ, зарубежных специалистов. А Министерство образования отказалось от комментариев.

Сюжет на тему домашнего насилия на карантине Apta показала раньше всех, а вот материал про перспективы туризма после пандемии на прошлой неделе вышел на КТК, и только на этой — на QAZAQSTAN. Впрочем, здесь акцент сделали на будущее внутреннего туризма и возможные проблемы (например, недостроенные дороги).

Мониторинг итоговых ТВ-программ казахстанских телеканалов проводится «Новым репортёром» на постоянной основе еженедельно и публикуется по понедельникам.

Спасите детей от камеры — 2

Анар Бекбасова
-
0
Спасите детей от камеры — 2

Так сложилось, что казахстанский зритель привык к плохим новостям. И уже ничто не вызывает более яркого эмоционального отклика, чем детские страдания. Поэтому истории об избиении ребёнка железной трубой или мальчике с цепью на шее (даже если они случаются не с нашими гражданами и в другом государстве) СМИ распространяют мгновенно, не упуская подробностей. Материалы о детях, переживших трагедии, гарантированно повышают просмотры и рейтинги. К тому же дети — это не чиновники, работая с которыми обычно взвешивают каждое слово. Они не подают в суд, не требуют опровержений или морального ущерба. Не потому, что их родители не имеют права. Просто в трагические моменты так тяжело и так больно, что трудно возразить, если журналист вскрывает свежую рану циничными вопросами.

— У тебя что-то с глазками, они синенькие. Что с ними? — спрашивает четырёхлетнюю девочку журналист Айгерим Муздыбаева, направив на неё микрофон «Первого канала Евразия».
— Дядя бил.
— Какой дядя?
— Злой, Амир.
— А что он говорил, почему он тебя бил?
— Потому что я не слушалась.

Интервью малышки в сюжете о том, как мужчина избил ребёнка за непослушание, — блажь журналиста. Без него можно было обойтись. Зрители бы всё равно поверили, что насилие произошло, и, шокированные, пересылали бы ссылку на сюжет друг другу, охая и качая головами. К тому же, в этой истории было на что обратить более пристальное внимание. В подводке ведущий сообщил зрителям, что мать ребёнка обратилась в редакцию, чтобы её защитили. В интервью она со слезами на глазах рассказывает, что полиция не поддержала и обвинила её саму в жестоком избиении девочки. Далее зрителям показали, как подозреваемого ведут в ИВС, и начальник управления дежурно рапортует, что материалы по делу передадут в суд. Почему мать девочки сомневалась в полицейской защите и вынуждена была звать журналистов? Расследуют ли этот факт? Автор не сообщила.

Задержанного она называет то героем-любовником, то бойфрендом, то бывшим сожителем, показывая негативное отношение и собственное превосходство, неуважение к личной жизни героини; назидательным тоном, по сути, смещает часть вины на мать девочки.

«Девушка в произошедшем винит себя, но хочет сделать всё, чтобы обидчик ответил за жестокое избиение ребёнка. Ведь взрослый 46-летний мужчина-спортсмен свои умения работать кулаками должен демонстрировать только на ринге. Виктория хочет, чтобы её историю услышали другие женщины, особенно матери-одиночки, и не повторяли её ошибок», — говорит автор.

Режет слух и использование в тексте жаргона «прокололся», когда журналист рассказывает о том, как задержанный якобы запугивал женщину. Небрежность в сюжете читается и невербально. Автор без маски, без перчаток открывает сок в тетрапакете и передаёт его малышке, в то время как в стране объявлен режим ЧП и карантин из-за распространения коронавируса.

Как и ожидалось, текст сюжета перепечатали информагентства. Благодаря такой подаче материала женщина получила уготованную ей долю хейтинга от читателей.

дети в ток-шоу
Для иллюстрации мы выбрали фрагмент, когда лицо ребенка закрывают цветы. Но это только на пару секунд

Журналисты часто используют детские трагедии в своих ток-шоу. Зрителям программы Niet на телеканале Qazaqstan запомнилась история трёх детей, которых родители после развода оставили на попечении родственницы и больше не интересуются их судьбой.

Женщина хочет, чтобы мать отказалась от детей официально, но та уехала в Турцию, и теперь оформить опекунство невозможно.

Девочку и двух её младших братьев, одетых в нарядную школьную одежду, привели в студию и показали участникам ток-шоу заранее снятый сюжет. В нём дети долго рассказывают, как скучают по матери, но та их всё время обманывает и не навещает.

— Что бы ты сказал своей маме, если бы она вдруг оказалась перед тобой? — спрашивает журналист мальчика.

И ребёнок, не выдержав, горько плачет, закрывая лицо руками.

После просмотра сюжета два брата плачут навзрыд уже в студии. Ведущая и родственница, похлопывая их по спинам, успокаивают, приговаривая, что джигитам плакать нехорошо. Глядя на них, рыдают зрители в студии. На этом фоне выделяется сестра расстроившихся мальчиков, делающая вид, что она стойко переносит это несчастье. Малышка не проронила ни слезинки. Вдобавок ко всему ей пришлось читать стих о прекрасной материнской любви. Сложившаяся картина рвёт сердце на части от того, что спасти детей от журналистского цинизма и бесчеловечности уже невозможно.

Скриншот из программы «Дау-дамайсыз арнасы» на телеканале КТК

Интервью несчастных детей, засучив рукава, пишут, режут, склеивают и журналисты программы «Дау-дамайсыз арнасы» на телеканале КТК.

Почти в каждом выпуске — истории неблагополучных или малообеспеченных семей, в которых дети терпят насилие от малограмотных родителей, недоедают, плохо учатся и в целом сильно страдают от нищеты и депрессивной домашней атмосферы. Ведущие — Гульмира Абыкай и Жазира Бегалы — предстают в роли спасительниц, перед которыми открываются все двери. Буквально взяв взрослых за руку, они приходят в просторные кабинеты чиновников сельских акиматов, помогая оформлять документы, пособия и прочую соцподдержку. Лица детей создатели программы не скрывают за редкими исключениями. Все выпуски распространяют в интернете.

С одной стороны, журналисты показывают, в каких страшных условиях живут люди в Казахстане, как нарушаются права детей. С другой — задают травмирующие вопросы: «Мама тебя когда-нибудь целовала?» или «Ты по маме скучаешь?». И дети, рыдая, отвечают, что нет, или признаются, что любят, даже если родители отказались от них. В фокусе камеры — душевные страдания детей, их затравленный взгляд, неухоженный вид, стыд, смущение, боль, а не безразличие чиновников, которые до приезда журналистов ничего не делали, чтобы помочь бедным людям выбраться из критической ситуации.

— Это танцы на костях. С одной стороны, журналисты хотят помочь, осветить проблему, но на самом деле это равносильно тому, что человека раздевают перед камерой, — говорит психолог Светлана Богатырёва. — Когда жертва пережила насилие, перенесла травму, журналист, вытаскивая это в информационное поле и заставляя проговаривать, производит ретравматизацию, которая по силе воздействия на психику может быть равна самой травме.

Светлана Богатырёва напоминает, что даже если ребёнка интервьюируют с разрешения родителей или их законных представителей, это нисколько не сокращает травмирующего воздействия на психику.

— Нужно понимать, что когда люди обращаются к журналистам и говорят о готовности освещать события с участием ребёнка, они сами пребывают в шоковом состоянии и не в состоянии адекватно всё взвешивать. Им хочется отомстить, поскорее наказать обидчика или выговориться. Возможно, потому что сами не справляются с эмоциями, а психолога нет рядом. Но оценить последствия им очень сложно. Даже взрослые, которые пишут о своих собственных страданиях и травмах в соцсетях, вроде бы переварив и сознательно подойдя к этому, когда сталкиваются с реакцией читателей, переживают травму заново. Поэтому, интервьюируя травмированного ребёнка, журналисты фактически организуют ребенку ту же самую травму, которую организовал насильник.

Не бывает случаев, когда интервью ребёнка, пережившего трагические события, невозможно избежать. Вместо него могут высказаться родители, близкие, психолог, педагог и другие взрослые, заинтересованные в защите его прав. Конечно, дети в кадре и их высказывания — самые честные, трогательные и заставляют зрителей больше сопереживать. Но ровно до того момента, как закончится видео. Дальше в смартфонах сменяются картинки и заголовки, игры, фото и музыка… Ребёнок же остаётся с густой вязкой темнотой в душе на долгие месяцы, годы, а может, и на всю жизнь. Цена этому — 30-секундный синхрон. И лайк любопытного зрителя.

 

Журналисты во время ЧП: вопросы и ответы

Татьяна Напольская
-
0
Журналисты во время ЧП: вопросы и ответы

Журналисты и медиаюристы в Казахстане продолжают обсуждать проблемы, которые возникают в их работе в условиях чрезвычайного положения.

Как журналисту освещать дистанционные судебные процессы?

Журналисты в Казахстане обеспокоены тем, что не всегда могут «попасть» на открытые судебные процессы, которые проводятся дистанционно. Пресс-службы судов соглашаются с тем, что процессы, на которые хотят попасть журналисты, открытые, однако предлагают им самим решить вопрос с участниками процесса или судьями или ссылаются на слабые техресурсы.

Как журналисту подключиться к дистанционному судебному процессу и освещать его? Пока Internews с партнёрами и Верховным судом РК обсуждают конкретный алгоритм действий для журналиста. Но есть и другие вопросы.

Вопрос: в регионе журналисты сталкиваются с такой проблемой. Это касается административных судов. Для участия в онлайн-судах приглашают в отдел полиции. Человек согласен, чтобы на рассмотрении его административного дела присутствовал журналист. Но в полиции говорят: у нас режим закрытый, извините, мы вас пустить не можем.

Елена Максюта, судья-координатор по взаимодействию со СМИ Верховного суда РК:

Я не могу сказать, что суд будет отвечать за действия работников полиции. Но наши пресс-секретари сейчас работают 24/7, и когда работники суда видят такую проблему, то пытаются её сразу снять. Также председатели судов разговаривают с работниками полиции, чтобы эти вопросы не возникали. В любом случае, мы пытаемся решить каждую проблему отдельно. Но по административным судам действительно эта проблема есть, и там сейчас проводится большая работа.

юристы отвечают на вопросы журналистов

 

Вопрос: что делать, если не отвечает пресс-секретарь суда?

Елена Максюта, судья-координатор по взаимодействию со СМИ Верховного суда РК:

У каждого пресс-секретаря в сетях есть аккаунт, и они реагируют на запросы. Кроме того, в каждой области есть судьи-координаторы по взаимодействию со СМИ. Их контакты здесь. Они всегда на связи, пишите им и отмечайте меня. Пока мы решаем эти вопросы вот в таком режиме. Сотрудники не сидят в кабинетах целый день, и звонки на городской малоэффективны. В Шымкенте эта работа проводится быстрее, потому что председатель городского суда сам сидит в соцсетях и быстро реагирует. И потом дополнительно после подобных случаев отрабатывает алгоритмы взаимодействия.

Не так много журналистов сейчас хотят участвовать в судебных заседаниях. Видимо, поэтому этот вопрос и не поднимался массово. Предлагаю, чтобы журналисты написали алгоритм, который бы их устраивал. Мы (Верховный суд РК) передадим своим специалистам айтишникам, и они скажут, возможно это или нет. То есть это всё решаемо. С нашей стороны проблем не будет.

Как действовать, если госслужащий не даёт комментарий? 

Вопрос: во время карантина пыталась взять комментарий у чиновника. Звонила, писала на WhatsApp. Ответа нет. Его начальник тоже ответа не даёт. В акимате тоже не отвечают. Кроме того, стали звонить от человека, который отказался дать комментарий, с просьбой вообще не писать этот материал. Я хочу обратиться с этой проблемой в дисциплинарный совет. Не встанет ли в этом случае вопрос, что я письменно не обращалась, а пыталась договориться о комментариях по телефону?

Ольга Диденко, Internews:

Ваше опасение, что вам ответят «вы письменный запрос не отправляли», весьма справедливо. Да, такое тоже может быть. Потому что у нас сейчас требование письменных запросов журналистов стало практически нормой. И комментарии тоже сложно получить, и мы тоже беспокоимся, что все наши СМИ сейчас будут называться «Вестник коронавируса». Дублируйте вопросы письменно, используйте онлайн-сервисы для отправки запросов — блоги, сервис «Электронные обращения» на eGov. Согласны с тем, что сейчас сложно получить комментарии, несмотря на то, что госорганы проактивно распространяют информацию о своей деятельности, но она практически вся связана с ЧП, с коронавирусом, мер, которые принимаются, обеспечение экономической безопасности и так далее. Но есть и другие проблемы — экологические, например, угроза паводков, продовольственная безопасность и т. д.

Вопрос: есть ли смысл дублировать обращение к местным властям на сайты министерств? Будет ли от этого толк?

Тамара Симахина, юрист Международного фонда защиты свободы слова «Адил соз»:

Я очень рекомендую дублировать во все вышестоящие органы, всем вышестоящим начальникам и обязательно в Министерство информации и общественного развития. Потому что за время ЧП мы не увидели, чтобы министерство предприняло какие-то действия по налаживанию нормальной работы журналистов и чиновников. Когда министерство получает ваши обращения, тем более через eGov, они уже не могут это скинуть со счетов.

Вопрос: после введения чрезвычайного положения ощутимо сложно стало для журналистов работать, передвигаться, собирать информацию. Что-то предпринимается для того, чтобы устранить препятствия и ограничения для нас? 

Ольга Диденко, Internews:

Конечно, ведь СМИ отнесены к предприятиям, чья деятельность не останавливается, она разрешена во время ЧП, поэтому вы имеете право на доступ к информации, которая вам требуется для подготовки публикаций и сюжетов. Через неделю после введения ЧП начался вал обращений и звонков журналистов в медиаНПО. Мы сразу же предложили Министерству информации и общественного развития создать, во-первых, горячую линию, по которой журналисты могли бы оперативно позвонить и сказать: нас задерживают, не дают работать, мы не можем передвигаться по каким-то причинам. Также мы предложили, чтобы они с местными органами отработали единый алгоритм взаимодействия с печатными СМИ, которые несли убытки из-за невозможности распространения своих газет. Ждём обратной связи.

Вопрос: в Алматы есть колоссальные проблемы с доступом к информации, даже по поводу коронавируса. У нас региональная служба коммуникаций создала чат в WhatsApp. Его модерируют сотрудники акимата, РСК, замакима и другие чиновники. В этом чате есть только те СМИ, которые аккредитованы в акимате. Но непонятно, как эта аккредитация проводилась. Недели две назад оттуда выгнали журналиста «Настоящего времени». И «Радио Азаттык» туда не допускают, потому что якобы нет аккредитации. В чате собираются вопросы, но на брифинге отвечают не на все. И, как правило, во время брифинга говорят, что на вопросы, которые не поместились в брифинг, мы ответим письменно. Но ответов нет.

Ольга Диденко, Internews:

Это парадоксально, потому что во всех документах и постановлениях, касающихся ЧП, после обеспечения медицинских учреждений и так далее идёт разъяснительная работа с населением через СМИ — в каждом документе. Мы получаем много звонков и обращений о том, что невозможно получить комментарий у людей по телефону, как это обычно было до введения ЧП. Письменные же запросы обрабатываются гораздо медленнее, чем они обрабатывались до ЧП. И самое главное — онлайн-брифинги, которые всех очень волнуют. Госорганы практически перестали обращать внимание на вопросы, которые поступают сверх повестки, которую они на этот брифинг сами себе поставили. Мы обратились в Министерство информации и общественного развития с тем, чтобы они пересмотрели практику взаимодействия с медиа в разных регионах и деятельность госорганов и их пресс-служб, чтобы проактивное информирование населения было не только в отношении коронавируса, но и в отношении других общественно значимых проблем, которые тоже никуда не исчезли, а, наоборот, нарастают.

Тамара Симахина, юрист Международного фонда защиты свободы слова «Адил соз»:

Мы сейчас тоже помогаем журналистам обжаловать подобные проблемы. И мы их подаём так: действия чиновников, которые в ситуации ЧП не предоставляют общественно значимую информацию, которая, согласно статье 6 закона «О доступе к информации» не может быть закрыта, потому что это касается здоровья всего населения, мы просим рассматривать как «Создание информационного вакуума как предпосылки для возникновения паники среди населения». Чиновники в ситуации ЧП должны предоставлять эту информацию немедленно, уже не оглядываясь на сроки, которые указаны в законе «О СМИ», потому что это просто смешно. И когда чиновники предлагают подать запрос письменно и подождать семь рабочих дней, как это положено, это выглядит, как издевательство. Я предлагаю коллегам, которые помогают журналистам, формулировать именно так: «Действия по непредоставлению информации провоцируют панику».

Гульмира Биржанова, юрист «Правового медиацентра»:

Если вам ограничивают доступ к информации, я считаю, что нельзя просто откладывать или писать повторно запрос. Если есть конкретное нарушение о доступе к информации, обязательно нужно реагировать. Буквально вчера мы написали жалобу на имя министра здравоохранения Елжана Биртанова о том, что было нарушено право интернет-канала «101». Министр информации Даурен Абаев озвучил информацию о том, сколько средств было выделено на приобретение масок и дезинфицирующих средств. И канал «101» написал уточняющий запрос о том, сколько на эти деньги было приобретено масок и дезсредств. То есть тут никакой врачебной тайны нет, информация должна быть открытой. Однако им ответили, что эти данные относятся к информации ограниченного доступа. Это так оставлять нельзя — скрывают информацию, которая явно открытая. Это противоречит закону «О доступе к информации», норма о том, что информация, касающаяся здоровья населения и санитарии, не подлежит засекречиванию. Плюс расходование бюджетных средств.

Вопрос: в Уральске власти говорят, что открыли два стационара для заражённых коронавиусом. Сразу вопрос — откуда финансирование и какая сумма? Ответили только, что из госбюджета, сумма неизвестна. Ни один из местных госорганов ответить про сумму не смог. Это нормально?

Ольга Диденко, Internews:

Нет, это не нормально. Нигде нет ни одного указания, что госорганы не могут больше предоставлять никакую информацию, кроме коронавируса, карантина и так далее. Наше предложение остаётся в силе — давайте оперативно обжаловать запросы, на которые чиновники не отвечают — особенно по экологии, по расходованию бюджетных средств. Это всё в законе «О доступе к информации» определяется как информация, к которой не может быть ограничен доступ.

Вопрос: экологическая проблема прошлого года с Уралом. Это трансграничная река, и информация о разделении объёмов воды между Россией и Казахстаном в разных СМИ разнится. Акимат просит подождать две недели, ещё две недели, и информации нет. Как быть? Официальный запрос не писала, мы в WhatsApp переписывались, переписка сохранилась.

Гульмира Биржанова, юрист «Правового медиацентра»:

Если вам не отвечают, обращайтесь сразу в Международный фонд защиты свободы слова «Адил соз», Internews или «Правовой медиацентр». Обращайтесь не через несколько недель, а сразу. То же самое — если вы считаете, что ваши права нарушены, ограничен доступ к информации, и даже перед публикацией материала, если вы чувствуете, что за ней могут последовать неприятности. Обращайтесь сразу, а не когда к вам уже приходит досудебная претензия или назначено судебное заседание. Сейчас такое время, нужно реагировать очень быстро.

Почему видеоконференции заседаний госорганов стали закрытыми для журналистов?

Вопрос: видеоконференции заседаний акимата Алматы не анонсируются публично, на них приглашают выборочно. Можно ли назвать это нарушением, и что с этим делать?

Ольга Диденко, Internews:

Это, пожалуй, вопрос, которым нам предстоит вплотную знаться. Потому что все открытые совещания перешли в формат видеоконференций, и нам, вероятно, придётся обращаться с запросами, чтобы все совещания, которые раньше были открытыми для журналистов, и доступ хоть как-то, но имелся, продолжались в режиме конференц-связи. Для журналистов всё изменилось кардинально. Был доступ — теперь его нет. Поэтому в отношении открытых совещаний мы соберём кейсы по ограничению доступа на открытые совещания, куда журналисты не смогли попасть, например, по техническим причинам, и будем их обжаловать. Мы рассматриваем такие совещания как открытые, если на них не рассматриваются вопросы, связанные с госсекретами и т. д. И тогда почему журналисты не могут на них присутствовать? В Петропавловске совещания проводят, например, через Zoom, и акимат отказал нескольким журналистам, мотивируя это тем, что Zoom не предполагает участие такого количества людей, что на самом деле не так.

Диана Окремова, директор «Правового медиацентра»:

Мы, наверное, ещё сделаем запрос в Министерство цифрового развития, инноваций и аэрокосмической промышленности по поводу того, как госорганы должны организовывать эти мероприятия. Мне кажется, МЦРИАП должно обеспечить инфраструктуру для подключения к видеоконференциям необходимого количества людей.

Какую информацию сейчас можно разглашать, а какую — нет?

Вопрос: как с юридической точки зрения выглядит разглашение названия улиц, которые являются очагами заражения? Мне санврач говорит, что подобное разглашение подвергается уголовному преследованию. Но я же не прошу фамилии людей?

Тамара Симахина, юрист Международного фонда защиты свободы слова «Адил соз»:

Название улиц не является закрытой информацией. Более того, санитарная служба обязана информировать население, потому что люди всё равно выходят на улицу, и они должны знать, что здесь — очаг заражения. Поэтому наоборот — непредоставление информации об этом регулируется Уголовным кодексом.

Гульмира Биржанова, юрист «Правового медиацентра»:

Перечень улиц не относится к закрытой информации, это не персонифицированная информация. Другое дело, если вы конкретно назовёте фамилию или номер квартиры. Тем более — это вновь вопрос, касающийся здоровья населения.

Есть ли какая-то ответственность для чиновников, которые сначала обнародуют общественно значимую информацию, а потом ее опровергают?

Вопрос: на брифинге санврач сказал, что в связи с ростом заражённых ужесточаются карантинные меры. Перестанут ходить автобусы, закроются продовольственные рынки и банки. В городе начался ажиотаж. Часа через три появилась новая информация — о том, что это ещё не точно. А вечером добавили, что рынки закроют через три дня, а банки вообще не закроют. И мы все ждали, как поведёт себя санитарный врач. Но он никак себя не проявил, тем более об отставке речи вообще не идёт.

Гульмира Биржанова, юрист «Правового медиацентра»:

Есть статья в Кодексе об административных правонарушениях, когда в СМИ либо на интернет-ресурсах размещается заведомо ложная информация, источник информации может быть оштрафован. Может быть, стоит зафиксировать и написать жалобу и посмотреть, привлекут ли его к ответственности.

Международный фонд защиты свободы слова «Адил соз», Internews и «Правовой медиацентр» продолжают оказывать правовую помощь журналистам и редакциям СМИ. Юристы просят журналистов присылать им все кейсы о нарушении их профессиональных прав, ограничения доступа к информации госорганами в режиме ЧП по правилам запрета на фото- и видеосъёмку и о работе пресс-служб по распространению информации о коронавирусе. МедиаНПО будут в оперативном порядке обращаться и обжаловать все неправомерные действия в отношении журналистов и редакций СМИ.

Вы можете задать свой вопрос или прислать жалобу, используя форму в разделе Юрпомошь.

В Таджикистане вируса нет-2: чиновники против журналистов

Лилия Гайсина
-
0
В Таджикистане вируса нет-2: чиновники против журналистов

«В эти чувствительные и решающие для страны моменты вместо того, чтобы призывать людей к соблюдению правил и методов профилактики инфекционных заболеваний, журналисты нагнетают обстановку», — заявило Министерство здравоохранения и социальной защиты населения Таджикистана и потребовало привлечь местных журналистов к ответственности за нарушение профессиональной этики. В Таджикистане официально не зарегистрировано ни одного случая COVID-19, но есть случаи смерти пациентов от пневмонии, туберкулёза и гриппа — даже свиного.

О том, как рассказывают об этой ситуации местные СМИ, — в материале «Нового репортёра».

Итак, в Таджикистане официально нет зарегистрированных случаев COVID-19, однако власти страны активно принимают профилактические меры (закрыты мечети, школы, детсады, инфекционные отделения готовы к приёму больных). Все международные организации и посольства иностранных государств закрыты на карантин. Но эти меры в таком объёме были приняты не сразу: когда ближайшие соседи Таджикистана уже сидели на карантине, страна праздновала Навруз, ни в чём себе не отказывая.

5 апреля в местных медиа появилось сообщение о смерти пациента в Согдийской области, жителя Джабор Расуловского района. У него были кашель и температура (позже причиной смерти власти назовут пневмонию). Об этом рассказало местное представительство «Радио Свобода» («Радио Озоди»), и этот материал вызвал шквал недовольства со стороны властей и аудитории. Журналистов обвинили в нагнетании обстановки и распространении паники, а представители Минздрава провели для прессы брифинг.

Брифинг для журналистов в Минздраве в начале марта 2020 года, moh.tj

Однако спустя несколько дней в медиа снова появилось сообщение о смерти пациента в Согдийской области, он находился на карантине в местной больнице. «Азия-Плюс» передала сообщение об этом под заголовком «В Таджикистане умер мужчина, находившийся на карантине», в подзаголовке со ссылкой на Минздрав журналист сразу указал, что причина смерти — ишемическая болезнь сердца и гипертония. В бэкраунде издание напомнило, что скончавшийся мужчина — Ходжимухаммад Тошев — жил в том же районе, что и мужчина, который несколько дней назад скончался от пневмонии.

Информационное агентство «СугдНьюс», которое специализируется на освещении новостей в Согдийской области, в своём сообщении об этой смерти полностью сослалось на заявление Минздрава. Даже в заголовке журналисты упомянули министерство: «Минздрав: Ходжимухаммад Тошев скончался от сердечной ишемии», и весь текст новости в точности повторил канцелярское заявление Минздрава.  Причём — кто такой Тошев, почему это важно, ни в заголовке, ни в лиде журналисты не указали.

У «Радио Озоди» в сообщении на эту тему, кроме официального заявления о смерти пациента, был использован и другой источник информации: Умеджон Бойбалаев, главврач больницы сельсовета Сомониён Джабор Расуловского района, сообщил журналистам, что Тошев накануне был подключён к аппарату ИВЛ, но первичные анализы выявили у него пневмонию. То есть два официальных источника информации фактически выступили с разными версиями.

«Спутник Таджикистана» тоже опубликовал сообщение о смерти Тошева от ишемической болезни, однако сослался на заместителя министра и начальник Штаба по предотвращению коронавируса Министерства здравоохранения и социальной защиты Таджикистана Мирхамуддина Камолзода, который полностью процитировал ранее опубликованное заявление.

Кстати, все четыре издания в своих текстах процитировали заявления Минздрава о том, что населению не стоит поддаваться панике и верить слухам.

Ещё смерти. От туберкулёза и гриппа

Через два дня после сообщений о кончине Тошева Министерству здравоохранения пришлось повторять призывы к населению не поддаваться панике. В местных СМИ со ссылкой на Минздрав появилось сообщение о смерти 58-летней Оишамох Алимовой, сотрудницы Центральной районной больницы города Бохтара на юге страны, которая тоже находилась на карантине. Было указано, что женщина скончалась от инфильтративного туберкулёза средней части обоих лёгких и гипертрофии левого желудочка сердца. Издание «Азия-Плюс» передало новость об этой смерти только с использованием официальной информации министерства, в которой, кстати, отмечалось, что два теста на коронавирус дали отрицательный результат.

Люди стоят около инфекционной больницы в Душанбе, март 2020 года, «Радио Озоди»

«Радио Озоди» в материале под заголовком «Минздрав: сотрудница больницы в Бохтаре скончалась не от коронавируса» дополнило информацию министерства комментарием Махмади Шомуродова. Он представился племянником Оишамох Алимовой и сообщил, что его тётя работала в этой больнице, и у неё действительно были проблемы со здоровьем — она жаловалась на боли в области сердца, лечилась от зоба. О том, что у женщины был туберкулёз, её родственник не сообщил.

По поводу смерти Алимовой «Спутник Таджикистана» обратился в Министерство здравоохранения и получил комментарий, что «каждый год такая ситуация, и так будет всегда, потому что это особенность сезона. Но в эти критические моменты такие смерти связывать с коронавирусом — это не просто нечестно, но и игра общественным мнением», — сказала изданию пресс-секретарь Министерства здравоохранения и социальной защиты населения республики Бибихонум Дарвешзода.

Однако ещё через несколько дней СМИ сообщили об ещё одной смерти в Согдийской области — повара Шодмона Раджабова, по сообщению Минздрава — опять от туберкулёза. Скончавшийся не был на карантине, но после его кончины на карантин отправили всех его родных. «Радио Озоди» рассказало, что заупокойную молитву, которая традиционно сопровождает похороны мусульман в Таджикистане, провели без покойника. Эту информацию издание получило от «некоторых участников религиозного обряда». Журналисты указали, что тело Раджабова захоронили без его родственников, и отметили: пользователи соцсетей предполагали, что смерть мужчины наступила в результате заражения COVID-19.

«Можно ли работать с туберкулёзом в медучреждениях? И как часто врачи и сотрудники общепита должны проходить обследования?» — задались вопросом на сайте «Азия-Плюс» журналисты. В тексте авторы статьи процитировали старшего специалиста Службы государственного надзора здравоохранения и социальной защиты населения при Минздраве Фирдавса Ахророва: некоторые больные скрывают свою болезнь или не обращаются к врачам, что приводит к плачевным последствиям.

Через несколько дней «Радио Озоди» рассказало, что в Душанбе умер Джалолиддин Пиров, начальник отдела по контролю за деятельностью органов внутренних дел городской прокуратуры, которого сразу же похоронили в закрытом гробу. Эту информацию журналисты издания передали со ссылкой на анонимные источники из числа родственников скончавшегося прокурора.

На следующий день Минздрав подтвердил смерть Пирова, но указал, что мужчина скончался от пневмонии и гриппа A (H1N1). При этом сами чиновники уточнили, что мужчина был в инфекционной больнице под аппаратом вентиляции лёгких.

«Тест дал отрицательный результат, но в целях предосторожности все его родственники в настоящее время находятся на карантине. Состояние их здоровья нормальное», — процитировало ведомство издание «Азия-Плюс».

Ещё смерти. От пневмонии

Кроме сообщений о смертях, вызванных пневмонией, туберкулёзом и гриппом, местные СМИ продолжали писать и другие материалы, посвящённые пандемии. Например, граждане, не связанные со здравоохранением, но известные в своих отраслях стали делать заявления на эту тему. Их цитировали в СМИ. «Радио Озоди» опубликовало открытое письмо Азамхона Акбарова, директора телерадиокомпании «Азия» (Худжанд) на имя министра здравоохранения, в котором он предложил ввести в стране режим всеобщей самоизоляции. Издание «Азия-Плюс» разместило на своём сайте пост из соцсетей таджикского политолога Парвиза Муллоджанова, который высказал мнение, что официальные данные про отсутствие коронавируса выглядят неубедительно. Своим мнением на этот счёт поделился и лидер Социал-демократической партии Рахматило Зоиров, он призвал власти не играть с этим вирусом.

Местные журналисты рассказали и об открытом письме со стороны гражданского общества (всего за подписью 18 организаций) в адрес Минздрава с просьбой прояснить эпидемиологическую ситуацию в стране. Ответ министерства был опубликован на сайте Коалиции против пыток и безнаказанности Таджикистана, и в нём власти повторили уже известную медиа информацию: имеющиеся тесты на коронавирус соответствуют стандартам ВОЗ, в первом квартале 2020 года количество пациентов с пневмонией в Таджикистане оказалось даже ниже по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, количество больных туберкулёзом осталось почти таким же. Кстати — про то, как изменилась смертность от пневмонии по сравнению с прошлым годом, чиновники не сказали.

Дезинфекция рынков в Таджикистане, апрель 2020 года, «Радио Озоди»

Кроме того, почти каждый день в СМИ стали появляться сообщения, что с пневмонией госпитализированы деятели искусства, политики и сами журналисты.

Ещё месяц назад представитель ВОЗ в Таджикистане Галина Перфильева выступила по государственным телеканалам и заявила: в республике действительно нет подтверждённых случаев COVID-19. Её заявление успокоило общество, но вызвало вопросы журналистов. На своей странице в Facebook издание «Азия-Плюс» писало, что в течение нескольких недель не может связаться с представителем ВОЗ и даже не может передать в эту организацию свой письменный запрос. Однако скоро комментарий представителя ВОЗ в Таджикистане появился на сайте российского «Коммерсанта», его сотрудникам Галина Перфильева сказала, что «категорически утверждать, что в стране нет случаев заболевания, нельзя». Спустя несколько дней она дала интервью и «Радио Озоди», в котором призвала готовиться к худшему сценарию.

22 апреля журналисты сообщили о смерти сразу четырёх человек в городском центре здоровья № 1, который в Таджикистане знают как «Первый Советский». «Азия-Плюс» со ссылкой на директора больницы Хуршеда Рустамзоду подтвердила эту информацию, но источник объяснил им, что смерти были вызваны пневмонией, и проведённые тесты на коронавирус дали отрицательный результат. Минздрав в своём официальном сообщении также подтвердил все четыре смерти.

На следующий день, 23 апреля, на сайте «Азия-Плюс» появилось сообщение о ещё трёх смертях в «Первом Советском». Автор материала сослался на анонимный источник из числа врачей больницы. По его словам, все трое находились в тяжёлом состоянии, тесты на коронавирус у всех дали отрицательный результат. Эту информацию директор больницы изданию уже не подтвердил, но и не стал опровергать, сказав журналистам, что всю информацию они отправили в Минздрав. В министерстве журналистам ответили, что «все живы и здоровы».

Дезинфекция в Худжанде, фото пресс-службы мэрии города

И именно это сообщение стало поводом для выступления Минздрава с заявлением по поводу работы журналистов, в котором призвало привлечь их к ответственности за распространение ложной информации. В тексте, опубликованном на сайте ведомства, чиновники написали, что информацию о трёх якобы скончавшихся пациентах опубликовали журналисты из «Азия-Плюс» и Pressa.tj. Однако главный редактор последнего пообещал министерству исправить ошибку в статье. Текста об этих трёх случаях смерти на сайте Pressa.tj теперь нет.

Кстати, за последнее время это не единственный случай исчезновения материалов с сайтов без каких-либо объяснений. Например, 22 апреля на сайте «Спутник Таджикистана» появился текст под заголовком «Мужчина завёз коронавирус в Тамбовскую область из Таджикистана», пользователи сетей успели поделиться им на своих страницах и группах, после чего текст исчез. Теперь вместо него опубликован обзорный материал о том, как различные государства борются против COVID-19. В удалённой новости журналисты «Спутника» со ссылкой на РИА Новости сообщали о количестве инфицированных граждан в Тамбовской области, среди которых оказался гражданин Таджикистана. О том, когда он приехал в Тамбов, в первоисточнике не было сказано ни слова.

Буквально через три дня после выступления Минздрава против журналистов на сайте этого ведомства появилось сообщение о том, что в «Первом Советском» скончались 11 человек. Все от пневмонии. Более трёхсот человек госпитализированы с этим же диагнозом, половина из них — медики. Никаких подробностей ведомство не сообщило. Тем временем, журналисты продолжали сообщать о смертях от пневмонии и в других регионах страны.

Весь этот информационный поток сопровождается гневными комментариями пользователей соцсетей, которые проклинают местных журналистов за то, что они сеют панику среди населения и сообщают лживую информацию о коронавирусе. Журналисты, в свою очередь, жалуются на невозможность получить дополнительные комментарии от Минздрава. 29 апреля «Азия-Плюс» опубликовала на своём сайте обзорный материал, в котором собрала всю свежую информацию о пациентах с пневмонией, которыми заполнены больницы. В последнем абзаце со ссылкой на анонимного врача журналисты написали: «Мы отправляем все взятые материалы у пациентов в единственную лабораторию при Минздраве, не всегда сообщают нам о результатах, в том числе о положительных. Но по симптомам и снимкам лёгких (рентген) понятно, что это коронавирус». И, пожалуй, это было первое сообщение в таджикистанских СМИ с самого начала пандемии, в котором открыто, пусть и анонимно респондент сказал, что у пациентов с пневмонией на самом деле коронавирус.

Создание подкастов: самоучитель

Анна Сухачева
-
0
Создание подкастов: самоучитель

К концу апреля 2020 года количество подкастов в мире будет составлять около 1 000 000, говорят исследователи, а рынок рекламных денег в подкастинге за 2020 год достигнет показателя в 659 000 000 долларов.

Статистика, которую публикует телеграм-канал «Мы и Жо»:

«Потребление подкастов в качестве новостного продукта растёт. Хотя само потребление подкастов падает, число загрузок новостных шоу выросло за год на 57 %, деловых — на 20 %, комедийных — на 20 %.

Apple ранее собрала раздел COVID-19: Essential Listening, собрав туда новостные, научные и медицинские подкасты на тему пандемии. Надо думать, что в будущем новостные подкасты будут часто попадать в подобные подборки по другим темам.

Всего в Apple Podcasts уже миллион шоу на 100 языках из 175 стран и регионов».

Дмитрий Голубовский, главный редактор Bookmate Originals и консультант «Яндекс.Музыки» и голосового помощника Алисы, комментирует: подкасты работают, потому что их просто делать.

С одной стороны, записать аудио может, в принципе, каждый. Сложно делать действительно хороший продукт. Подкасты удобно слушать — они заполняют паузу во время поездок, совершения каких-то действий. Подкасты вызывают привыкание. Мы ждём выхода нового выпуска.

А ещё — и это, наверное, самое главное — подкасты дают огромный простор для воображения, больший, чем видео или текст. Аудио даёт свободу и автору, и слушателю. Возможность проникнуть во внутренний мир героя. Неважно, кто это — ведущий или гость, герой.

«Арзамас», например, говорит Дмитрий, изначально задумывался как сайт с видеолекциями. Процесс их создания очень сложен, однако выяснилось, что существенная часть людей видеолекции не смотрит. Они их слушают.

Какие бывают подкасты? 

Дмитрий советует определение аудиопродюсера Эрика Нюзума: «…есть только один вид подкастов — люди рассказывают истории».

Хорошие примеры:

Люди болтают — более простая форма, без монтажа, без сторонних интервью.

  1. Тирада — TEDTalks, например, «Жуть»
  2. Вопросы и ответы — «Про людей»
  3. Разговор — тут важно готовиться, монтировать. «Деньги пришли» — постоянный набор ведущих, все — равноценные участники

Люди рассказывают истории — тут больше похоже на документальное ТВ. Тут сложнее: в основном, этим занимаются люди, которые пришли с радио. На постсоветском пространстве подобных форматов практически нет.

  1. Сезонное повествование. Подкаст рассказывает про одно большое событие («Трасса 161»)
  2. Посерийное повествование: каждая история — отдельно («Истории русского секса»)
  3. Множественное повествование — самый сложный формат: одна тема и множество повествований внутри (НОРМ).

Как создать свой подкаст?

Слушайте больше, слушайте разное. Так будет проще найти то, что вам интереснее. Так можно найти свою интонацию. Формат.

Перед началом создания подкаста нужно ответить себе на несколько вопросов. 

  • Почему именно подкаст? Почему звук?
  • О чём будет подкаст?
  • Нужен ли он людям?

Прежде чем начать работу над подкастом, представьте свою аудиторию.

Что делает этот конкретный человек, когда слушает ваше аудио? Он находится в спортзале на беговой дорожке, бежит по парку, едет в машине на работу, готовит ужин или готовится ко сну?

От ответов на эти вопросы зависит многое в подаче самого материала. Подробнее в нашем материале:

Как создать свой подкаст

Следующий ряд вопросов от Дмитрия:

  • Как устроен ваш подкаст?
  • Кто ведущие и почему?
  • Что общего между выпусками?
  • Как подкаст звучит?
  • Кто и как его будет делать?

Полезные советы от Лики Кремер, продюсера подкастов «Медузы», основателя студии подкастов «Либо Либо» (из нашей инструкции Советы экспертов Школы подкастинга Internews):

  • Подкаст должен выходить регулярно раз в неделю — хорошая периодичность. Реже раза в две недели делать подкаст не стоит. Люди как бы подтягивают подкаст под свои дела.
  • Нужно рассказывать вашей существующей аудитории о том, что у вас есть подкаст.
  • Просите слушателей рассказывать о вас, писать вам, задавать вопросы.
  • Ваш подкаст должен быть везде, где есть подкасты. Не отпускайте подкаст в «свободное плавание», он потеряется.

Полезные ресурсы от Дмитрия: 

Где размещать и как продвигать подкаст, можно прочитать здесь.

Послушать подкасты «Нового репортёра» — по ссылке.

Выступление Дмитрия Голубовского прошло в рамках III Индустриального форума «Медиа топтоо – 2020».

«Парасат майданы»: на передовой интеллектуального фронта

Назира Даримбет
-
0
«Парасат майданы»: на передовой интеллектуального фронта

По поздним вечерам пятниц, даже скорее в ночь на субботу, когда уже спят глубоким сном и поклонники сериалов, и зрители новостей, на телеканале QAZAQSTAN наступает время интеллектуального шоу «Парасат майданы»*. Говорят вроде бы о творчестве Ибсена, убеждениях Галилея, истории Amnesty International… Но на самом деле разговор идёт о современном Казахстане. Медиакритик «Нового репортёра» Назира Даримбет посмотрела несколько выпусков программы.

Тейбл-ток «Парасат майданы» выходит в эфир с весны 2017. Заставка и небольшой анонс выпуска с архивными кадрами отсылает в прошлое, но пусть это не вводит вас в заблуждение. Ведущий Дархан Абдик говорит с гостями программы о современном Казахстане через призму культуры, науки, искусства и литературы. Аскетичное оформление в тёмных тонах настраивает собеседников на серьёзный разговор.

Иногда заявленная тема — например, творчество Ибсена — кажется очень далекой от Казахстана. Но оказывается, что это повод поговорить с театральным критиком Назерке Жумабай и режиссёром Алимбеком Оразбековым о том, почему в казахской драматургии нет новизны. От Ибсена, который показывал социальные проблемы через судьбу человека, к юбиляру года — Абаю. Ведущий замечает, что идёт бесконечное возвеличивание Абая в многочисленных постановках, но нет работ, где была бы показана личная трагедия поэта: почему сын состоятельного султана терзался всю жизнь?

«Мы так и не отошли от классицизма на театральных подмостках, продолжаем ставить те же истории про великих ханов, батыров, никак не можем избавиться от этого пафоса. Нет на сцене героев, олицетворяющих наших современников — коррупционеров, уставших от кредитов людей, брошенных в туалетах детей, агашек во власти, живущих двойной жизнью, их жён, фальшиво изображающих счастливую семью в соцсетях», — развивает мысль ведущий.

Гость программы Алимбек Оразбеков говорит, что нет хороших драматургов. «Они все пишут прямым текстом обо всём, о чём вы говорите, но ставить такое нельзя. И нести всё, что происходит в жизни, на сцену нельзя, должен быть подтекст, язык особенный».

Но ведущий вновь сшивает мир драматургии и нашей действительности. «Ибсен говорил, что у человека, занимающегося творчеством, должно быть моральное право на это, а у нас писатели и поэты получают квартиры от акимов», — говорит Дархан Абдик. Театральный критик Назерке Жумабай развивает эту мысль: «Вы правы, у нас много стало поэтов и писателей, пишущих оды в честь власть имущих, ставших сегодняшними дворцовыми акынами. Согласна, что драматургия должна быть художественной, но в то же время нужно уметь показывать и проблемы общества через это искусство. Есть ещё одна проблема: наши театры ставят «произведения» депутатов, чиновников всяких, особенно это распространено в областях, их заставляют это делать звонками сверху. Хотя вроде вполне актуальные темы поднимаются в них: религиозный экстремизм, наркомания, сироты, дороги…» На что ведущий едко замечает: «Ну а что, обо всём этом говорится в Посланиях».

Завершая разговор, Дархан Абдик аккуратно проводит параллель между Норвегией и Казахстаном: «Говорят, театр формирует нацию. Может быть, на формирование норвежцев повлияло и творчество Ибсена? И из некогда самой бедной страны в Европе богатая нефтью Норвегия стала одной из самых процветающих в мире, где нет места коррупции, а демократия и права человека — главные ценности».

Разговор о развитии науки в Казахстане начинается с истории Галилея. В студии — учёный-химик Куанышбек Мусабеков и известный математик Аскар Жумадильдаев, редкий гость в госмедиа.

Ведущий спрашивает у аксакала-химика: «Почему у нас нет химической промышленности, что мы создали сами за 20 с лишним лет независимости?» Тот робко пытается возражать: «Ну нельзя говорить, что у нас вовсе нет химических предприятий. На востоке, в Жамбылской области, на юге есть заводы. Правда, оставшиеся в наследство от советского времени».

От точных наук — к «духовной модернизации». «Вот мы говорим — «мәңгілік ел», а мәңгілік (вечный — прим. авт.) — это сколько? Один год, 10 лет или 100, сколько? Сомневаюсь, что мы станем «вечной страной». Чтобы на самом деле стать такой страной, вы думайте о будущем, о технократизации общества, развитии науки, а не о прошлом и том, был ли Чингисхан казахом или нет. И зачем эти пустые разговоры о богатой истории и богатом языке, если вы ничего не делаете сейчас, чтобы войти в мировую историю?» — хлёсткая фраза от Аскара Жумадильдаева, как будто он сидит в эфире какого-нибудь YouTube-канала, а не в студии крупного государственного канала.

Ведущий, между тем, метко вставляет цитату Галилея: «Требовать, чтобы люди отказывались от собственных суждений и подчинялись суждениям других, и назначать лиц, совершенно невежественных в науке или искусстве, судьями над людьми учёными — это такие новшества, которые способны довести до гибели и разрушить государство». Оба собеседника полностью согласны: «Так и есть».

Ещё одна историческая тема — создание и развитие правозащитной организации Amnesty International как повод для разговора о правах человека в Казахстане. Здесь речь идёт о несанкционированных митингах, и на видео вначале мы видим российские акции протеста. Дархан Абдик при этом самоиронично подмечает: «Давайте поговорим о событиях в России, об этом же говорить легче». Однако потом в студии всё-таки показывали и протесты в Казахстане, к примеру, акцию многодетных матерей у Акорды, и говорили о них. На этот раз ведущий процитировал американского политического мыслителя Томаса Пейна: «Когда все остальные права попраны, право на восстание становится бесспорным».

 

Исторический факт, два героя, которые зачастую если не антагонисты, но имеют во многом разные позиции, цитаты великих и через них анализ действительности — это особенности формата «Парасат майданы». Используя эти приёмы, интеллектуалу Дархану Абдику удаётся говорить на государственном канале на самые злободневные темы и обсуждать самые острые вопросы. Жаль, что не в прайм-тайм. А может быть, именно потому, что не в прайм-тайм.

* Название передачи «Парасат майданы» можно перевести с казахского языка как «Фронт здравомыслия». Однако программа названа так же, как и книга писателя Толена Абдика — отца ведущего. Она переведена на русский язык, и её название — «Разума пылающая война». За это произведение в 2004 году Толен Абдик получил государственную премию РК.

Тест: проверь себя – распознай язык вражды

Ольга Королева
-
0
Тест: проверь себя – распознай язык вражды

В заголовке материала использован «язык вражды». Что это значит? Заголовок носит дискриминирующий характер. Он формирует негативное впечатление и поддерживает стереотипы. Можете ли вы это увидеть?

Тест разработан медиаэкспертом Яниной Мельниковой для вебинара

https://newreporter.org/2017/04/14/hatespeech/

Тема «Язык вражды» стала отдельным модулем в учебном пособии по медиаграмотности:

Модуль 14. МИГ и межкультурная коммуникация. Язык вражды

Также подробно об «языке вражды» в этом пособии: Артикль 19.

Пандемия коронавируса в Казахстане и в мире: проблемы и рекомендации медиаюристов

Редакция
-
0
Пандемия коронавируса в Казахстане и в мире: проблемы и рекомендации медиаюристов

Как журналисты чувствуют себя в период пандемии? Какие ограничения вводят страны, и как медиа к ним адаптируются? С какими проблемами сталкиваются, и как мы можем решить их совместно? Об этом говорили на первом заседании онлайн-клуба медиаюристов, организованном Internews в Казахстане, Международным фондом «Адил соз» и «Правовым медиацентром».

Международные организации, которые защищают свободу слова, в глобальном масштабе и региональном, уже высказали своё мнение по поводу защиты прав журналистов, свободы СМИ и поддержания обязательств со стороны правительств.

Как реагируют правозащитники в мире

Спецдокладчик ООН, представители ОБСЕ по свободе слова и Межамериканская комиссия по правам человека в середине марта этого года обратились к правительствам всех стран-членов ООН с важными проблемами в отношении СМИ и журналистов:

  • Доступ к информации важен как никогда. Доступ к информации должен быть проактивным со стороны государства, информация должна быть достоверной, как можно быстрее получена журналистами.
  • Доступ к интернету. Он должен быть расширен в ситуации самоизоляции, карантина и чрезвычайного положения.
  • Защита прав журналистов и поддержка их работы со стороны правительств. Правительства должны были обеспечивать защиту прав журналистов и СМИ, вырабатывать какие-то общие подходы для всех госорганов, для всех регионов.
  • Проблема дезинформации решается путём проактивного предоставления достоверной информации. Оперативный доступ к сведениям позволит снижать поток неправдивой и сенсационной, иногда не имеющей ничего общего с достоверной информации.
  • Системы слежки и видеонаблюдения должны использоваться с осторожностью, не нарушая прав журналистов на защиту источников информации и других прав человека. Докладчики призвали использовать эти меры с большой осторожностью, чтобы не нарушать права журналистов на защиту информации.
Скриншот с заседания онлайн-клуба медиаюристов

Рекомендации Совета Европы совсем свежие, их приняли буквально в апреле. Это общее руководство странам Совета Европы.

  • Обязательства государств обеспечить работу СМИ, особенно общественного вещания. Обязательство государства не прекращать работу медиа в этот период. В том числе (и особенно) это касается общественного вещания.
  • Акцент на соблюдение профессиональной этики журналистов. Высокие этические стандарты, распространение только проверенной информации в СМИ. Исключать возможность публикации сенсационной и неправдоподобной информации. Считается, что это должны быть высокие этические стандарты. Избегать по возможности публикации сенсационной информации и информации, провоцирующей панические настроения.
  • Доступ к информации и защита источников. У СМИ должна быть возможность получать информацию из других источников, кроме госорганов, безопасно её распространять, должна быть возможность критиковать действия властей, если есть за что, и изучать реакцию властей на возникший кризис. То есть медиа должны быть свободными в своих действиях.
  • Доступ к интернету и системы отслеживания. Этот параметр тоже находится в сфере внимания Совета Европы.

Международный институт прессы также выступил со своими рекомендациями.

  • Защита свободы передвижения для средств массовой информации и доступа к лицам, принимающим решения, медицинским работникам и другим лицам, борющимся с пандемией.
  • Обеспечение того, чтобы чрезвычайные полномочия или правила не использовались для ограничения свободы СМИ и прав журналистов сейчас или позже.
  • Обеспечение того, чтобы правительственным представителям и экспертам в области здравоохранения предоставлялось место и время в эфире для информирования граждан при защите права журналистов на тщательный анализ и, при необходимости, на критику решений. Все готовы предоставить возможность высказаться в эфире телеканалов, на страницах газет, сетевых изданий по поводу каких-то острых вопросов в обществе, но при этом должны быть защищены права журналистов на общение со всеми источниками информации.
  • Не вводить в заблуждение средства массовой информации и не использовать кризис для ограничения или наказания критических СМИ.
  • Обеспечение того, чтобы журналисты, находящиеся на переднем крае освещения событий в области здравоохранения, имели доступ к надлежащей медицинской защите. Безусловно, всё, что касается защиты журналистов, всех, кто выезжает на интервью — снимать, разговаривать с экспертами, с другими людьми, — должно быть защищено с точки зрения нераспространения инфекции.
Скриншот с заседания онлайн-клуба медиаюристов

С какими проблемами сталкиваются медиа в Казахстане

Журналисты:

  • Ограничение доступа к информации. Онлайн-брифинги. Игнорирование острых и чувствительных вопросов. Превалирование информационной повестки госорганов. Мы видим, что брифингов сейчас действительно много, но журналисты отмечают: происходит игнорирование острых, чувствительных вопросов. Можно отправить вопросы заранее на электронный адрес, но очень много вопросов остаётся без ответов.
  • Ограничение передвижения по городам и между городами. Запрет на фото- и видеосъёмку. Последствия. Сейчас очень сложно с ограничением передвижения журналистов по городам и между городами. Иногда достаточно удостоверения личности, служебного удостоверения, редакционного задания. Право журналиста на фото- и видеосъёмку прописано в законе «О СМИ», никогда раньше не было с этим проблем. Но в некоторых решениях, которые принимаются оперативными штабами, можно встретить запрет на фото- и видеосъёмку. Последствия — привлечение к административной ответственности, которая ужесточается, потому что у нас чрезвычайное положение. Замкнутый круг.
  • Журналисты в штате, фрилансеры, гражданские журналисты, блогеры. Как никогда сейчас видны различия между категориями. Мы советуем запастись служебным удостоверением, редакционным заданием, но кое где это не срабатывает. Уже было несколько случаев, когда журналисты вне штата привлекались к уголовной ответственности.
  • Удалённая работа. Сейчас затруднён доступ к экспертам, сложности с получением комментариев. Особенно по каким-то интересным, чувствительным темам, важным для общества.
  • Источники информации. Их защита. Информация о нарушениях. Проблема в том, что люди, источники информации, которые рассказывают о нарушениях на рабочих местах, вообще никак не защищены на законодательном уровне. Медиа точно так же уязвимы. Уже были судебные процессы, и решения были не в пользу медиа. Недостаточно просто не разглашать источник информации, нужны какие-то дополнительные гарантии того, что медиа потом не привлекут к ответственности.

Редакции СМИ:

  • Статус СМИ в период ЧП. В одних городах СМИ отнесены к предприятиям, чья деятельность не прекращается в период ЧП и дополнительных мер. В других это неочевидно. В законе «О СМИ» про статус медиа ничего не написано. В тех документах, которые принимаются оперативными штабами, они везде разные.
  • Защита журналистов. И с правовой, и с медицинской точки зрения. Это неостанавливающийся процесс.
  • Процессы производства и распространения СМИ. Сетевые издания, наверное, ощущают подъём трафика, потому что много людей сидит дома и постоянно ищет информацию. В отношении газет сразу возникли вопросы. Как их печатать, потому что типографии закрылись? Как распространять, потому что киоски закрылись? Это, конечно, не облегчает работу медиа, а достаточно серьёзно её ограничивает и затрудняет.
  • Договорные процессы. Доходы. Рекламная деятельность. Важно вовремя перестроить систему распространения, как это сейчас многие делают, особенно региональные печатные издания.
Скриншот с заседания онлайн-клуба медиаюристов

Что можно сделать? Рекомендации от медиаюристов Казахстана

  • Для государственных органов:
    • Обеспечить обратную связь с журналистами и СМИ: оперативнее публиковать информацию на сайтах и на всех каналах обратной связи с населением; онлайн-брифинги проводят в режиме конференции для того, чтобы у журналистов была возможность задать вопросы выступающим; сделать сервисы обратной связи на сайтах госорганов работающими.
    • Ответы на запросы журналистов должны обрабатываться, информация предоставляться в соответствии с нормами закона РК «О средствах массовой информации».
    • Информационная повестка дня не должна содержать только «коронавирусные» вопросы, в обществе много проблем социального, экономического, экологического характера. Сейчас журналисты отмечают, что информацию и комментарии по другим вопросам получить от госорганов очень сложно.
    • Необходимо обеспечить доступ журналистов к открытым совещаниям госорганов (даже если они проводятся в режиме онлайн), как и к онлайн-брифингам и всем другим формам распространения информации со стороны госорганов и других ньюсмейкеров.
    • Запрет на фото-, видеосъёмку и аудиозапись медицинских учреждений, карантинных и других объектов, который содержится в постановлении главного санитарного врача РК от 09.04.2020 г. № 32-ПГВр, усложняет работу медиа и журналистов по распространению достоверной информации о мерах, которые принимает государство для борьбы с инфекцией. Необходимо сделать исключение из общего правила для СМИ.
    • Передвижения журналистов для исполнения профессионального долга затруднены по всей страны, в разных регионах применяется различный подход. Соответственно, возникают различные проблемы, требования по документам, пропускам, наличию сведений в базах данных и т. д. Нужен единый, стандартизированный подход во всех регионах и единый алгоритм действий для госорганов по обеспечению доступа журналистов к информации, объектам, экспертам, открытым совещаниям, должностным лицам и т. д.
    • Ограничения в работе журналистов недопустимы. Виновные должны привлекаться к ответственности.
  • Для журналистов и редакторов СМИ:
    • Более тщательная проверка фактов и сведений — правило двух источников на время пандемии можно заменить на правило трёх или четырёх источников; навыки проверки на достоверность фото-, видео- и аудиоматериалов должны быть у всех журналистов.
    • Оперативная работа сообщества фактчекеров по проверке материалов, имеющих высокий общественный интерес, приветствуется и будет способствовать распространению достоверной информации.
    • Аккуратная работа и взаимодействие с источниками информации. Все напуганы уголовными преследованиями по фактам распространения критической и чувствительной информации, которая воспринимается как заведомо ложная и влечёт возбуждение уголовного дела. Это охлаждающий эффект как для журналистов, так и для источников информации. Журналисты и редакции должны обеспечить тайну источника информации, если это запрашивается источником, и не допускать распространения сведений, которые могли бы как-то идентифицировать это лицо. Если источник информации не против разглашения его персональных данных, важно сохранить все записи и документы.
    • Вопросы безопасности журналистов — в приоритете. Правовая защита: реагирование на факты нарушения профессиональных прав журналистов, помощь при административном, гражданско-правовом и уголовном преследовании, правовое консультирование.
    • Журналисты должны иметь и использовать средства защиты от инфекции, дезинфекции оборудования, возможность тестирования.
    • Публикация версий в СМИ допустима, если редакция и журналисты начинают проверку этих версий и вовремя обновляют и дополняют информацию её результатами.
  • Для медиасообщества:
    • Вопросы консолидации и объединения всегда важны, сейчас особенно, и особенно по фактам преследования журналистов и редакций, ограничения их деятельности, привлечения к ответственности.
    • Вопросы соблюдения профессиональной этики и саморегулирования отрасли необходимо обсуждать, они на повестке дня, как и вопросы экономической поддержки медиаотрасли, пересмотр бизнес-стратегий и новых подходов к производству медиапродуктов.

Как хорошо сделать нативную рекламу?

Анна Сухачева
-
0
Как хорошо сделать нативную рекламу?

Что такое нативная реклама, почему она нужна медиа, как сделать её хорошо — представляем основные тезисы и самые интересные примеры из выступления Родиона Скрябина, которое прошло в рамках III Индустриального форума «Медиа топтоо – 2020».

Родион Скрябин, CEO в КБ «Палиндром», директор по развитию и советник в изданиях «Лайфхакер» и Burning Hut.

Чтобы понять суть нативной рекламы, Родион предлагает рассмотреть два подхода к процессу создания рекламного продукта — традиционный и гуманистический.

Первый — это о направленном императиве. Это административно-авторитарный подход, на который аудитория сегодня практически не реагирует. «Мы создали продукт. Вам нужно его купить!»

Подход гуманистический предполагает уважение и принятие основных ценностей человека. Бережное к нему отношение, уважение, любовь. Свободу. Нативная реклама создаётся именно в этом контексте — когда мы объясняем людям, что им нужно что-то, очень бережно, ориентируясь на их предпочтения, интересы. Нативная реклама более сложная и обширная.

Так что же такое нативная реклама? Родион даёт определение, которое принято командой «Лайфхакера».

«Настоящая нативная реклама — контент, созданный изданием в партнёрстве с рекламодателем, который соответствует редакционной политике и стилистике издания, не скрывает свою коммерческую сущность и открыто говорит, для чего сделан.

Настоящая нативная реклама решает бизнес-задачи рекламодателя и приносит пользу потребителю».

Каждая часть этого определения очень важна. Вся нативная реклама должна производиться внутри издания. История, когда клиент приносит материал, не работает. Почему? Каким бы ни был текст клиента, он никогда не попадёт на 100 % в задачи, стилистику издания.

Для создания нативной рекламы должен быть специальный отдел, но коммуникация между редакцией и рекламным отделом должна быть очень хорошо отлажена.

Создание нативной рекламы — это всегда про честность, ведь нативная реклама «заимствует» авторитет издания.

Медиа должны не только решать бизнес-задачи, но и приносить пользу аудитории. Мы не должны обманывать ожидания людей. Это может быть доступ к информации, развлечение, что-то ещё. Сами по себе бренды не интересны никому, никому не нужны и пресс-релизы.

Что работает в нативной рекламе?

Родион представляет небольшое исследование рынка нативной рекламы 2019 года, которое провела команда «Лайфхакера».

«Мы исследовали 27 сайтов и на 22 из них обнаружили рекламные размещения. В общей сложности нашли 277 материалов (три из них — части одного спецпроекта).

Мы выделили пять рекламных форматов: статьи, карточки, тесты, игры, спецпроекты. В большинстве случаев брендам предлагают именно статьи, а некоторые издания вообще не используют никакие форматы, кроме этого».

Какие категории клиентов покупают нативную рекламу?

  • Компании, предоставляющие услуги в системе образования,
  • аудио-, видеопродукты, игры,
  • финансовые услуги,
  • ремонт и строительство,
  • транспорт,
  • услуги в области торговли.


Как сделать хорошую нативную рекламу?

Прежде всего, говорит Родион, нужно разобраться в бизнесе клиента. Невозможно сделать нативную рекламу, если не понимаешь, как работает бизнес. Изучить отзывы, посмотреть на продукт. Протестировать его самостоятельно.

Придумайте идею. Идея должна быть интересная.

Обратите внимание на эту схему — почему человек должен захотеть прочитать вашу публикацию? Если вы попадёте в одну из трёх парадигм, а лучше — в три, ваш контент будет интересен аудитории:

  • Прагматика — это непосредственная польза, которую получает читатель/зритель.
  • Эмоции — любопытство, интерес, радость, гнев. Всем хочется эмоций.
  • Социальное — вы чувствуете себя лучше, когда читаете/слушаете/смотрите контент. Например, читаете экономические сводки, испытываете уважение к себе.

Гарантируйте заказчику KPI. Это может быть количество просмотров, количество  переходов на страницы клиента.

Не делайте стыдно. Если материал вызывает у вас чувство неудобства и стыда, не стоит его публиковать.

Принципы создания нативной рекламы от «Лайфхакера» (из материала «Как Лайфхакер делает нативную рекламу»)

  • Не публикуем готовые материалы. Мы знаем свою аудиторию и можем создать контент лучше, чем кто‑либо.
  • Коммерческий характер материала должен быть чётко обозначен пометкой «Партнёрский материал».
  • У нас нет шаблонных решений. Мы придумываем идеи индивидуально под каждого клиента, чтобы решить именно его задачи.
  • Читателю должно быть ясно, в чью пользу сделан материал. На это указывает логотип и упоминание в тексте.
  • Соблюдаем закон о рекламе: не работаем с табаком, микрозаймами, бинарными опционами, финансовыми пирамидами и азартными играми, с осторожностью относимся к БАДам, проверяем лекарства на доказанную эффективность, не пишем про политику и религию. Мы можем отказаться работать с продуктом, который вызывает сомнения, не приносит пользу или польза которого не подтверждена.
    Обещаем тот результат, который можем гарантировать, и почти всегда перевыполняем KPI.

Полезные ссылки/ресурсы/материалы от Родиона Скрябина

Рассылка от «Лайфхакера» «Инициал» — как хорошо писать

Нон-профит конференция MEH — Marketing, Edutainment, Humor. Лучшие докладчики, короткие доклады

Курс для всех, кто хочет, чтобы контент работал, — «Деньги, пушки и контент».

Майкл Стелзнер. Контент-маркетинг. Новые методы привлечения клиентов в эпоху интернета.

10 новых парадигм медиакоммуникации в эпоху цифровых технологий

Сессия Родиона Скрябина прошла в рамках III Индустриального форума «Медиа топтоо – 2020», который проводит Internews в Кыргызстане.

Коронакризис, новый госпиталь и лохматые люди. Мониторинг итоговых ТВ-программ 20-26 апреля

Редакция
-
0
Коронакризис, новый госпиталь и лохматые люди. Мониторинг итоговых ТВ-программ 20-26 апреля

От темы коронавируса ощутимо устали все — в том числе и журналисты. Материалы про пандемию становятся всё формальнее, даже на КТК. Хотя итоговые телепрограммы всё ещё ищут «фишки» и новые повороты.

Так, на этой неделе мы могли наблюдать за страданиями владельцев салонов красоты и их нестриженых клиентов. «Аналитика» рассказала про людей, которые не могут работать на удалёнке. «7 кун», «расправившись» с темами про президентов и их борьбой с инфекцией, показал живые истории про паводки, а Apta обратила внимание зрителей на проблемы квартиросъёмщиков, которым во время карантина некуда идти и нечем платить за жильё.

В нашем обзоре — традиционно программы КТК, «Хабара», «Первого канала Евразия» и QAZAQSTAN.

«Большие новости», КТК

По-прежнему один ведущий в студии и сводки с «фронта» в начале программы. В Мангистауской области заразилось несколько полицейских. В Нур-Султане выздоровела 93-летняя бабушка. Первый и главный сюжет выпуска: почему в Казахстане не готовят эпидемиологов? Информационный повод — тест на коронавирус оказался положительным у бывшего вице-министра здравоохранения Камалжана Надырова, а он исправно ходил на работу и общался с коллегами. В том числе и с министром. Но у того пока тесты отрицательные. Так вот, об эпидемиологах. Оказывается, их в наших медвузах не готовят уже последние 15 лет — выяснил мажилисмен Азат Перуашев. В сюжете много информации и очень много цифр, зато ни одного героя, поэтому как для первого материала выпуска смотрится слишком академично и сухо. На КТК могут лучше.

Любопытная информация между сюжетами: ведущий объяснил, что такое «индекс самоизоляции Яндекса». Не все понимали: пятёрка — это хорошо, в Алматы и Нур-Султане о сейчас в районе трёх с небольшим, а в Караганде люди дисциплинированнее всех остальных казахстанцев: там четвёрка.

Сюжет про то, как от карантина страдают салоны красоты и их клиенты, почти полностью построен на героях и их историях. Обросший парень, владельцы маникюрных салонов и парикмахерских, девушка, которая теперь сама умеет покрывать себе ногти гель-лаком, и девушка, которая не умеет и страдает без маникюра — и так далее. Есть и чиновник, и позиция властей по этому поводу — почему салоны пока не открывают. В конце — симпатичный и креативный стендап, корреспондент сама красит себе волосы.

В программе опять стали появляться блоки «не про коронавирус» (не считая традиционных вставок «а вот о чём пишут сегодня новостные ленты) — так, небольшой материал (не сюжет) был посвящён проблеме Tengri bank и его вкладчиков.

Получится ли съездить в отпуск этим летом, и как изменится туристская отрасль после пандемии? Ответ на этот вопрос искали авторы финального сюжета программы. Поговорили с туроператорами и людьми, чей отдых «накрылся» из-за введения режима ЧП. Сейчас туроператоры настроены оптимистично и надеются, что этим летом уже смогут отправлять людей за границу. А клиенты пока свои отпуска просто переносят (деньги им вернуть операторы не могут, у них денег нет). Однако после карантина цены всё равно вырастут, и поток туристов неминуемо сократится. Но, может быть, станет популярнее внутренний туризм.

«7 кун», «Хабар»

На этой неделе программа начинается с главной темы уходящей недели — коронакризиса. Это новый термин в мировых экспертно-аналитических кругах, которому посвятили отдельный сюжет. Елбасы провёл онлайн-заседание Совета безопасности, первый президент «констатирует тревожные факты»: доход на душу населения сократился во многих странах, ожидается самый глубокий экономический спад со времён Второй мировой войны, кризис пандемии совпадёт с финансовым. Несмотря на то, что в сюжете говорили о проблемах, у зрителя складывается впечатление, что мы к ним готовы — наши лидеры обсуждают, как занять достойное место в новом мире. Стандартный сюжет для «Хабара» в докризисные времена — длинные синхроны Нурсултана Абишевича с комментариями корреспондента и никаких людей-героев (которых вообще-то эти кризисы сразу и коснутся).

Следом — материал про госпиталь, который построили в рекордный срок. Строители обещают, что он будет стоять минимум 50, а то и все 100 лет. Анна Цепке — врач — рассказывает президенту Токаеву, что самое важное в этой больнице — особое устройство вентиляции: воздух из палат не выходит в коридор, это дополнительно защищает от заражения. Другой врач-инфекционист просит рассмотреть возможность оставить надбавки инфекционистам и после пандемии, на что Токаев рассказывает про кризис, бюджет и тяжёлые финансовые условия. Но при этом обещает не оставить просьбу без внимания. Вообще в сюжете скачут с темы на тему — больница, заражённые врачи, надбавки, снова про больницу, планы строительства в стране. И минимум негатива.

Ещё один сюжет про президентский пакет мер поддержки в период пандемии начинается с самого волнующего людей вопроса: правильность получения 42 500 не будут проверять, деньги не заберут, никого не накажут. Сюжет строится на синхронах с официальных брифингов. Впрочем, героиня была: жительница Талдыкоргана, которая получила пособие, — её бизнес пострадал из-за пандемии. На камеру девушка благодарит государство за помощь. Опять подняли тему надбавок для врачей и работы волонтёров. А тему тех, кому помощь положена, но её не дали, не подняли. Как и тему — как в этом случае подать жалобу.

Один материал не про коронавирус — паводки. Просидевший две недели на карантине Амир Саменбетов снова вышел на улицу снимать сюжет. Он побывал в домах героев, о которых рассказывали в феврале, — все эти люди опасались паводков. У кого-то они не случились, кого-то всё-таки затопило, кто-то ещё ждёт. Есть и те, кто говорит о снижении уровня воды в реках — могут и пересохнуть. В общем, получился живой сюжет про стихию с людьми и историями (жаль, единственный такой на весь выпуск).

Оригинальное завершение выпуска уже становится доброй традицией — на этой неделе нам показали, как ведущий Александр Трухачёв на велосипеде гуляет со своим псом Марсом. Непонятно, зачем по пустой дороге ехать в маске, а не дышать свежим воздухом, но будем считать, что маска здесь — как символ эпохи.

«Аналитика», «Первый канал Евразия»

«Аналитика» начинает выпуск с темы коронавируса, в первом материале рассказали о строительстве инфекционного госпиталя в столице (цену озвучили, но не уточняли, много это или мало), мерах поддержки врачей. Главный спикер материала — президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев.

Во втором материале говорили о мерах поддержки всех — и граждан, и бизнеса. Здесь главный спикер — Нурсултан Назарбаев, он дал поручения по посткризисным мерам.

«Аналитика» собрала истории тех, кто работает в карантин — водители троллейбуса и такси, доставщик еды, полицейский и продавец. В материале подробно рассказали о том, как люди обрабатывают свои рабочие места. А личных историй не хватило. «Я же тоже чья-то мать», — говорит водитель троллейбуса. Но мы не узнаем, чья.

В дайджест не про коронавирус вошли криминальные происшествия, пожары, затопленные дома в разных странах мира, которые дополнили мерами государства по созданию новых рабочих мест и смертью аниматора «Тома и Джерри». Многие из тем вполне заслуживают отдельных материалов, но в 13-минутном материале всё смешалось.

Завершил программу вновь дайджест — как страны мира справляются с коронавирусом. В материале в том числе опровергли миф, что вирус был создан в лаборатории.

Apta, QAZAQSTAN

Apta началась с последних новостей по коронавирусу и о том, как Касым-Жомарт Токаев посетил новый модульный госпиталь. Привели цитаты президента о реформе в сфере здравоохранения.

Первый сюжет — про социальную помощь гражданам во время ЧП. Перечислили, где кто и что получил. Рассказали и про кредитную отсрочку, и про компенсации для врачей, про 15 000 тенге для оплаты коммунальных услуг, про премии для сотрудников правоохранительных органов. Получился такой своего рода «отчётный материал». Но в нём ничего не сказали про тех, кто подавал на получение помощи, нуждается в ней, но её не получил. Что делать им? Как подать жалобу?

Почти 200 алматинских медиков заразилось коронавирусом. Почему? Этот вопрос прозвучал в подводке к интервью, которое корреспондент программы взяла у главного санитарного врача города Жандарбека Бекшина. Он рассказал о тяжёлых формах заболевания и о том, какие существуют методы диагностики инфекции в Южной столице.

Далее — сразу несколько «некоронавирусных» сюжетов. Первый — о проблемах фермеров (дорогое дизтопливо, трудно продавать продукцию, мелким хозяйствам тяжело получать субсидии, проблемы с передвижением через блокпосты). Живые истории, кадры с полей, но комментариев от профильного министерства нет. То есть у сюжета тоже есть проблемы. С балансом.

Чисто информационный материал о лесных пожарах в ВКО. Другие программы про это ничего не сказали.

Материал о том, как на казахстанскую экономику повлияют низкие цены на нефть, получился насыщенным, много комментариев экспертов и интересной информации. Сюжет начался с того, что у сотрудников одного большого месторождения в Атырауской области нашли коронавирус. И далее — о фьючерсах на нефть, о цене, которая на той неделе ушла в минус, о наполнении хранилищ. Озвучили несколько интересных цифр: например, если три литра нефти попадут на землю, то чтобы этот участок очистить, нужно 1,8 млн тенге.

Как обстоят дела на рынке аренды квартир во время карантина? Сюжет начался с историй людей, которые не могут заплатить за съём из-за потери дохода. А владельцы квартир не хотят относиться к арендаторам с пониманием. Рассказы героев очень эмоциональные, им некуда идти, негде работать. Но есть и люди, которые простили квартирантам долги или сделали им скидки. В сюжете не только истории, но и комментарии представителей агентств недвижимости, различных экспертов. Материал также призывает людей быть милосерднее во время Рамазана.

Мониторинг итоговых ТВ-программ казахстанских телеканалов проводится «Новым репортёром» на постоянной основе еженедельно и публикуется по понедельникам.

1...149150151...534Страница 150 из 534

Данный веб-сайт был создан в рамках проектной деятельности Internews и поддерживается различными донорскими организациями, включая Европейский Союз. Содержание публикаций не обязательно отражает позицию доноров. Ответственность за содержание материалов несут авторы и Internews.

Свяжитесь с нами: info@newreporter.org

ССЫЛКИ

ПОПУЛЯРНЫЕ СТАТЬИ